Планета пяти лун. Путь вождя

Весь месяц война красной нитью проходила через все разговоры жителей столицы. Люди всех сословий обсуждали продвижение армий Тауберии на север, тяжёлые бои под горной деревенькой Ири-тао, шторм в Эдиндофском проливе, который чудом не потопил флотилию Тауберии, что могло в корне изменить ход войны. И сколь горячо все обсуждали новости с фронта, столь охотно о них и забыли. Теперь все разговоры были о таинственной вспышке, накрывшей город на рассвете. Илларион услышал о ней утром от своих слуг, которые в панике описывали, как ясное небо на несколько секунд засветилось, хотя солнце ещё не взошло, а потом в отдалении прогрохотал гром и начался ураган. От ветра облетели цветы и поломались деревья, задребежали окна и заволновалась река, потопив плохо пришвартованные рыбацкие лодки. А затем всё стихло так же резко, как началось. Несмотря на выходной день, Илларион с самого утра мотался от министерства разведки к Дворцу народовластия и обратно, пытаясь собрать крупицы информации в цельную картину. Единственным, чего он добился к концу дня, была мигрень. Поэтому он отпустил водителя и домой пошёл пешком по узким центральным улочкам, вдали от суеты и шума проезжей части. Харингтон был красив всегда. Но для каждого времени и погоды было своё секретное место, где город приобретал свой неповторимый шарм. Так, рассветы лучше было встречать на мосту Удильщиков, что соединял Театральную площадь на левом берегу и Центральный рынок на правом. Дождь хорошо было переждать за чашкой горячего шоколада в кафе мадам Бавуа́ посреди Ботанического сада. В ясную ночь обязательно стоило посетить обсерваторию на Брудверском холме — оттуда открывался изумительный вид как на звёзды, так и на залитые мигающим светом центральные улицы и купавшуюся в реках луну. А вот в вечерние часы сакральная атмосфера города пряталась в переулках богатых кварталов. Когда солнце уже не проникало на узкие ветвистые улочки, но небо ещё было достаточно светлым, чтобы можно было рассмотреть архитектуру домов. Когда из всех окон лился свет, и мелькавшие в них тени рассказывали об отдельных судьбах, вплетённых в канву жизни многолюдной столицы. Когда уличные фонари отбрасывали золотые блики на мостовую, а аромат цветов смешивался с запахами остывающего камня и запекаемой еды. Илларион тяжело вздохнул, ведь он ничего не ел с самого утра. Дом был уже недалеко, и он мечтал, как закажет кухарке хороший кусок говядины с чёрным перцем и бренди. Добавить к этому бутылку креплёного вина — и ужин обещал быть прекрасным. Повернув за угол, Илларион остановился и нахмурился. В сквере справа собралась толпа хорошо одетых людей. Казалось, они увлечённо слушали кого-то и согласно кивали. — Стойте здесь, но будьте начеку, — сказал он телохранителям, а сам подошёл ближе к скверу. Он не стал подходить к толпе, а непринуждённо привалился к стволу дерева и закурил, лишь искоса поглядывая на сборище. В центре сквера на постаменте статуи стоял худой человек в тёмно-синей рясе пророка. Он был взволнован и сильно жестикулировал одной рукой, второй держась за статую, чтобы не упасть. — …последние дни нашей бренной жизни! События этого утра были ярким знаком, и мы не можем игнорировать их так же, как игнорировали другие, не менее значимые признаки. Грядёт конец мира, и мы должны вымаливать прощения у Всеведающего, дабы не быть низвергнутыми в Великий Хаос! Покайтесь, оставьте свои земные желания и протяните руку ближнему, просите прощения и прощайте, молитесь и… — Ну кто бы сомневался, — пробормотал Илларион и вернулся к телохранителям. — Только послушайте его, грядёт конец мира! Вечно эти духовники раздувают панику по любому поводу. Даром что говорят с Всеведающим, а знают о мире не больше сопляка. Тяжело ли сидеть в башне да на звёздочки смотреть? Впервые в жизни оказались свидетелями чего-то, так хоть бы песчинку пользы принесли, а то один бред и болтовня. И есть же дураки, кто ведётся на всё это, да ещё из высшего сословия… Аж блевать тянет! Суетливый день, проведённый в попытках выяснить, что произошло на самом деле, не дал никаких плодов. Люди паниковали, строили гипотезы одна невероятнее другой, и среди всего бреда выбирали самый явный — религию. Все пророки, как один, говорили о давно предсказанном конце мира, и только подкидывали дров в огонь паники и хаоса. Некоторые даже утверждали, что видели в небесной вспышке очертания монстров Великого Хаоса, и слышали их рёв в ураганном ветре. Те, чей разум был более пытлив и менее впечатлителен, пытались найти научное объяснение, но и их дискуссии приносили мало пользы. Наконец Илларион повернул на свою улицу. В столовой не горел свет, как и в большинстве комнат. Из кухни не шёл приятный запах горячей еды. Дом, за исключением библиотеки, будто погрузился в сон. — Все в гостях? — спросил Илларион дворецкого, который встретил его в дверях. — Нет, господин. Ваша семья решила поехать на ночную молитву в эрилтем. Все постятся и готовятся к службе, госпожа Дорингтон распустила слуг. — Вот же!.. — Илларион сдержал ругательство. Мечта о стейке рассыпалась прахом. — Хоть какая-то еда дома есть? — Я загляну на кухню, господин. Мистер Фоминг сделал бутерброды с холодной говядиной и сыром и принёс к ним красного вина. Тодас тайком присоединился к трапезе Иллариона. — Мать сегодня целый день кусок изо рта вырывает, — пожаловался брат. — В последний раз сегодня ел в клубе! Знал бы, засиделся б там допоздна. — Что твои коллеги говорят о вспышке? — А что о ней говорить-то? Явно магией пахнет. Старики рассказывают, во время войны с Рэндежсцами тоже такое было. Только вот далековато мы от фронта. Хорошо же они пальнули! — Мы в первую же очередь запросили телеграмму с фронта. Они тоже видели вспышку, но это не было нападением с имперской стороны. — Значит ещё будет. Поверь моему генеральскому опыту. Если в военное время случается что-то необычное — это происки врага. Это была первая мысль Иллариона, когда он узнал о вспышке, но телеграмма с фронта опровергла эту идею. Они тоже видели вспышку, но ураган начался позднее — а значит, они находились ещё дальше от эпицентра. Разведчики связались по телеграфу с другими городами по эту сторону гор, и остановились на том, что источник ветра был где-то в горах у Рэндежского королевства или недалеко от каньона. Связь с восточной частью Тауберии пропала, и это беспокоило больше всего. Если имперцы и были замешаны в этом, то его разведка пропустила врага в самое сердце страны, и Иллариону хотелось верить, что всё же причина была в другом. Впрочем, ему понравилась мысль Тодаса. Направить панику народа против войны, разогреть недовольство военной политикой Тауберии и разрушить планы Колдвига по захвату алмазных копий, — это казалось лёгким планом. И Илларион уже знал, кто именно поможет ему в этой авантюре.

***

Высокий купол эрилтем сверкал в лунном свете. Дом пророков стоял на вершине холма в отдалении от города. У подножия приютился ухоженный сад, но склоны покрывала лишь короткая трава. Вокруг холма поднималась выложенная брусчаткой лестница. Внутри было не протолкнуться. Лунный свет лился сквозь стеклянный купол и отражался в хрустальных звёздах в руках молящихся. Илларион тоже получил звезду на входе, и теперь она приятно покалывала и холодила руку. Прямо под куполом в центре зала возвышался алтарь. По его краям стояло шесть высоких столбов, и на каждом сверкала большая звезда. Звёзды освещали фигуры и лица пророков, а их молитвы разлетались эхом, подхваченные сотней голосов. Илларион был далёк от религии и редко посещал эрилтем. Но он не мог не восхищаться красотой и умиротворением ночных служб. Лилия, которая тоже поехала в эрилтем, первую часть службы стояла спокойно и играла с хрустальной звездой. Потом она захныкала, и Иллариону пришлось посадить её на плечо. — Папочка, здесь сверху так красиво! — прошептала она ему на ухо. — Все звёздочки светятся! — Ишь ты глазастая! — Илларион ущипнул дочку за ногу, и она засмеялась. — А дядю Эвиндиса видишь? Лилия завертелась на плече, разглядывая толпу. Через несколько минут она дёрнула его за ухо. — Нашла, нашла! Он вон там, у алтаря! Пойдём к нему, папочка? — Потом, детка. Столько людей, мы не доберёмся через эту толпу. Дождёмся, когда служба кончится. Лилия вздохнула и разлеглась на голове Иллариона. — Хочу спа-ать, — протянула она. Она действительно уснула, а Илларион как мог справлялся с болью в плече и шее, чтобы не потревожить дочку. Наконец, служба кончилась. В зале зажгли газовые лампы, люди двинулись к выходу. Илларион передал всё ещё спящую Лилию Тодасу, а сам поспешил к алтарю в надежде, что Эвиндис по-прежнему там. Брат беседовал с прихожанами. Увидев Иллариона, он показал взглядом на внутреннюю дверь и жестом попросил подождать его там. — Рад, что ты пришёл, Илларион! — Эвиндис наконец освободился. — У меня к тебе важный разговор, если позволишь. Илларион никогда ещё не видел эрилтем изнутри. Коридоры не сверкали так, как молитвенный зал. На стенах горели обычные газовые лампы, белила на каменном потолке потемнели, деревянный пол поскрипывал под ногами. Эвиндис не говорил с ним, только молча вёл по коридору, и наконец пригласил в небольшую комнату. Здесь стояли кровать, стол, небольшой шкаф, за занавеской виднелся умывальник. Высокое окно было открыто, и через него можно было выйти на маленький балкончик, пригодный только для одного человека. — Не твои покои, зато и слугам платить не надо, — сказал Эвиндис и зажёг лампу. — У главы эрилтем комнатка поди побольше. — Не хочу я заниматься этими бумажками. Быть пророком мне больше по душе. Кстати о пророчестве… — Да-да, — перебил Илларион. — Нас ждёт конец мира, низвержение в Великий Хаос и вечные страдания за грехи наши. Прошу тебя, хоть ты это не повторяй. Эвиндис рассмеялся. — Да, пророчества опасны в руках глупцов. Всеведающий даёт нам знаки, но немногие умеют понимать их истинный смысл. Каждый трактует это по-своему, и то, что скажу тебе сегодня я… — Эвиндис перестал улыбаться, закрыл окно и продолжил тихим голосом. — Нам нельзя показывать пророчества непосвящённым, поэтому о нашей беседе не должен знать никто. Он развернул на столе свиток с картой звёздного неба. Никогда ранее Илларион не видел записи пророчеств. — Этому пророчеству всего полгода, поэтому его трактовки достаточно размыты и разнообразны. Центральное скопление звёзд довольно очевидно: это «конец мира», о котором ты сегодня уже не раз слышал. Но затем идут разночтения. Вот это созвездие очень яркое. Некоторые эрилтем трактуют его как Великий Хаос, что в общем совершенная правда. Но также это может означать войну, разрушение, большие перемены. А это уже более мирские понятия, не находишь? — Ты считаешь, что «конец мира» означает не его разрушение, а конец мирной жизни? — Именно. Всеведающий нас предупреждает о великой войне. — Значит, война с Империей Синков затянется так же, как война с Рэндежсцами? Эвиндис тяжело вздохнул. — Боюсь, речь идёт о другой войне. Понимаешь, пророчества никогда не опаздывают. Звёзды говорят чётко, «начало положит свет». Я знаю, это звучит не очень понятно, но думаю речь шла именно об этой вспышке. Война с Империей Синков началась раньше, значит пророчество не о ней. И все эти звёзды… Они очень яркие. Я никогда не видел настолько ярких звёзд. — Что это значит? — Что-то огромное. Либо война будет длиться столетия, либо она охватит весь мир. По позвоночнику пробежала дрожь. — И ты мне говоришь об этом только сейчас? — Пророчества не сообщают, как скоро это случится. Нередко случалось, пророчества были записаны за несколько сотен лет до событий. Кто бы мог подумать, что это произойдёт так скоро. — И ты в это веришь? — Звёзды никогда не обманывают, Илларион. Обманываются люди, когда их пытаются прочесть. — Значит, и ты можешь ошибаться. — Если тебе больше нравится верить в Великий Хаос, — Эвиндис развёл руками. — Но лучше тебе скорее сделать выбор. Что бы мы ни думали, начало положено. Илларион прошёлся по комнате. Она была слишком маленькой, чтобы это помогало думать. — Войны не начинаются просто так. У меня разведчики в каждой точке материка, думаешь, я мог бы пропустить подготовку чего-то настолько масштабного? — Мир куда больше, чем тот клочок земли, который отведён нам. До сих пор ни один корабль не возвращался из-за моря. Война может прийти извне. — Или нас могут втянуть в неё изнутри, — прошептал Илларион. Не для этого ли возродилась Песня пепла? — Я тоже пришёл к тебе по делу, Эвиндис. Мне нужно, чтобы народ взбунтовался против войны с Империей. И я хочу, чтобы ты мне в этом помог. — Я не понимаю… — Если нам нужно вступить в новую войну, мы должны как можно скорее окончить эту. Сенаторы не послушают меня, но они испугаются за свой рейтинг. Парламент однажды уже инициировал досрочные выборы во время гражданской войны. И тогда мало сенаторов удержали свои кресла. — Но при чём здесь я? — Ты заметил, какую панику подняла эта вспышка? Сегодня люди не верили чиновникам, они верили пророкам. На службе народу было больше, чем вместила эрилтем, они стояли по всему холму. Они услышат вас. И они поверят. — Одного меня никто не услышит. — Убеди остальных. Ты только что убедил сенатора поверить пророчеству. У тебя получится, Эвиндис. Остальное я беру на себя.