Когда Фриск умирает

      - Дорогие телезрители, мы обязаны прервать нашу передачу из-за технических неполадок. Оставайтесь с нами!       На его лице была та смазливая, широкая улыбка во все тридцать два искусственных зуба, к которой уже так привыкли жители Подземелья, но невозможно представить, какое волнение он испытывал внутри. Рейтинги упали так же быстро и незаметно, как тело маленькой Фриск на сцену. Уж очень сильно не хотелось иметь славу Кристины Чаббак, даже несмотря на то, что монстры привыкли видеть на экране всё что угодно, любой контент, лишь бы на экране был Меттатон. Публика такой странный народ. Рёв бензопилы, запах гари и волнение на лице девочки, что с комом подступившим к горлу ожидает смерти - всё это вызывает ажиотаж. Но как только хрупкое сердечко малютки прекращает биться, как только по её губам начинает струиться свежая кровь - они в судорогах переключают на другой канал.       Словно поминовению волшебной палочки, лишь заслышав бодрый голос начальника, оператор моментально выключил камеру, прервав эфир. Робот упал на колени перед девочкой и крепко сжал запястье той. Он ждал минуту. Вокруг царила полная тишина, все с придыханием ожидали вердикта, будто безликие присяжные, знающие наперёд, что ждёт малолетнюю преступницу. Две. Ожидание давило на каждого из них, но все они смерено молчали, не смея возразить жестокому боссу. Три. Кровь перестала пульсировать по венам, кожа становилась всё холоднее и холоднее.       Он давно понял, что девочка мертва, но продолжал делать вид, что надеется на то, что та осталась в живых. Делал вид, что беспокоится о судьбе девочки, изображал сочувствие, играя на нервах съёмочной команды. Он натягивал их как гитарные струны, ожидая, пока те звонко лопнут прямо на его глазах. Однако подчинённые молчали, боясь обронить хоть звук, ведь каждый понимал, что их ждёт что-то большее, чем просто увольнение.

"Ошибка. Это моя ошибка. Он должен был быть шоуменом, а не боевым роботом... Меттатон, остановись!"

      Парень осторожно отпустил руку девочки, нежно проведя подушечками пальцев по её мягкой коже. Так осторожно, заботливо, словно боялся ранить хрупкое тело умершей. Черновласый поднялся с колен и, сделав глубокий вдох, поднял глаза на окруживших его работников. Робот выглядел подавленным, казалось бы, ему трудно принять смерть ребёнка, не хотелось осознавать, что он - убийца. Казалось, что его душу раскромсали на мелкие кусочки, разбросав белые пиксели по полу, по полу, по которому прошёлся ни один монстр, словно его душу продолжают топтать. Но... Но нет. Это не так.       - Все свободны, - Холодно воскликнул робот, смерив служащих суровым и одновременно надменным взглядом, словно он в самом деле был подавлен. Трупа не знала, как поступать дальше. Никто из работников не смел даже выполнить приказание жестокого начальника, боясь, что таковым оно не является. Пришлось повысить голос, чтобы каждый отбросил все сомнения. - Я повторюсь: Все свободны!       Монстры растерянно пометались по помещению, кто куда, лишь бы поскорее исчезнуть с глаз тирана и не попасть под горячую руку. Однако один сотрудник остался в комнате, где-то в тени, словно знал, что делать дальше, словно он стоит там очень давно, будто готовится к чему-то, а может, уже давно готов. Заранее всё просчитал.       Пухловатый и явно уставший от своей тяжёлой жизни, разрушенных желаний и нехватки табака, подошёл к боссу, который, как ни странно, улыбался. Но то была не наигранная и счастливая улыбка, а лёгкая самодовольная ухмылка, будто он предвкушал ту непонятную радость, которую будет испытывать чуть позже.       - В подвал? - Бросил рыжий, поднимая тело на руки. Грубо, как мешок мусора. Не впервой. Наверное он успел охладеть к жертвам своего странного начальника.       - Да, дорогуша, ей там самое место. - В очередной раз вильнув бёдрами, дива проследовала к выходу. За ним же в темноту направился и Бурги, неся на руках труп несчастной девочки.