Светлячки

Дерек ещё раз обошёл все помещения ресторана внутри и здание по кругу снаружи, но так никого не нашёл. Он очень надеялся, что не напугал Стайлза своим напором, хотя тот сам его поцеловал, и чёрт, воспоминания об этом поцелуе разжигали настоящее пламя в груди – его внутренние светлячки будто подпитались от атомного реактора, а от тихих стонов, до сих пор звучащих в ушах Дерека как наяву, в штанах неуместно начинал напрягаться член. – Ты кого-то искал, дорогой? – улыбнулась ему мама, когда он, дабы отвлечься, в полном раздрае пригласил её на танец. – Не успел повидаться с Корой, – ответил Дерек полуправдой, опасаясь маминых вопросов и неизбежного сочувствия после ответов. – О, у Коры разболелась голова, Стайлз повёз её в отель. Есть у меня подозрения, что её продуло во время фотосессии, как бы не заболела окончательно, иначе о катке в Центральном парке и салюте на Бруклинском мосту в новогоднюю ночь можно будет забыть, – посетовала она, покачиваясь вместе с Дереком под неторопливую мелодию. – До Нового года точно поправится, – на автопилоте отозвался он, думая о том, поедет ли Стайлз в своё первое нью-йоркское Рождество в Бикон-Хиллз? По всему выходило, что да, ведь дома он не был с сентября, и раз его мама умерла, то одного отца он не оставит. Дерек тоже уважал свою семью и старался ставить её на первое место в любых ситуациях, но ему всё равно было жаль, что Стайлз уедет. Кора бы обязательно пригласила его на ужин к Хейлам и включила в остальные совместные увеселительные мероприятия. *** Подозрения мамы оправдались – на следующей день, когда в обед Дерек приехал к семье в отель, врач только что ушёл, а Кора сидела в гостиной больших апартаментов родителей, замотанная в мохнатый плед, привезённый Лорой, аж до самого носа – красного и шмыгающего. Воспалённые глаза с грустью смотрели на чашку с тёплым молоком и телефон. – Я так хотела погулять сегодня со Стайлзом, перед тем как он улетит домой, но теперь буду торчать здесь все каникулы, пока вы ходите в театр, пьёте горячий шоколад и заряжаетесь духом Рождества, – прохныкала она сиплым голосом и с досадой отломала голову имбирному человечку, испечённому Лорой сегодня с утра. Даже после свадьбы и брачной ночи эта несносная женщина не дала духовке отдохнуть и напекла печенья на всю семью. Это выглядело бы мило, если бы Дереку не досталась большая пряничная голова с длинными рогами, отломанным ухом и толстыми бровями буквой V из той белой штуки, которой раскрашивают печенье. – Это Сатир? – оптимистично уточнил у неё Дерек безо всякой надежды. – Это козёл, – не разочаровала его Лора. – А Питеру достались персики. Ну, это Питер думает, что получил персики, а так-то я пекла ему жо… – Не продолжай, – оборвала её мама. – Давайте не будем засорять предпраздничный день склоками. Увы, не всем, как Дереку, хватает ума промолчать. Лора просто пожала плечами, с ухмылкой наблюдая, как Питер азартно хрустит “персиками”. – Да уж, – шмыгнула носом Кора. – Мне бы точно не помешало прокачать скилл вовремя заткнуться. Дерек, почему самые лучшие гены папы достались тебе? Я вчера разболтала очень важный секрет, и судьба наказала меня ангиной. Мне так стыдно. – Ох, нет, милая, ты бы не хотела такие же кустистые брови и густую щетину, – весело отозвался папа. Мама не стала встревать, нахваливая свои гены, и Дерек подумал, что, возможно, ей так же стыдно за вчерашнее, как и Коре. А ещё о том, что лично ему далеко не всегда молчаливость играет на руку. Со Стайлзом давно нужно было поговорить – конечно, не о том, о чём планировала мама – но теперь он даже не представлял, когда сможет в принципе его увидеть. – Когда Стайлз уезжает? – всё-таки не выдержал и как бы ненавязчиво спросил Дерек, ногтем ковыряя брови у своего пряничного имбирного козла. Кора чихнула, прикрыв нос краешком пледа, и тыкнула пальцем в кнопку телефона, высвечивая заставку с крупными часами поверх портрета, где она сама, зажмурившись, шутливо рычала в щёку смеющегося в объектив Стайлза, касаясь его кожи губами и кончиком носа. Фотография была настолько интимной даже для друзей, что будто кричала голосом Коры “Он мой!”, хотя ещё летом рабочим столом всех её гаджетов был какой-то британский красавчик-актёр. А теперь Кора каждый раз, зажигая заставку телефона, видела своего друга, что сразу давало понять, как же сильно она скучает по Стайлзу и как сильно ревнует к университету, к Лидии, к его новой жизни вдали от неё. И Дерек отчаянно позавидовал, что у них со Стайлзом, кроме поцелуя, ничего не было, даже намека на дружбу, хотя дружба его бы и не устроила, теперь он это точно знал. – Стайлз уже на пути в аэропорт, – вздохнула она, отодвигая от себя погасший телефон. – Я бы попросила тебя проводить его, ведь эта рыжая Мартин наверняка навешает на него свою кучу чемоданов, а он сам купил отцу и парням целую гору подарков – тоже, считай, чемодан. Но ты же не узнал его, хотя видел в университете, да? – Гермиона сильно изменилась за лето, – неловко пошутил он увиденным в интернете мемом. Но Кора улыбнулась и кинула в него кусочком имбирного человечка. – Ты шутишь, как папа, пытающийся казаться современным и продвинутым. Всё-таки, ты и правда взял от него очень многое, – она ещё раз улыбнулась. – Это выражение о негативных изменениях. А Стайлз умный, веселый и очень похорошел, когда вырос, ты должен был заметить. Заметил, оценил и запал по самую макушку. – Да, он действительно довольно симпатичный. Нелепый, но симпатичный, буквально – притягивающий взгляд, а Эрика считает, что он секси, – усмехнулся Дерек, буквально сдавая себя сестре с потрохами. – Всё ещё сватаешь его мне. – Ну почти, хотя мне стоило бы заткнуться. Но я до сих пор уверена, что твоя судьба ошиблась, – Кора поморщилась от боли в горле и тут же запила свои слова молоком, не придав должного значения сказанному Дереком. Он не знал, чем заслужил такое доверие Коры, раз она, такая ревнивица и собственница, готова была благословить их на отношения. – Мне всегда казалось, ему нужен такой человек, как ты. Я тебя люблю, Дерек, скажу это, пока накачана препаратами, чтобы потом всё отрицать и списывать на лекарственную невменяемость и ангину, – улыбнулась она на фырканье Дерека. Он и так это знал, хоть и не уделял младшей сестре достаточно времени, особенно последние годы. – И очень надеюсь, что его партнёр будет хоть немножко похож на тебя. Но, знаешь, слова у него на боку не очень обнадёживающие… Его родственная душа тот ещё хам. От слов о паре Стайлза Дереку стало тоскливо, а от понимания, что тот ему нагрубит при первой встрече, изнутри, как из жерла вулкана, стала подниматься злость. Стайлз достоин лучшего, куда лучшего, чем Дерек и неизвестный хам. Пряничный козёл лишился ещё одного уха, так сильно Дерек сжал его в руке. – Дерек, – отвлекла его мама, – все собираются прогуляться по парку, одевайся, а я уложу Кору в кровать и посижу с ней. – Мам! Я всё ещё здесь и мне не два года, не надо меня укладывать и сидеть со мной, – возмущённо захрипела та. – Предлагаешь мне бросить своего больного ребёнка и пойти развлекаться? – Мне восемнадцать, я могу поболеть в одиночестве. Это обидно, но не смертельно. – Я останусь с ней, – безапелляционно заявил Дерек и подтолкнул маму к выходу. – Не люблю толпу, ты же знаешь. Всё, идите. Принесите нам карамелизированных яблок. – И печёные каштаны, – добавила Кора и благодарно посмотрела на Дерека. – Чем займёмся? – спросил он, когда за последним членом семьи закрылась дверь. – Я сейчас в состоянии выдержать только одно развлечение: в стиле Стилински – марафон кино. – Неплохо, – кивнул Дерек. – Предлагаю завалиться в номер Питера и заказать за его счёт фильм на кабельном. – Три фильма, – рассмеялась Кора. – И обслуживание в номер. *** Вспомнив слова Эрики, Дерек поискал Стайлза в социальных сетях и возблагодарил судьбу за необычное имя и нестандартную фамилию – Стайлз Стилински был только один, тогда как Джонов Смитов больше пяти тысяч. Дерек смотрел на его мордашку, широко улыбающуюся во все тридцать два с аватарки фейсбука, как придурок улыбаясь в ответ экрану ноутбука, и несколько раз заносил пальцы над клавиатурой, чтобы написать ему, но так и не решился. В словах он никогда не был силён, а при встрече тет-а-тет недостаток красноречия он уж как-нибудь компенсирует. Но для этого нужно дождаться конца каникул, и Дерек ждал этого, как в детстве подарков на Рождество. Главное, чтобы Стайлз захотел стать его подарком. Но сказанное им на свадьбе Лоры обнадёживало. А слишком далеко Дерек заглядывать не хотел и даже боялся, ведь, откровенно говоря, помимо настоящей пары Стайлза существовал и настоящий Дерек, которого тот практически не знал. И любил все эти годы успешного баскетболиста и броскую внешность, а не того, кем он являлся внутри со всей угрюмостью, неумением выражать эмоции, замкнутостью и целой толпой тараканов. Всю праздничную неделю Кора просидела в отеле, всё ещё чувствуя себя неважно, и кто-то обязательно оставался с ней, чтобы не скучала, но на новогоднюю ночь она ультимативно заявила, что с ней не нужно сидеть семье, собирающейся в компании игристого вина смотреть опускание хрустального шара на Тайм Сквер и отсчёт времени уходящего года по телевизору. – Идите, как обычно, на Бруклинский мост смотреть салют, я от вас хоть отдохну. У Стайлза получилось поменять билеты, так что мой Бэтмен спасёт меня. – А ты точно не влюблена в него сама? – с ухмылкой спросил Питер. – Очень своевременный вопрос, – хмыкнула Лора. – Они дружат с первого класса. А Дерек насторожился, прислушиваясь. – И с первого класса Питер мне его и задаёт, – закатила глаза Кора. – Он мой бро, как и Айзек, и Скотт. Ну, может, немножко больше. Самый лучший бро на свете. Папа начал убеждать Питера, что дружба тоже довольно сильное чувство, а Дерек улыбнулся словам Коры. Ведь они так подходили Стайлзу. А ещё, раз уж Стайлз вернулся раньше и точно будет всю ночь в номере Коры, он даст им время пообщаться, но потом обязательно воспользуется шансом расставить все точки над i. *** К новогодней ночи Дерек готовился, будто на самое важное свидание. Несколько раз сходил в душ, триммером подравнял щетину, попытался уложить короткие волосы как-то по-новому, совершенно не преуспев в этом, надел к джинсам малиновый джемпер, подаренный Лорой на это Рождество и, по признанию Эрики, делавший его “прям очень секси”. В общем, прихорошился, как называла это Кора ещё тогда в детстве, когда он собирался на встречи с Пейдж. Это было довольно странно признавать, но сейчас Дерек испытывал к Стайлзу похожие эмоции, даже по своей яркости и силе. И если всё сложится удачно, свиданием год и закончится, а точнее с него начнётся новый. Дереку бы очень хотелось по новогодней традиции поцеловать Стайлза в полночь под раскатистые залпы разноцветного салюта на Бруклинском мосту, но вместо этого он, как обычно, просто обнимет маму, а уже после наведается в номер Коры, и кто знает… План на вечер был традиционным, и раз уж Кора всех выпроводила, семья Хейл и новообразовавшаяся семья Арджент собирались поужинать в любимом ресторанчике в Бруклине, прокатиться на пароме, а потом посмотреть салют. Поглощая свой стейк с молодым картофелем – это в декабре-то – Дерек прокручивал в голове, как они со Стайлзом встретятся, что скажут друг другу, и совершенно не чувствовал вкуса еды от переполнявших эмоций. По венам бежала кровь, напитанная адреналином и предвкушением с толикой нервозности, будто обогащённый энергетический коктейль. Дереку не хотелось кататься на пароме и смотреть салют, всё его естество рвалось в отель, облюбованный семейством Хейл ещё несколько лет назад, к Стайлзу. – Первый раз мы без Коры, – вздохнула мама, уже выпив немного вина. – Я что-то переживаю, как там наша девочка. – Она всего лишь заболела, Талия. Последние четыре месяца Кора жила отдельно от нас и естественно немного устала от нашей заботы и сочувствия. Поэтому и выставила, пригласив Стайлза. Наша девочка выросла и стала такой же самостоятельной, как Лора и Дерек. – Надеюсь, Кора заказала в номер что-нибудь из еды, у неё всё ещё нет аппетита, но Стайлз так похудел за время учёбы. О, Дерек не сомневался, что Питеру придётся оплатить немалый счёт при выписке из отеля, но, чёрт, еда – это же прекрасный повод уехать к ним прямо сейчас. “Что Стайлз любит есть?” – напечатал он сообщение Коре, пока мама сокрушалась худобой детей, Лора доказывала, что это нормальное явление для студентов-первокурсников, Питер метко вставлял едкие ремарки, а Крис, уже бывавший на их семейных праздниках, миролюбиво посмеивался. “Фастфуд или супер полезную пищу. Его бросает из крайности в крайность”. – Кажется, я слишком легко оделся для водной прогулки, давайте здесь закажем блюда на вынос, я отвезу еду нашей малышне, а потом приеду сразу к мосту, – ненавязчиво предложил Дерек, ковыряя вилкой горошек на краю тарелки и думая, что из меню ресторана подойдёт под описание “супер полезный фастфуд” и готовится достаточно быстро. От желания подорваться из-за стола прямо сейчас покалывало кончики пальцев, а сердце сладко сжималось от предвкушения с острой ноткой страха. Мама охотно отреагировала на это предложение и подозвала официанта, а Лора наградила его хитрым и всё понимающим взглядом. Но тут, Дерек был уверен, не обошлось без Эрики. Зачастую секрет женской проницательности заключался не только во врождённом даре, но ещё и в беспрерывном обмене информацией между подругами. “Я скоро приеду”, – на всякий случай предупредил он Кору и, дождавшись заказа, поехал в отель. “У нас очередной марафон кино. На этот раз хитов нашего детства. Заказанные за счёт Питера устрицы оказались абсолютной скользкой дрянью. У нас только печенье Лоры”, – ответила Кора, а затем прислала ещё одно сообщение через несколько минут: “Почему Стайлз занервничал, когда я сказала, что ты сейчас приедешь?” Дерек даже между строчек слышал её возмущённый тон, сдобренный немалой долей подозрительности. Дерек не стал отвечать, попросту не зная, как объяснить Коре всю их ситуацию в нескольких словах. “Еда нам не понадобится, он сгрыз уже почти все свои ногти и печенье , – пиликнул телефон, когда Дерек уже заходил в отель. – А ещё я задумалась о девять один один: Стайлз не хочет говорить мне в чём дело. Ладно ТЫ не отвечаешь, это ведь ты, поэтому я стараюсь не думать, что тебя сбила машина, но ОН!” “Я в лифте”, – отстучал он и нажал кнопку этажа. “Прости-прости за напоминание”, – сообщение Коры пестрело грустными смайликами и сердечками. А сердце самого Дерека больше не болело от таких напоминаний. Он скучал по Пейдж и сожалел, что мир лишился такого человека, как она. Дерек далеко не сразу и далеко не легко, но смог её отпустить, а она наверняка хотела бы, чтобы он продолжал жить дальше, как когда-то сказал ему Бойд. Дерек решительно вышел из лифта на этаже с номером Коры и постучал. – Я правда не знаю, что происходит, но сделай с этим что-нибудь, – открывшая дверь Кора кивнула в сторону дивана, откуда торчал только затылок Стайлза. – Буду в номере Питера. Дерек молча отдал сестре пакеты с едой и зашел внутрь. Стайлз всё так же сидел, уставившись в экран большого плазменного телевизора, наблюдая, как огромный сенбернар с глазами как у Скотта несётся по лестнице, разбрызгивая настоящий фонтан слюны. Кадры фильма сменялись один за другим, а они всё так же молчали. Дерека внезапно одолела робость, и он не знал с чего начать, но первым заговорил Стайлз. – Бетховен – это лучшее, что случалось со мной в детстве, – продолжая пялиться в фильм, с лёгкой ухмылкой сказал тот, когда сенбернар на экране обслюнявил ботинки жутко злому мужику, по-видимому, отцу семейства. Дерек с секунду бездумно смотрел на расслабленное лицо с симпатичным вздёрнутым носом и россыпью манящих родинок на щеках, а затем его затопила волна разочарования и ярости. – Это шутка? – вибрирующим от злости голосом выплюнул он. – Ты, блядь, считаешь это смешным? – Что? – испуганно вытаращился на него Стайлз, как когда-то в детстве, а затем улыбка медленно наползла на его лицо, озаряя, как ласковое утреннее солнце, и Дерек ненавидел себя, что даже после этой злой шуточки “Давай я скажу тебе слова твоей метки” его внутренние светлячки запылали счастливым теплом. А потом Стайлз залился смехом и никак не мог перестать, выбешивая Дерека ещё больше. Что ж, кажется, он влюбился в придуманного им самим человека, которого совсем не знает на самом деле, глупо понадеявшись на то, чего никогда не получит. Дерек развернулся, чтобы уйти, но Стайлз, всхлипывая от смеха, вскочил с дивана и кинулся ему наперерез. – Дерек, подожди! Подожди, пожалуйста, большой парень, – скороговоркой выдал он, хватая Дерека за руку. – Я не знаю, как это возможно, но судя по твоей реакции, я сказал тебе слова метки? – Ой, не делай вид, что Кора не говорила тебе. Она не раз видела мою спину и легко могла прочитать метку. – Кора мне ничего не говорила. И как ты объяснишь это? – ухмыльнулся Стайлз, задирая футболку на правом боку, где к совершенной растерянности Дерека каллиграфическими буквами чернели злые слова, сказанные им самим меньше минуты назад. – Тоже Кора разболтала? – Как это возможно? – выдохнул Дерек, касаясь надписи кончиками пальцев и чувствуя, как под его прикосновениями вздрагивает Стайлз, а мурашки шустро разбегаются по светлой коже. Злость практически мгновенно улетучилась, оставляя после себя замешательство. – Я даже и не думал, что мы ни разу не сказали друг другу ничего, даже в детстве. – Но так и оказалось, – пожал плечами Стайлз и опять нацепил на лицо счастливую идиотскую улыбку, и Дерек, не контролируя себя, улыбнулся в ответ. – Я действительно считаю, что Кора, печенье Лоры и Бетховен, конечно – лучшее, что случалось со мной в детстве. Я дружил с Корой, и как-то она пригласила меня на традиционный субботний просмотр фильмов, что для неё каждую неделю брал Питер. Первый раз, когда я тебя увидел, мы с ней смотрели Бетховена. – Когда Пейдж сказала мне слова метки, она имела в виду своего любимого композитора. И ты же чуть не испортил мне момент тогда, свалившись вместе со Скоттом на меня в музыкальном классе. – Наверно, судьба играла с тобой, давая выбор: я или она, но ты же был влюблён в неё ещё до сказанных слов, а мне тогда только исполнилось десять. Слова моей метки ты сказал только спустя восемь лет, и я рад, что это случилось только сейчас. – Я до сих пор не могу поверить, что это правда. О двух родственных душах для одного человека мне слышать не доводилось. Но, знаешь, я выделял тебя ещё тогда, всё время неосознанно натыкаясь взглядом, запоминая разрозненные крупицы. И до последнего ждал, что ты придёшь проводить меня. А потом, в Нью-Йорке, я часто думал о тебе, – сказал Дерек, вплетая пальцы в волосы Стайлза. Боже, это самая длинная фраза, что он говорил вообще когда-либо! Хорошо хоть, удержал язык за зубами и не стал говорить слащавых речей, что мысли о Стайлзе были для него лекарством и прочее, но про своих метафорических насекомых решил не молчать. – Это странно, но мы точно с тобой пара. У тебя летучие мыши в животе вместо бабочек, у меня светлячки. Мы друг друга стоим. Стайлз расплылся в совершенно счастливой улыбке, явно вспоминая давний разговор с Корой на заднем дворе их дома в Бикон-Хиллз и не менее явно понимая, что Дерек бессовестно подслушал его. – У меня ещё сердечки в глазах, ты тоже их видишь? Дерек лишь закатил глаза и потянулся попробовать улыбку Стайлза на вкус. Но тут к ним без стука вломилась Кора, испортив момент своим победным криком. – Я забыла телефон, вернулась и, так вышло, вас подслушала, но мне не стыдно! Теперь она будет утверждать, что ей следовало бы поступить не на юридический, а заняться экстрасенсорикой – ведь она сразу чувствовала их принадлежность друг другу, но Дерек всё равно с этим бы не согласился: никаких способностей у неё не было, иначе она не стала бы вламываться к ним так не вовремя. Хотя экстрасенсорика и чувство такта довольно разные понятия. И со вторым в его семье всегда были проблемы. Стайлз густо покраснел в объятиях Дерека, а тот подавил в себе желание выставить сестру за дверь и все-таки поцеловал Стайлза. – О Боже! Остановитесь! Хотя нет, продолжайте, я уже достала телефон – буду любоваться этим видео и выменяю у Лоры на её помаду от Диор, хотя нет, фу! Дерек, я не готова наблюдать, как ты лезешь ему под футболку. Стайлз, бро, пожалуйста, не лапай задницу моего брата при мне! Это мерзко. А знаете что? Снимите себе номер! Или валите к Питеру, пусть его простыни будут заляпаны спермой. Дерек всё-таки оторвался от Стайлза – целоваться и смеяться одновременно никак не получалось. – Мы с тобой бро, Кора, но теперь в моём распоряжении вот эти супер секси брови-убийцы, и я смогу натравить их на тебя, если ты не перестанешь меня дразнить, – с вызовом хмыкнул Стайлз, разворачиваясь в кольце рук Дерека и удобно устраиваясь в объятиях, будто делал так всегда. – Хэй, брови Хейлов не нападают на Хейлов! Это на них стоило бы напасть с пинцетом. – А я не был бы против, чтобы на меня напали брови Дерека и вообще весь Дерек целиком. – Да он и так чуть не съел тебя на моих глазах! – Хватит! – не выдержал Дерек, чья голова начала трещать от этих двоих. – Привыкай, он громкий, – хмыкнула Кора и пошла за оставленной у Питера едой из бруклинского ресторанчика. Дерек не знал, имели ли слова Коры двойной подтекст, но его мысли сразу хлынули в совершенно бесстыдное русло, чему в немалой степени способствовала прижатая к паху аккуратная упругая задница Стайлза. Громкий и шумный в жизни, он наверняка такой же и в постели. Но проверить это Дерек ещё успеет. Через час, когда остатки еды в контейнерах перекочевали в мусорное ведро, а по телевизору транслировали Тайм Сквер с отсчётом секунд до начала Нового года, он целовал Стайлза под громогласные “Ура” из динамиков и ворчливое, но явно довольное бурчание Коры из угла дивана. Дерек начал новый год с приятных ощущений и приятного открытия – Стайлз действительно сладко постанывает в поцелуи. Довольно громко.