Планета пяти лун. Путь вождя

В свою личную разведку Илларион отбирал лучших людей. С некоторыми из них он работал будучи разведчиком, других примечал после раскрытия особенно запутанных дел. Его люди порой удивляли, как быстро они находили то, что было скрыто десятилетиями. Всё, что для этого было необходимо, — это правильная наводка. А наводка Виктора Одреста была превосходной. Ричард Вурге, чьё имя назвал председатель меньше месяца назад, оказался неприметным сельским мужиком, разменявшим пятый десяток. Он жил в деревушке в Бранстольской области, нигде не работал, не имел ни жены, ни детей, был завсегдатаем кабаков и непременным участником пьяных драк. Из семьи у него была только мать, об отце не знал никто. Для ребёнка времён гражданской войны это было обычным делом: насильники не заботились о поиске случайно зачатых детей. Но была в биографии этого Ричарда Вурге одна любопытная деталь. Откуда он брал деньги? Разбой на большой дороге был делом нехитрым, но в тех местах немногие жаловались на грабежи. Зато, многие жаловались на пожары. И сам Ричард Вурге был тринадцать раз в суде по подозрению в поджоге, и каждый раз он был оправдан за неимением доказательств. Он не грабил подожжённые дома и как будто оказывался не в то время не в том месте. Одни говорили, что ему не везёт. Другие, более суеверные, называли его «Атаром» из-за того, что стоило ему пообщаться с человеком, как с тем случалось что-нибудь ужасное. Какие бы слухи ни услышали его люди, Илларион был уверен, что это всё не было совпадением. Потому что Ричард Вурге не был случайным сыном безымянного насильника. Мать Ричарда оказалась разговорчивой и горячей женщиной. Протокол неформальной беседы с ней был длинным и сплошь состоял из рассказов о мужчинах, которых она любила. Ей нравились разбойники, преступники и откровенные мерзавцы. Но вершиной всех её любовных похождений был он: джентльмен и человек большого сердца. Они познакомились, когда он был губернатором Бранстольской области. Она работала простой секретаршей, и он её заметил. Он дарил ей драгоценные украшения, которые носили жёны местных аристократов. Он водил её в дорогие рестораны, где их обслуживали сами владельцы и даже не просили у него оплату. Лишь однажды им отказали в гостеприимстве, и сама судьба наказала того негодяя: его ресторан сгорел в ту же ночь во время сильной грозы. Он подарил ей сына и хотел сделать своей женой, но одной ночью пришёл к ней и сказал, что его жизнь в опасности и он вынужден бежать. Он назначил ей встречу в той самой деревне, где она жила по сей день. Она тут же бросилась туда и никогда не переставала его ждать, даже в объятиях десятков других мужчин. Она родила сына и назвала его в честь отца. Его имя и его мальчик — вот и всё, что у неё осталось. Знала ли она, кем на самом деле был её любимый или нет, но у Иллариона не было сомнений. У Рика Поджигателя был наследник. Разведчики посчитали ложью историю про губернатора. С чего бы человеку такого ранга тратить время на какую-то секретаршу? Но слишком многое сходилось. Имя, время, место. Невероятная доброта (а вернее, страх) хозяев ресторанов и украшения, наверняка снятые с шей казнённых жён. Если Песня пепла и могла возродиться, то Ричард Вурге имел к этому отношение. Несчастные случаи, пожары — он был в этом замешан, но ловко избегал последствий. С какой целью? Вряд ли просто зарабатывал на жизнь. Песня пепла не занималась обычным разбоем и поджогами. Они захватили власть в Бранстоле и не собирались на этом останавливаться. Но их методы были слишком жестокими, и поэтому они потерпели поражение. Если Ричард Вурге извлёк урок из ошибок своего отца… Мысли Иллариона прервал стук в дверь. — Сын, не подожжёшь заводки? — В дверном проёме стоял отец. — Угу... Стой, что?! — Не одолжишь запонки, говорю? Я, понимаешь, давеча потерял одну, а тут у товарища правнучка родилас’. Приглашает меня сегодня. — А-а, — Илларион расслабленно выдохнул. Покажется же такое! — Конечно. Возьми любые. Скажи Фомингу, я разрешил. — Ух, накурил ты как! Случилос’ чего? Илларион посмотрел на бумаги, раздумывая, стоит ли говорить отцу о своей находке. Затем он взглядом указал на дверь. — У твоего Рика Поджигателя был сын, — сказал он, когда отец прикрыл дверь и сел в кресло. — О как! — Он живёт недалеко от Бранстоля, промышляет неизвестно чем. Перед законом он чист, но, ставлю что угодно, на совести у него много грязи налипло. — Что же, это он Бремвингера убил? — Кто знает. Если б я лучше понимал мотивы этой Песни. У них явно были свои взгляды на то, как нужно править, и эти взгляды разделяли многие. Иначе не удержали бы Бранстольскую область и недели. И если они возродились под той же эмблемой, значит, и идеология у них та же. Отец задумчиво смотрел в потолок. — Знаешь, когда Бранстоль отвоевали у Песни, я сразу добровольцем в полицию подалса. От солдата без руки толку немного, оттого меня посадили в архив. Мы тогда все вместе сидели в одном здании. Разведка, полиция, внутренняя безопасность. Старую администрацию помнишь? Недалеко от площади. — Помню, конечно. — Вот там у нас был штаб. Народу-то мало пока было, да и не успели ишо обустроица. Туда же складывали все протоколы допросов, а Пепельных много отлавливали в первые месяцы. Если до тех архивов не добралис’, они, поди, до сих пор и лежат в том здании. — Интересно, — протянул Илларион. — Я и не слышал. — Куда тебе! Ты когда в полицию пришёл, они уже начали наводить порядок. А в гражданскую-то не до порядков было. Допросы и те велис’ для галочки. Всех опосля вешали. — Сам-то ты читал эти допросы? — Экий умник, думаешь было мне до них дело и время? Да и не в моей уридикции. Но допросы велис’, это я наверняка знаю. А раз велис’, то и протоколы лежат где-то. — Копии в столице должны быть. Песня пепла шуму много наделала. — Были бы они в столице, уж глава разведки о них знал! Говорю тебе, не было никому дела до рассылания копий. А потом и забыли вовсе. Ты вон слышал когда-нибудь, чтобы в Бранстоле в старых архивах копались? Там всё, коли уцелело. Езжай, проверь. Авось повезёт и найдёшь чего любопытного.

***

У майора Фобула не осталось разведчиков, которых можно было отпустить из столицы на целую неделю для проверки архивов. Зато у самого Иллариона повод поехать в Бранстоль случился вскоре после того разговора. Томасу Бродвигу нужно было съездить туда по делам железной дороги, и он никак не мог найти на это время. Илларион как крупнейший инвестор вызвался поехать вместо него. Подобное участие в крупных коммерческих проектах шло ему на пользу. Ранее он никогда не задумывался об открытии собственного дела, но активное спонсорство и периодические деловые поездки научили его многому. Хотя ему всё ещё недоставало деловой хватки Бродвига и семейной репутации Дейли. Путь до Бранстоля был мучительным. Илларион пожалел, что выбрал паровую карету для такой долгой поездки. Она была куда быстрее, да и современная подвеска уменьшила тряску вдвое. Но в салоне становилось всё жарче с каждым часом езды. Металлический корпус накапливал не только солнечное тепло, но и разогревался от парового двигателя. Зимой это стало бы несомненным преимуществом, но летом не спасали даже сквозняки из раскрытых окон. Остановки для дозаправки воды перестали спасать ближе к полудню, когда палящее солнце не давало никакого отдыха. Переговорив с поверенным Томаса Бродвига, который ехал с ним и тоже изнемогал от жары, Илларион приказал водителю остановиться в ближайшем приличном трактире, который он увидит у дороги. Такой трактир нашёлся в крупном селе, растянувшемся вдоль реки. Паровая карета тут же привлекла внимание местных. Дети бежали за каретой по улице, а когда та остановилась у трактира, облепили её и попытались бы залезть, не будь она такой горячей. Телохранители тут же выбежали отгонять любопытных, но Илларион остановил их и позволил ребятне во все глаза смотреть на чудо техники. В самом деле, кто сможет угнать карету, не зная, как её сдвинуть с места? Трактирщик тоже смотрел во все глаза на железного монстра, пыхтевшего паром у его дверей. Ему дали нелёгкую задачку: спрятать карету от солнца, чтобы она остыла и была пригодной для дальнейшей дороги. В конце концов он потребовал тройную плату за стоянку под навесом на заднем дворе, и Илларион без споров отдал ему эти деньги. Было решено переждать самые жаркие часы в трактире. Отобедав, Илларион заказал холодную ванну сначала для себя, затем для телохранителей и водителя. Поверенный последовал его примеру, и уже через несколько часов путешественники в хорошем расположении духа пустились в путь. В Бранстоль приехали после полуночи, проведя в пути больше двадцати пяти часов. Несмотря на изнурительную дорогу Илларион был доволен: ранее путь в триста миль занимал несколько дней. Рекорд скорости, о котором другие могли только мечтать! И всё же, по приезде в гостиницу он мог думать только о расслабляющей ванне и мягкой постели. Следующий день был насыщенным на события. С утра он в компании поверенного поехал на переговоры в администрацию Бранстоля. Там недавно сменился кабинет министров, и теперь их не устраивали прошлые условия прокладывания железной дороги по территории Бранстольской области. Они пытались завысить плату за земли, по которым проходила дорога, и Илларион не стал с ними спорить. — Железная дорога — новое и перспективное предприятие, и у нас ещё много работы. Если вы не желаете открывать первую ветку между Бранстолем и Харингтоном, мы не будем настаивать. Мистер Сатенли, поверенный Томаса Бродвига, уже подготовил все бумаги, вам осталось только подписать. Поскольку железнодорожное полотно уже проложено на бо́льшей части пути, мы поставим вокзал в селе Диньк, что недалеко от границы Харингтонской и Бранстольской областей. Наш губернатор с энтузиазмом согласился на такое решение. Диньк быстро станет крупным торговым городом, тем более что он отлично расположен. Бранстоль может самостоятельно расширить дороги до него, потому что движение на том участке, по нашим предположениям, сильно усилится. Что касается уже построенного здания Бранстольского вокзала, город может выкупить его у предприятия. Сумма указана на второй странице, вот здесь. Там ещё не сделан ремонт, поэтому вы с лёгкостью можете перепроектировать его для собственных нужд. Служба в сенате учит блефу лучше самого опытного игрока в корд. Министры, ожидавшие торговли, были сбиты с толку резким отступлением. Они попытались смягчить свои условия, убеждая Иллариона в том, что железной дороге невыгодно ставить вокзал в захолустном селе. В ответ Илларион искренне рассмеялся. — О, господа, не волнуйтесь. Компания не понесёт никаких убытков. Министры ещё совещались какое-то время, но видимо не нашли новых аргументов. Они отказались от своих претензий, и Илларион радушно со всеми распрощался, довольный собой. Они с поверенным пообедали в уютном ресторане и решили выдвинуться в обратный путь вечером, чтобы избежать путешествия в жаркие часы. У Иллариона было ещё достаточно времени для осмотра архива. Здание старой администрации растянулось вдоль оживлённой дороги. Длинное здание смотрело на проезжую часть пыльными окнами, кирпичная кладка на высоту человеческого роста заросла рисунками, но дубовые двери были целыми, латунная ручка блестела, и навесного замка не было в петлях. Илларион потянул на себя дверь, и она неохотно поддалась, слегка скрипнув. Внутри было светло, пусто и на удивление чисто. Свет мягко лился в большой холл через высокие пыльные окна. Деревянный пол, отполированный временем, потрескавшаяся краска на стенах, тяжёлые люстры, свисавшие с потолка. Время здесь будто уснуло, отстав на несколько десятилетий. — Подсказать чего? — послышался хриплый голос справа. Илларион и не заметил стола охранника. Пожилой человек вышел из-за своего места и подслеповато смотрел на него. — Я сенатор Илларион Дорингтон, магистр разведки, — Илларион показал документ. Лицо старика расплылось в удивлении, затем он опомнился, поклонился и вытянулся по струнке. — Добрый день, господин! Не признал, господин! Простите, господин! — Мне нужны архивы за тридцать первый год. Они ещё здесь? — Так точно, господин! Только они того… не прибраны, господин. — Попасть в них можно? — Так точно, господин, конечно, господин! Старик засуетился и стал рыться в ящике стола. Он взял связку ключей и засеменил к лестнице. — Прошу за мной, господин, это в подвале, господин. Ой, фонарь! Старик вернулся к столу, схватил фонарь и повёл Иллариона вглубь здания. Они спустились по лестнице в подвал. Впереди протянулся тёмный коридор, в котором старик то и дело зажигал газовые фонари и что-то бормотал себе под нос, поглядывая на комнаты. — Вам какие месяцы нужны, господин? — Самые ранние, какие есть. — Тогда нам подальше. Может тут? Нет, поздновато. Так-так. Вот, эта комнатка уже подойдёт. И эта… У нас тут много всего, господин. Не разбирали. Вы не серчайте, господин. — Ничего. Я разберусь. — Вам, может, того… чаю, господин? У меня он простенький, травяной. Вы не серчайте, господин. Илларион посмотрел на то, как старик открывал уже пятую комнату, и согласился на чай. Он тут был надолго. Старик открыл десять комнат и предложил позвать его, если понадобятся другие. Он везде зажёг свет и попытался смахнуть пыль, но начал усиленно чихать и убежал за шваброй. Илларион зашёл в дальнюю комнату. Она была маленькой и сплошь заставлена деревянными стеллажами. На стеллажах рядком стояли папки, заросшие толстым слоем пыли. Некоторые стеллажи были помечены ярлычками, но буквы на них давно выцвели. Рядки папок представляли собой аккуратно расставленный бардак. Друг за другом стояли дела об ограблении цветочной лавки, перестрелке с полицией, пропаже пёсика, изнасиловании дочки фермера, поджоге, самоубийстве и так далее. Пролистав несколько десятков дел разной степени тяжести и непрестанно чихая от пыли, Илларион наконец наткнулся на то, для чего он проделал такой длинный путь.

***

Я, Варт Дирен, состою в освободительном движении Песня пепла с конца 4125 года. Я присоединился к движению сразу после возвращения с войны и руководил нападениями на чиновников. Я подтверждаю своё участие во всех преступлениях, в которых меня обвиняют. Я не сожалею и не раскаиваюсь в содеянном. Вопрос следователя: Почему вы присоединились к группировке Песня пепла? Ответ обвиняемого: Потому что в стране бардак. Я патриот, и с лихвой доказал это в Рэндежском королевстве. Там я боролся за правое дело, а тут что? Брат на брата со штыком идёт. Не по мне такое. А Песня пепла убивает тех, кто разжигает гражданку. Такое по мне. Вопрос следователя: Песня пепла руководила разжиганием гражданской войны. Вы боролись сами с собой? Ответ обвиняемого: Клевета. Войну разжигает Орден Наследия. Вопрос следователя: Что такое Орден наследия? Ответ обвиняемого: Это отбросы, которые возомнили себя богами. Они нашёптывают свою волю властям, а мы убиваем этот мусор и очищаем ваш город от дряни. Вопрос следователя: Назовите имена тех, на кого вы совершали покушения. Ответ обвиняемого: Не запоминал и не записывал. Для меня у этих продажных шавок не было имён. Вопрос следователя: Опишите, как проходили ваши покушения. Ответ обвиняемого: А чего тут описывать, вы сами всё слышали. Есть у нас, значит, свои ищейки. Они находили тех, кто продался Ордену наследия, давали имя и адрес. Мои ребята следили за домом, общались со слугами, мы строили план. Ночью проникали в дом, убивали кого надо, а дом поджигали. Мы поджигали верхние этажи, так что всякая прислуга успела убежать. Они не виноваты в том, что их хозяин продался Ордену. А труп засранца клеймили и выносили всем на обозрение. Чтобы Орден видел, что он может купить верхушку, но не народ. А вы даже не знаете, что продались ему за бесплатно. Вопрос следователя: Мы служим правительству, а не Ордену наследия. Ответ обвиняемого: Вы и сами не знаете, кому служите. Половина сената предала Тауберию. Оберен Синдерг, Тореодор Фолбер, Гарвер Фетибер, Ондор Теффорд — все они орденские шавки. А Иллорус Бремвингер среди них главный. Вот кого нужно вешать, они угрожают нашей стране больше, чем Песня пепла. Вопрос следователя: Кто ещё состоял в Песне пепла? Напоминаем, за сотрудничество со следствием наказание может быть смягчено. Ответ обвиняемого: Слепой, Худой и Горбатый. Вопрос следователя: Как они выглядят? Ответ обвиняемого: Один слепой, другой худой, а третий горбатый. Вопрос следователя: Вы можете назвать их настоящие имена? Ответ обвиняемого: Так я и назвал. От сотрудничества со следствием отказываюсь. Протокол прочитан лично. Замечаний к протоколу не имею.

***

— Орден наследия, — повторил Илларион, задумчиво почесав подбородок. Пыль с пальцев тут же поднялась в воздух, и он опять чихнул. — Ну и дрянь! Надо бы основательно почистить костюм после этого места. Он положил папку поперёк, чтобы не потерять, и продолжил перебирать документы.

***

Я, Кир Донди, состою в освободительном движении Песня пепла с лета 4127 года. Я шпион. Я не участвовал в убийствах, в которых меня обвиняют, но сознаюсь в мошенничестве и подлоге. Я не сожалею и не раскаиваюсь в содеянном. Вопрос следователя: Почему вы присоединились к группировке Песня пепла? Ответ обвиняемого: Моя семья погибла из-за Теодора Лединга, занимавшего пост префекта полиции, и я желал мести. Рик Поджигатель, наш лидер, нашёл меня и дал возможность отомстить. Вопрос следователя: Что вам рассказал Рик Поджигатель, что вы стали террористом? Ответ обвиняемого: Это не какая-то история, выдуманная сумасшедшим, как вы считаете. У него есть доказательства, которым сложно не верить. Мы боролись против Ордена наследия, и я горжусь тем, что участвовал в этом. Вопрос следователя: Что такое Орден наследия? Ответ обвиняемого: Это тайная ложа, которая управляет Тауберией уже много лет. Они разожгли гражданскую войну, и остановить кровопролитие можно было только через уничтожение агентов Ордена. Я выслеживал этих агентов, а другие их убивали. Невозможно добиться мира без жестокости, но можно направить жестокость против нужных людей, чтобы спасти невинных. Вопрос следователя: Назовите имена тех, кого вы выдали Песне пепла. Ответ обвиняемого: У предателей родины нет имён. Вопрос следователя: Кто ещё состоял в Песне пепла? Напоминаем, за сотрудничество со следствием наказание может быть смягчено. От сотрудничества со следствием отказываюсь. Протокол прочитан лично. Замечаний к протоколу не имею.

***

Я, Рипун Бринер, состою в освободительном движении Песня пепла с его основания летом 4122 года. Я занимался пропагандой и вербовкой последователей. Я подтверждаю своё участие во всех преступлениях, в которых меня обвиняют. Я не сожалею и не раскаиваюсь в содеянном и заявляю, что если меня отпустят, я продолжу правое дело, за которое борюсь. Вопрос следователя: Правым делом вы называете убийство и террор? Ответ обвиняемого: Правым делом я называю борьбу против паразитов, которые парализуют волю народа. Я знаю, что вы думаете. Мы обычные повстанцы, которым не угодило правительство. Таких в последние годы развелось много. Но вы ошибаетесь. Нас не интересует правительство. В нём есть те, кто не продался чужакам, и мы их не трогаем. Наша цель — это крысы, служащие Ордену наследия. Вопрос следователя: Что такое Орден наследия? Ответ обвиняемого: Это древняя тайная ложа, которая управляет Тауберией уже много лет. Из-за них случилось война с Рэндежским королевством, которая унесла немало жизней и ввергла нашу страну в пучину бедствий. Мы предполагаем, что Орден наследия был виновен и в других войнах и трагедиях. У них есть крупная сеть агентов, и нашей целью было выследить и уничтожить каждого из них. Вопрос следователя: Песня пепла жестоко убивала представителей власти и на три года захватила власть в городе Бранстоль и прилегающих территориях. Какова была ваша цель? Ответ обвиняемого: Как я сказал, Орден наследия управляет Тауберией через агентов, которых он сам приводит к власти. Такие агенты есть не только в Бранстоле, но даже в самом Сенате. Их не сложно вычислить, Орден обеспечивает своим агентам быстрое продвижение. Это Оберен Синдерг, Тореодор Фолбер, Гарвер Фетибер, Ондор Теффорд, Иллорус Бремвингер. Если убить одного агента, на его место встанет другой. Тогда Риком было принято решение узурпировать власть, чтобы не допускать к ней Орденских крыс. Вопрос следователя: Полиции не известно ничего об Ордене наследия. Кто из вашей группировки придумал эту ложу? Ответ обвиняемого: Вы не виноваты в своей слепоте, я тоже когда-то был слеп и не знал всей правды. Орден наследия хорошо скрывает своё существование. Первым о них узнал Рик и рассказал мне. Я сперва не верил, но у него на руках есть документы, которые сложно игнорировать. Вопрос следователя: Что в этих документах? Ответ обвиняемого: Это старая переписка Иллоруса Бремвингера до его вступления в сенат с вербовщиком Ордена. Вербовщик отдавал приказы Бремвингеру, и тот их уже выполнил. Вопрос следователя: У вас есть эта переписка? Ответ обвиняемого: Нет, Рик никому не отдаёт её. Вопрос следователя: Кто ещё состоял в Песне пепла? Напоминаем, за сотрудничество со следствием наказание может быть смягчено. От сотрудничества со следствием отказываюсь. Протокол прочитан лично. Замечаний к протоколу не имею.

***

Илларион прочитал ещё с десяток допросов, но ничего нового из них не узнал. Орден наследия, Орден наследия, Орден наследия… Все допрошенные как попугайчики твердили о нём, и из доказательств называли документы Рика Поджигателя. Учитывая его родство с Иллорусом, рассказ об украденной переписке мог быть правдивым, а при аресте Иллорус мог забрать у него документы и приказать не упоминать о них в деле. Это объяснение выглядело логичным, но чтобы Иллорус Бремвингер выполнял приказы какого-то вербовщика — уж это было явной ложью. Илларион тяжело вздохнул, чихнул и захотел больше не дышать. Определённо, архивы были созданы любителями пыток. Он убрал папки обратно, потом подумал и спрятал допрос Рипуна Бринера к себе во внутренний карман. Всё равно эти архивы уже никому не нужны, а ему вдруг пригодится. Илларион попрощался со стариком и с облегчением вышел наружу. Пыльный воздух оживлённой улицы был как никогда свежим и чистым. Уже смеркалось. Илларион, как мог, отряхнул одежду, поймал кэб и поспешил в гостиницу. Там он успел только смыть с себя пыль и переодеться, как предстояло ехать домой.