Когда Фриск умирает

      - Человек?... - позвал призрак, с каким-то недоумением глядя на девочку, которая лежала перед ним, не подавая никаких признаков жизни. Она просто валялась на холодном мраморном полу, широко распахнутые глаза девчонки были устремлены в потолок. На лице Напстаблука появилась лёгкая улыбка. - Ты тоже любишь лежать на полу и глядеть в потолок, думая обо... обо всём, что приходит в голову? - он плавно подлетел к ней и прилёг рядом.       Дух точно так же смотрел в потолок и молчал. Просто лежал возле и рассуждал про себя. Вспоминал самое неприятное в своей жизни, проводил точный анализ событий и делал какие-то выводы. Какие-то неприятные выводы, которые были такими же неприятными, как и события, прокручиваемые в его прозрачной голове. Забавно, но у него нет физического тела. У него не было сердца, которое отбивало монотонный ритм, но он чувствовал тоску, он чувствовал и слышал, как оно тяжело бьётся, заставляя его задыхаться. У него не было мозга, но он и без него был способен мыслить. У него не было нервов, но как же они были потрёпаны! У него не было глаз, но были слёзы. Не было голосовых связок и носа, но его всхлипы и завывания разряжали тишину Руин, делая обстановку ещё более мрачной и устрашающей.        Через некоторое время он вспомнил о своей подруге. "Губы" призрака расплылись в короткой, милой улыбке, хотя на глазах до сих пор были слёзы, но не для кого не новость, что они редко покидали его стеклянные глаза.       - Так здорово, когда кто-то кроме тебя поддерживает семейную традицию, даже если тот, кто поддерживает тебя, никак не относится к твоей семье, - забавно, но он выглядел таким счастливым. Впервые за всё время, как его покинул двоюродный брат, на призрачном лице Напстаблука появилась искренняя улыбка, а сердце, то самое, которого нет, билось гораздо спокойнее, чем раньше. Тонкие струны нерв были расслабленны как на расстроенной гитаре, да-да, те самые струны, которые отсутствовали очень давно. Впервые за всё это время он был спокоен, впервые за всё это время он подпустил к себе кого-то, и впервые за всё это время он был счастлив. - Ты так молчалива... - задумчиво прошептал Блуки, повернувшись лицом к девочке. На его лице отразился неописуемый ужас.       Он заметил подсохшую кровь на губах девочки. Её кожа стала чуть бледнее, а карие глаза до сих пор глядели в мраморный потолок. С тех пор, как он прилёг рядом, она даже не шелохнулась. Продолжала лежать на полу в том же положении. За всё то время, что Напста смотрел на неё, она ни разу не моргнула. Парень не слышал её дыхания. Фриск была мертва.       - Человек... - одними губами прошептал призрак, всё так же шокировано глядя на труп азиатки. Нет... Он не мог. Он не мог убить её! Может... Может это просто глупая шутка? Может она задержала дыхание...и...и. Капнула на губы немного краски, пока тот глядел на потолок? Может это всего лишь глупая шутка?... Нет, это смешно. Неужели это слабое, беспомощное создание могло кого-то убить? Даже Фроггит бы одолел его, если бы призраки могли умереть.        Но девочка продолжала молчать. Она всё так же лежала на полу, смотрела в потолок, сдерживая воздух в остановивших свою работу лёгких.       Блуки сорвался с места и громко, так громко, что его могло услышать всё Подземелье, закричал. Он летел со стремительной скоростью, не зная куда летит, да, собственно, сейчас это его мало волновало. Неужели он... Убийца?! Подумать только, всю жизнь вёл мирное существование, никого не трогал, был со всеми вежлив, всегда стремился помочь и влезал в драки только если обижают слабых, да и то происходило редко, ведь он невероятно труслив. А теперь... Как он сможет нести на себе это тяжкое бремя? Бремя того, кто убил хорошее, очень хорошее существо. Блуждая по Руинам, он наблюдал за Фриск. Девочка была доброй и решительной. Она всегда шла мирным путём и уворачивалась от чужих атак, смеясь опасности в лицо. Такой милый, непринуждённый детский смех, будто она просто играла в "Ладушки". Она всегда прощала монстров, только лишь завидев, что их имена загораются жёлтым цветом. Она не пыталась использовать грубую силу и с весёлой улыбкой на лице убегала от тех, кто оставался её преследовать.        А как она его утешала? Она слушала его нытьё, вникала в каждое сказанное им слово, в то время как остальные засыпали от его меланхоличных речей и всего лишь делали вид, что слушают. Девочка приветливо улыбалась, демонстрируя первые ряды своих желтоватых зубов, а после говорила что-то типичное, то, что ему говорили все, каждый раз когда пытались поддержать его, но Боже... С какой же искренностью она говорила эти слова! С какой добротой и сожалением она смотрела на него, надеясь на то, что вскоре с ним всё будет хорошо. Она за несколько минут стала его другом и за те же несколько минут он убил её. Он убил Фриск. Он убил своего единственного друга. Как же ты... Ничтожен... Напстаблук.

***

      "Прости меня... Блуки", - прошептала красная душа, глядя вслед удаляющемуся призраку. Он не слышал её, и никто другой не слышал; для Подземелья Фриск была мертва.