Ты меня совсем не знаешь.

Проснувшись утром, я решил съездить на прогулку, развеяться. А то как-то вымотало меня немного это расследование. Давно я уже сам лично не занимался ничем подобным. А тут еще и походить пришлось. Но... Это того стоило. Ведь теперь на моей совести не будет висеть груз невинно убиенного парнишки, да и его красавица-жена не достанется этому гаду с загребущими руками. Пока размышлял, вошел в стойло к своему любимцу, Грому. Черный как ночь, скакун, услышав мое приближение даже ногами стал перебирать от нетерпения, поняв, что раз я пришел, значит поедем на прогулку. Потрепав коня по гриве, я стал искать чем бы его угостить. И тут... Густи вдруг зашипел на моих руках и выгнулся дугой. Что такое? Что происходит? - Густи, что с тобой? - я начал злиться, а он, освободившись из моих рук, бросился на выход, постоянно оглядываясь и мяуча еще больше. Открыв дверцу стойла, чтобы выпустить коня, я почувствовал... запах гари. Вот тут-то и понял мявк кота, который именно этим и пытался меня предупредить. Не став задерживаться, помчался на выход. Только кот почему-то побежал в другую от выхода сторону. Он что, с ума сошел? Мы же сгорим. Но все же, доверившись котику, побежал за ним. А мой Гром за нами. И тут, о, чудо, я увидел в стене дверь, скрытую соломой. Странно. Никогда ее здесь не замечал. Когда же она здесь появиться-то успела? Ладно. Потом разберемся. Сейчас некогда. Дернув дверь на себя, она легко поддалась, мы выскочили на улицу. Вздохнув с облегчением, обошли вокруг строения и... Я с ужасом увидал, что дверь, через которую я вошел... была подперта бревном, дабы не дать возможности выбраться из горящего стойла. Вот же... Это что получается? Меня хотели убить? Но кто и за что? Кому же я так насолил, что кто-то даже решил пойти на убийство. И тут я увидел, как конюх тащит какого-то парня, скрутив ему руки, а он только матерится, как портовый грузчик и зло зыркает глазами. - Кто это? - задал я вопрос конюху, а все, кто находились около стойла, вздрогнули. - В-в-ваше Сият-т-тельство, вы живы, - выдохнул конюх, а вместе с ним и все присутствующие, - а мы грешным делом подумали... - Что я внутри? - спросил я, оглядывая всех. И тут мой взгляд наткнулся на дядю Йорга с сыном Томом, которых я не видел уже лет пять, как минимум. Хм, странно. А им-то что вдруг здесь понадобилось? - Д-д-да, мы же видели, как вы вошли, - ответил конюх, а я хотел уже было разозлиться. - Видели и не стали препятствовать поджигателю? - мои брови стали сдвигаться в гневе. - Так... Это... - начал оправдываться тот, - я отлучился-то всего на несколько минут, там в другой конюшне что-то стало твориться с лошадьми, вот я и поспешил к ним. - Ладно, - решил сменить гнев на милость я, - а это кто? - и указал на парня, которого продолжал удерживать конюх. - Так это и есть тот самый гад-поджигатель, - сплюнув на землю, и зло уставившись на поганца, ответил конюх. Вот теперь и я посмотрел на мальца. Рассматривая несколько минут подростка лет семнадцати, я подошел поближе, наклонился к нему и поинтересовался: - Чем же я тебе так не угодил, что ты решил меня изжарить? - а потом подумав, добавил, - или тебе кто приказал это сделать? Отвечать он не стал, только отвернув голову после того как удостоил меня злым и полным ненависти взглядом. Но после хорошего пинка конюха, он сквозь зубы процедил: - Вы казнили моего отца, а мы с матерью остались одни. К нам сейчас относятся как к отверженным. - Казначей был твоим отцом? - спросил я, а он только кивнул, тогда я продолжил, - он был казнен за дело. Из-за него чуть было не разгорелась война, - после моих слов глаза парнишки стали большими-пребольшими. - Как это? - только и смог выдавить из себя он. - А вот так это, - ответил я, а потом решил-таки прояснить ситуацию и рассказал ему о всех махинациях его отца. Парень был в шоке. Ведь, судя по всему, ничего этого он не знал, более того, даже и не догадывался. И посчитал, что его отца казнили незаслуженно. Несколько минут он рассматривал меня, а потом, извернувшись из рук потерявшего бдительность, конюха, бухнулся на колени. - Ваше Сиятельство, простите меня. Я не знал ничего. Я правда... Я бы никогда... - лепетал он, а из глаз катились крупные слезинки. Густи, спрыгнув с моих рук, подошел к парню, обошел вокруг него, а потом... просто запрыгнул к нему на руки и... слизнул слезинку. Сказать, что все были поражены - это ничего не сказать. Да и я с удивлением смотрел на это действо. А потом, просто махнув рукой, скомандовал: - Отпустить. - Но как же... Ваше Сиятельство... Он же... - залепетал конюх, пораженный моим решением. Оглядев всех, я заметил, что поражен был не только конюх, но и все остальные. Да только мне на них было наплевать. Я как-то больше поверил Густи, который ясно дал понять, что надо сделать. А мнение остальных меня не интересует. Да и слабо верилось, что парнишка сам, своим умом додумался выследить меня, а заметив, что я вхожу в конюшню, просто взять и поджечь. Но с этим я разберусь позже. И все у него узнаю. Пока он слишком напуган, а вот когда отойдет, тогда и поговорим. - Он больше не станет предпринимать попыток, - ответил я конюху, абсолютно уверенный в своей правоте, а потом, обернувшись к парнишке, - ведь я прав? - на мой вопрос он только энергично закивал головой, не в силах что-нибудь сказать, - сообщишь фрау Бадхен, что я хочу ее видеть, чтобы обсудить размер компенсации за причиненный тобой ущерб. Ясно? - и он снова согласно кивнул. А после того, как я кивком головы отпустил его, он бросился бежать, попутно оглядываясь, не передумал ли я. И вот тут-то я и решил подойти к родственничкам и поинтересоваться каким ветром их сюда занесло. - Доброе утро, дядя, Том, - обратился я к ним, - что привело вас ко мне спустя столько лет? - Да вот, решили тебя проведать, - начал Йорг с фальшивой улыбкой на лице, - мы слышали, что у вас тут начались волнения, вот и приехали тебя поддержать всеми силами. - Не стоило беспокоиться, - отрезал я, - все волнения уже улеглись, виновный наказан и казнен. Так что, сейчас уже все просто отлично, - мой ответ не понравился дяде, но он попытался это скрыть. Смотря на меня, Йорг даже начал покусывать губу, что, как я знал, символизировало о высшей степени бешенства. Хм, с чего бы это? Неужели дядя рассчитывал, что я приму его с распростертыми объятиями после того, как он несколько лет не объявлялся? Наивный. Или он меня таковым считает? - Ну что ж, Билл, - обратился он ко мне, - тогда, если ты не против, мы погостим пару дней и отправимся обратно, раз наша помощь тебе не нужна. - Хорошо, - мне не оставалось ничего другого, как согласиться. Не выгонять же родственников. Пусть и таких. - Я сейчас распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты. Махнув рукой следовать за мной, я направился к замку. Войдя внутрь, дал слугам распоряжение приготовить две комнаты для гостей. А пока их готовят, я решил угостить гостей чем-нибудь из своих запасов. Сам я к спиртному отношусь негативно, но всегда держу запасы для гостей. Вот и сейчас, ни один, ни второй не отказались. Наполнив бокалы, я, решив соблюсти хоть какую-то видимость радушия, поинтересовался: - Как у вас дела? Чем вы сейчас занимаетесь? - Прекрасно, - снова фальшивая улыбка, заставившая усомниться в искренности его слов, - мы занялись скотоводством, благодаря которому наши дела пошли в гору, - при этом разговоре Том молчал, не говоря ни слова и не вмешиваясь. Странно, насколько я его помнил, если все действительно все так прекрасно, то он взахлеб пытался поделиться такой радостью, а тут... Или он изменился, что маловероятно, или дела не такие уж и радушные, как пытался показать дядя. Но с этим я решил разобраться позже, так как вошла служанка и доложила, что комнаты для гостей готовы. Попросив девушку проводить их, я задумался. Оглянувшись, нигде не увидел Густи. Странно, куда он снова делся? Но не успев подумать о нем, как в дверь что-то зашкреблось. Пришлось вставать и открывать. Это и оказалась пропажа. С ходу прыгнув на руки, он как-то жалобно замяучил. - Что случилось? - хотя, о чем я спрашиваю и у кого? Он ведь все равно не сможет мне ответить. Но кот не успокаивался, более того, стал несильно царапать мне руки, - Густи, прекрати, мне больно, - пришлось повысить голос. Он перестал царапать руки, но мявк не прекратился. К чему бы это? Что еще должно случиться такого, что Густи весь извелся? Ладно, скоро мы об этом узнаем. А пока я решил найти гонца и отправить его в имение дяди, чтобы тот разведал для меня обстановку. Ведь чувствует моя душа, что неспроста они сюда пожаловали. Ой как неспроста. Им явно что-то надо. Но вот что? Именно этот вопрос интересовал меня больше всего. А еще в душу закралось сомнение. А не связан ли поджог с приездом этих двоих? Но сам же отогнал от себя эту мысль. Ведь поджигатель найден и он не отрицал свою вину, более того, аргументировал ее. Но все равно как-то неспокойно было на душе. Я каким-то образом чувствовал, что это еще не конец. И кто-то очень сильно желает моей смерти. Гонец пришел через несколько минут после моего вызова, тем самым оторвав от размышлений. Изложив суть того, что мне надо и отправив его собираться в дорогу, я задумчиво уставился в одну точку. На сердце было как-то тяжело и муторно. Но из-за чего и с чем это связано, я понять не мог. Так и просидел до самого обеда, Густи немного успокоился, подставляясь под ласку. Он больше не мяучил и не царапался. А просто лежал и словно чего-то ждал, впрочем, так же как и я. А во время обеда, на который были приглашены и дядя с Томом, мне вдруг стало плохо. Дыхание сперло. Горло как-будто в тиски взяли. Дышать стало нечем. И я почувствовал, как проваливаюсь в темноту. Последней мыслью было: "Я все же оказался прав. Кто-то еще желает моей смерти и тот поджог был только началом."