Эффект Наемника

31 мая 121 год от Исхода (или 2157 год от рождества Христова) Планета Нью-Лондон, система Нью-Лондон, Пространство Бретони, Сектор Сириус. *** Дэвид Бишоп — бретонский премьер-министр, Клиффорд Бейкер — министр иностранных дел Свободы, Симон Ауттенберг — рейнландский адмирал и Риоки Отсука — кусарийский посол были единственными заседавшими в просторной и весьма уютной зале, декорированной в нео-викторианском стиле, расположение которой открывало поразительный вид на виды дневного города. Вернее, оно открыло БЫ, если бы небо как всегда на этой планете не было бы заволочено густым и чрезвычайно токсичным коричневым смогом, исходящим из множества труб, многочисленных заводов и фабрик, которыми изобиловала современная «мастерская мира» — Бретония. Клиффорд Бейкер как-то видел иллюстрацию: «Лондон, Земля, XVIII век» — с тех пор, кажется, совсем ничего не изменилось, только труб и грязи стало в разы больше. Симон Ауттенберг взял слово. Он был молодым русым адмиралом, еще не успевшим проявить себя в настоящем бою (несколько стычек с обдолбанными наркотой пиратами — настоящим боем можно было считать с очень большой натяжкой), но тем не менее, насколько Клиффорд знал, он с отличием закончил какую-то там рейнландскую военно-морскую академию, не раз успев посадить в лужу на игровых учениях даже самых опытнейших рейнландских адмиралов. Одет он был в стандартную рейнландскую адмиральскую форму: темно-зеленый, расшитый золотом камзол, белые, с тонкой алой полосой, брюки и хорошие карие туфли. В целом всем своим внешним видом Симон создавал самый что ни на есть достойный образ: крепкий, стройный, подтянутый, гладко выбритый и прилизанный рейнландский офицер, однако он страдал совершенно никудышным произношением и плохим знанием английской речи, что, впрочем, характерно для всех без исключения рейнландцев. — Я не будет долго тянуть. — начал он. — Наши разведчики и картографы составить приблизительный карта пространства противника и некий сила, который скорее всего будет относиться к нашему конфликту нейтрально. После его слов большое панорамное окно прекратило демонстрировать «поразительные» виды, и после пары секунд прогрузки оно загрузило карту Млечного Пути: на ней было видно два близко расположенных маленьких пятнышка синего и красного цвета — это были два человеческих объединения: Альянс и Коалиция. Красное пятнышко — Коалиция — было несколько больше Альянса, но и плотность размещения систем в нем была намного меньше, чем в синем пятнышке, которое, казалось, все было заставлено разнообразными светилами, обозначающими занятые системы. Кроме этих двух пятнышек имелось еще три больших пятна: серого, белого и черного цвета. Серое пятно было расположено намного «южнее» красного и занимало немного больший объем, белое пятно располагалось «западнее» красного и серого пятен и занимало около пятой части Млечного Пути, ну, а черное пятно расползлось на всю остальную карту, и поверх него была отображена одна огромная надпись «НЕИССЛЕДОВАНО ИЛИ НЕОБИТАЕМО». Симон продолжил: — Как вы видеть, несмотря на то, что Коалиция обладать намного большими площадями космосов, все же мы иметь некоторое преобладание над она в плотности нашего населения и отличной ресурсной база. Это несомненно весьма занятная эффект, однако мы уходить от тема. Я, пожалуй, начать с наших возможных союзник и соперник. После этих слов карта Млечного Пути приблизилась к серому пятну. — Площади, которые вы видеть занятый серый пятном, принадлежат цивилизации четырехглазый ксеносов. Основываясь на непроверенный информацию, мы делать предположение, что у них до сих пор сохранился институты рабства. Министр иностранных дел Свободы, Клиффорд Бейкер, поднял руку и твердо изрек: — Это совершенно неприемлемо. Мы не будем сотрудничать с работорговцами. Этот ужасный пережиток древнего прошлого навсегда должен в нем и остаться. Более дипломатичный кусарийский посол — Риоки Отсука — ответил Бейкеру тонким и косноязычным голосом: — По-моему, вы забываете, что мы имеем дело с чужой цивилизацией, со своей историей, бытом, культурой и традициями. Мы не должны «рубить с плеча». Нам требуется поскорее собрать побольше данных о их обществе, прежде чем мы предпримем какие-либо поспешные действия. Британский премьер молча наблюдал и не вмешивался в диалог, а рейнландский адмирал нервно переминался с ноги на ногу, торопясь продолжить свое выступление. Клиффорд же встал «в оппозицию»: — Неважно, чем вызвано это явление. Рабство — одна из самых отвратительнейших вещей, существующих в нашей, да и не только, галактике. Все существа имеют право быть свободными и достойно зарабатывать за свой труд. Риоки неловко улыбнулся и с издевкой ответил: — Как хорошо, что принципы Свободы не распространяются на ее корпоративный бизнес, да? — взгляд Бейкера вспыхнул, а Отсука продолжил. — Какой процент безработицы в Свободе? Пятнадцать процентов? Двадцать? Тридцать? — Двадцать четыре. — Угрюмо ответил Клиффорд. — Двадцать четыре… — протянул посол Кусари — …а сколько из работающих людей находится «за чертой бедности»? Трид… — Довольно! — гневно выкрикнул Бейкер, в сердцах хлопнув ладонью по столу. — Правительство Свободы делает все от него зависящее, чтобы защитить интересы простых граждан! И… Представители Рейнландии и Бретони горько ухмыльнулись: Клиффорд либо позволил себе в открытую врать, либо же действительно верил в свои слова, так как ни для кого не было секретом, что единственные интересы, которые защищает правительство Свободы, это были интересы ее богатейших акционеров. -…и мы не для того здесь собрались, чтобы обсуждать проблемы экономики Свободы! Еще одна нападка в наш адрес — и мы… — Хватит, — не выдержал Бишоп. — Как два барана, ей богу. Умолкните оба и дайте договорить Адмиралу Симону. Риоки сразу весь как-то побледнел и изрек какое-то бурчание, по звучанию напоминающее извинение, а его оппонент же, напротив, весь стал красным как рак и отрешенно откинулся на спинку кресла, демонстративно сложив руки на груди. — Спасибо, сэр Бишоп, сэр, — просветлел адмирал Ауттенберг. — Я продолжить? Не дождавшись возражений, адмирал возобновил свою речь: — Нетрудно догадаться, что этот цивилизация за счет близкий расположения вскоре должен вступить либо в конфронтация с Коалицией, либо в тесный сотрудничество. Я предлагать «сыграть на опережения» и перехватить инициатива, образовать некий «союз» с этим цивилизация, который позволить взять Коалиция в своеобразный политический и экономический «клещи». Возможно, что если пообещать этой цивилизация часть систем Коалиция, то мы сможешь вернуть Земля малый кровью. — А что с белой зоной? — поинтересовался бретонский премьер. — По наший разведка этот зона состоять из два-три цивилизаций, состоящий в некий подобие федерация. Из конфиденциальный источник мы узнать, что Коалиция вступить в война с одним из этих цивилизация. Если мы поторопиться, мы можем извлечь из этой ситуации большой выгода. — Вы обладаете разведданными по Коалиции? — Бишоп взял дело «в свои руки». — Ja, то есть да, сэр. По наш данный они обладать примитивный технологий во всех областях. Аналогичный уровень наблюдаться у нас только первый три десятилетий после Исхода. За исключением хороший конструкций их флот не отличаться ничем особенный, но Ich советовать не делать риск и начать с пробный удары по их слабозащищенный цели. — Зачем вообще все это? — «растаял» Клиффорд. — В смысле, зачем нам идти на конфликт с Коалицией? Это совершенно нерентабельно, а на Землю можно получить доступ и дипломатическими путями… Адмирал Симон немедленно вытянулся «стрункой» и гневно отчеканил: — Рейнландия все еще помнить позор этот поражений! Мы лишиться наш дом! Мы лишиться наш Heimatland… наш… наш Родина! Мы потерять все по вина жадный и глупый Коалиция! Великий Рейландия уже воевать с ее лидер раньше, но если раньше великий Рейнландия сам развязать война и сам виноват в поражений, то в третий раз, злые русский сам напасть! Рейнландия хорошо помнить все сто двадцать один год изгнаний, и все эти год Рейнландия горько плакать над наш жертва: наш отцы, наш деды, наш прадеды и наш исток: Баварий, Бранденбург, Рейн, Берлин, Гамбург, Майн, Тевтобургский Лес, Нойшванштайн — каждый в Рейнландия знать наш потерянный родина назубок! Рейнландия все очень хорошо помнить и готовить месть! Хорошо готовить многие десятилетий! Наш флот самый сильный, наш солдат самый дисциплинированный, наш народ самый трудолюбивый! Нет! Рейнландия все помнить и Рейнландия никогда не забыть все это! Этот память умереть только с последний Рейнладец или последний человек Коалиция! Рейнландия начать война либо вместе с вами, либо один, у Рейнландия нет иной путь! Рейнландия клясться в этом всем, что она иметь! Когда Ауттенберг окончил свою речь, слово взял посол Кусари: — Давным-давно на нашей далекой родине расцвел Путь Самурая. Долгие и славные годы процветания и изобилия заставили нас отвернуться от него. Совершив Исход, народ Кусари возродил этот Путь как способ сплотить и объединить воедино весь наш опечаленный народ в это смутное время. Сегодня, спустя почти 120 лет, каждый житель Кусари сердцем — самый что ни на есть Самурай. Хоть и немногие удостоены чести носить этот гордый титул, каждый знает, что значит им быть. Народ Кусари готов умереть за Кусари. Каждый, начиная от первого мужчины и заканчивая последним женщиной, стариком и ребенком. Народ Кусари не боится смерти, но он боится опозорить свою Честь, Честь своих Предков, Честь своей Веры и Честь своего Слова. Мы опозорим себя, если предадим давние клятвы, данные нашему союзнику Рейнландии во время Великой Космической Войны. Мы опозорим нашу Веру, отвернувшись от наших священных мест на Земле, находящихся в данный момент под пятой грязных гайдзинов. Мы опозорим наших Предков, если забудем о их жертвах и откажемся от шанса, который они нам предоставили. И мы опозорим себя, если откажемся от нашего Долга, побоявшись улыбнуться Смерти в лицо. Народ Кусари не будет Позорить себя — мы вступим в эту войну вместе с нашими братьями-рейнландцами, и нашим врагам не будет покоя, пока жив каждый Кусари, каждый потомок Кусари и его потомок потомков. Кусари так же, как и Рейнландия, клянется вам, что война будет, и вестись она будет — до последнего истребителя, патрона и солдата. Следующим «взял слово» Бишоп: — Хоть эта война и принесет множество бедствий Бретони, и хоть мне лично противна идея любой бессмысленной войны… — Бишоп резким взмахом руки остановил представителей Рейнландии и Кусари, уже готовых разразиться новыми гневными тирадами в ответ на эти слова — …мы не можем «стоять в сторонке», когда вершится История. История не раз нам продемонстрировала, что принцип «моя хата с краю» никогда ни к чему хорошему не приводил. Бесчисленное множество раз именно вмешательство Бретонии оказывало коренное влияние на развитие исторических событий. Если бы не мы — Европа пала бы под ударами фашизма и нацизма, Германской Империи и Австро-Венгрии, и пала бы пред диктатом Наполеона. Если бы не мы, Испанское владычество в мире оказалось бы абсолютным, подмяв под себя свободомыслие, гуманизм и прогресс. И сейчас Бретония не будет отворачиваться от своего наследия и предназначения. Народ Бретони клянется, что после ничего не значащего референдума мы единой страной, под предводительством Королевы, вступим в эту войну вместе с нашими старыми союзниками и товарищами. Оставшийся в меньшинстве Бейкер как-то трусливо сжался под взглядами остальных и произнес: — Хоть мне это все и очень сильно не нравится, похоже, что у Свободы нет иного выбора: мы вынуждены вступить в этот конфликт, чтобы поддержать наших политических, экономических, торговых, научных, культурных и военных партнеров. Свобода проведет голосование по этому вопросу, и если решение будет положительным, на наших давних врагов обрушится сокрушительный удар Первой Флотилии Свободы, а затем… мы затребуем у наших противников наш давний долг и окупим за их счет наши затраты на войну и финансово компенсируем семьям погибших их убитых мужей и сыновей. Дэвид Бишоп хлопнул в ладоши и обрадованно встал: — Таким образом, поздравляю всех с возобновлением договора, начало которому было положено еще 218 лет назад. Господа Союзники, предлагаю всем отметить шампанским «перезагрузку» нашего соглашения. В подтверждение слов премьера изображение на экране сменилось на утвержденное в конце Великой Космической Войны обозначение их военно-политического блока: контурное изображение на карте Земли пяти стран, существующих в пределах 1939-го года: США, Великобритания, Япония, Испания и Германия, с названием их союза под картой — Allies.