There's no Place for Me in These Hallways

*** Ruelle – Take It All В тот вечер Франц и Кристиан снова заснули в одной постели, и с того вечера не было дня, когда Франц Мальтизерс вел себя как обычно. Прошла неделя, и за эту неделю Кобхэму мало не показалось. Школьный лидер пребывал в отвратительном настроении, которого за ним давно не замечали. Обычно меланхоличный брюнет, не замечающий вокруг себя никого и разжигающий споры на темы, которые по каким-то причинам казались ему удивительно важными, в то время как другие не относились к чему-то с такой же серьезностью, что и бесило Франца. Последние же дни он вел себя так, будто готов был порвать любого, кто попался бы ему под руку. Он срывался на всех, даже на Кристиане, который всегда обладал магией его успокаивать. Он громко ссорился с Рошель, и слухи об этих скандалах и даже сами крики школьных королей облетали всю школу. Но что поражало всех, кто уже был в курсе нового, финального пари Франца Мальтизерса и Винстона Рошель - он не трогал новенького. Яко Мюррей ходил по тем же коридорам, дышал тем же воздухом, а Франц его будто не замечал, даже если сталкивался лицом к лицу. Это было ужасно странно и для самого Яко, который не был уверен, что стоит радоваться такому затишью на фронте шантажа, когда было очевидно, что Мальтизерс просто сам не свой, и только вопрос времени, когда что-то произойдет. В какой-то момент он начал даже переживать за Франца. Да, ему самому было убийственно странно и ненормально от этой мысли, но он думал, что что-то, должно быть, случилось, если он так себя вел, при этом отстав от самого Яко, которому несколько дней буквально каждую секунду напоминал о своем существовании и своей над ним власти. Но Франц ничего не делал. Он его не шантажировал, он к нему даже не подходил, а с отцом Мюррея все было в порядке, он был в восторге от своего контракта с Грэнхэмами и того, что его сын учился в одной из самых престижных школ Англии, о чем их семья и не могла когда-то мечтать. У Яко даже промелькнула пару раз мысль подойти к Францу и спросить, все ли было нормально, но потом он понял, что это был бы просто бесплатный билет в психушку. В итоге он просто выжидал. Выжидал, что предпримет Мальтизерс, тайком поглядывая на него на уроках и сталкиваясь в коридорах. И что-то произошло. Что-то произошло, когда Яко шел после литературы, смотря в свое проверенное мисс Салански, от которой он был уже в абсолютном восторге, эссе. Брюнет смотрел на обведенную в кружок красной ручкой отличную отметку, искренне улыбаясь, потому что это было как раз то самое сочинение по “Ромео и Джульетте”, и Мюррей был приятно удивлен тем, что Салански была совершенно не похожа на его прошлую училку литературы, с которой Яко вечно вступал в конфронтации и которая не признавала никакого мнения, кроме “правильного”, то есть ее собственного. Яко ушел мыслями в свою старую школу, к своим учителям и “друзьям”, по которым, как он осознал, совершенно не скучал. Он не скучал по их шуткам, по разговорам с ними, по совместному времяпрепровождению. Он не скучал по своей старой жизни. То ли потому, что прошло всего лишь чуть больше недели, то ли потому, что ему не по чему было скучать. Все его люди в жизни были “по обстоятельствам” - в одно время, в одном месте. Его старая школа… как начинал думать Яко, в Кобхэме было не так уж и плохо, хоть он особо и ни с кем не разговаривал, а еще над его головой висела мрачным облаком такая проблема, как Франц Мальтизерс, о которой Мюррей, если честно, думал постоянно. И Яко не ожидал, что эта “проблема” в этот самый момент схватит его за руку и затащит за угол, зажав ему рот ладонью, чтобы не заорал. Мысли о прошлой школе и вообще все мысли моментально вылетели из головы сначала от испуга, а потом оттого, что Яко посмотрел в глаза Францу. В его серые глаза, которые его избегали целую неделю, что было просто клиникой, если честно, потому что это Мюррей должен был быть тем, кто избегал Мальтизерса. Он, черт возьми, был угрозой, а не наоборот. И то, что сейчас Яко не отрываясь смотрел ему в глаза и даже не трепыхался, когда понял, кто именно его схватил, сводило Мюррея с ума. Мальтизерс смотрел в зеленые глаза Яко, тяжело дыша. Он не убрал от него ладонь, ощущая на ней дыхание парня. Они стояли друг к другу вплотную, казалось, они просто не могут стоять по-другому, для них расстояние - вообще хоть какое-то - было слишком далеко и неправильно априори. Они просто стояли и смотрели друг другу в глаза, и каждый думал о том, что реально тронулся: Яко потому, что его присутствие Мальтизерса и то, что он снова его донимал, как-то странно успокаивало и давало расслабиться, что все было если не в порядке, то как обычно, а Франц, потому что ему сносило крышу с того, что он наконец-то снова касался новенького. Они оба в этот момент сходили с ума. На школьной лестнице, на которой не было никого, потому что звонок прозвенел уже давно и ученики либо ушли домой, потому что оставался последний урок, или были на этом самом уроке. Никто не мешал им смотреть друг другу в глаза. Никто не мешал их сердца в непонимании биться, а рукам ничего не делать и словам не произноситься. Они просто смотрели друг на друга. Яко выжидал, когда Франц что-то скажет, а Франц не знал, что сказать. Он даже не засек тот момент, когда именно схватил Мюррея за руку и затащил на лестницу. Он просто увидел его издалека и подумал, что это какая-то идеальная ситуация его перехватить. Франц не знал зачем, у него даже не была готова никакая угроза, но что-то внутри него не позволило отказать себе в том, чтобы грубо схватить новенького за руку и сейчас прижимать его к холодной стене, зажимая рот, хотя Яко очевидно не собирался поднимать шум. Мальтизерс, к своему ужасу, понимал, что пропустил ту секунду, когда было уместно что-то сказать. Когда было уместно сказать что-то ядовитое в сторону Мюррея, как-то его оскорбить, унизить, поставить на место. Франц просто пропустил эту секунду. Секунду, когда молчание можно было разрушить, когда можно было как-то оправдать то, что он вообще сделал. Секунду, когда можно было вести себя нормально, вести себя так, как Франц Мальтизерс ведет себя со всеми своими жертвами. Школьный лидер сам не знал, что сказать и какого хрена происходит. Он просто медленно опустил руку, которая зажимала рот Яко, и он уже было раскрыл рот, чтобы сказать что-то, что спасло бы ситуацию и его статус, как Мюррей в этот же момент что-то захотел сказать, и они оба неловко замолчали, и Мальтизерс залепил себе мысленную пощечину за то, что, вообще-то, в этот момент он должен был его грубо заткнуть и дать понять, что если он говорит, то его надо слушать, но и эту секунду Франц просто убил своей реакцией, убил тем, что замолчал. - Я… - начал было Яко, и у Мальтизерса все внутри сгорало оттого, что он должен был его сейчас перебить. Но он этого не сделал, все так же не спуская с Мюррея глаз. Яко как-то странно сглотнул, моргнув, переведя свой взгляд на панорамное остекление на лестничном пролете. Он стоял на одной ступеньке с Мальтизерсом, что делало его всего на пару сантиметров ниже. Он тоже не знал, что сказать. Это “я” вылетело как-то на автомате, но на самом деле он просто не представлял, что может сказать Францу. Что вообще можно было хотеть сказать человеку, который тебя так жестко шантажировал? Спросить, как у него дела? Чего ходил такой психованный? Сказать ему, что ты, твою мать, п е р е ж и в а л? Это однозначно было нездорово. - Заткнись, овечка,- попытался взять себя в руки Мальтизерс и выдать что-то вразумительное, что-то пафосное и угрожающее.- Ты можешь говорить только тогда, когда Я тебе разрешаю, ясно?- в ответ последовало молчание, которое Франца просто вывело из себя.- Ну! Чего молчишь?- он встряхнул Яко за плечи, на что тот как-то странно усмехнулся, не изменившись в своем взгляде, который перевел обратно на брюнета. - Ты же сказал молчать, пока не разрешишь,- иронично выдал Мюррей, дернув бровями. - О, так ты резко послушным стал? Сдался?- Франц прищурился, еще сильнее сжимая плечи новенького. - Нет. Нет, я не стал послушным. Просто ты себя охрененно странно вел себя, я не знаю, что тебе от меня надо и… Франц перебил Яко. Он его перебил, просто заткнув его рот своим языком, поцеловав настойчиво, злостно, как будто целовал своего самого любимого врага. Он целовал его, сам не понимая, что делает. Он целовал его, не понимая, почему новенький ему сейчас отвечал, не просто закрыв глаза, а зажмурившись и вцепившись в руки Франца - не пытаясь его оттолкнуть, не пытаясь притянуть к себе ближе, а просто вцепившись, будто ему необходимо было за что-то держаться, чтобы не пропасть в этом поцелуе. Мальтизерс обхватил лицо Яко ладонями, крепко его сжимая и убирая от него волосы, которые прядями падали и мешали целоваться. Он переходил поцелуями на челюсть, на шею новенького, которую тот выгибал, подставляя Мальтизерсу и давая этим свое согласие на то, что происходило. Мюррей на этот раз не перехватывал инициативу, он играл по правилам. По правилам Франца, в которых тот сам запутался и на которые наплевал, выдумывая на ходу новые. Сейчас в его правилах было целоваться с Яко, оставлять на нем засосы, потому что они были самыми настоящими печатями, что Мюррей принадлежал ему. Яко же не хотел думать о том, что сейчас вытворял. Он решил, что разберется со своей гордостью и адекватностью позже, а сейчас просто будет отдаваться этим поцелуям, которые были совершенно особенными, которые были поцелуями чертового Франца Мальтизерса, но которые были такими необходимыми и в которых он так не мог себе сейчас отказать. Они не знали, сколько стояли так на школьной лестнице, но они оба понимали, что стоит им друг от друга оторваться, как придется вернуться в реальность, придется объяснять свои действия, придется возвращаться к своим ролям, к начавшейся задолго до этого игре. Мюррей думал о том, что ему сейчас нужен был не просто сеанс психиатра, а шоковая терапия, не иначе, потому что он сейчас просто умирал от прикосновений человека, которого должен был ненавидеть, от которого должен был держаться так далеко, как позволяла планета. Франц же сейчас понимал только то, что он безвозвратно проигрывал, и проигрывал он вовсе не Винстону. Он проигрывал самому себе. Какой-то бедняк Яко Мюррей сейчас забирал у Франца его самого, хотя все должно было быть наоборот. От этой мысли у Мальтизерса чуть не остановилось сердце, а еще скатилась слеза отчаяния и безысходности, которую, он молился, не заметил Яко. Но Мюррей заметил, отстранившись от Франца и проведя по его щеке так легко, будто опасаясь, только самыми кончиками пальцев, стирая эту слезу и слабо улыбаясь. Он не знал, куда деть свою руку, которой дотронулся до Мальтизерса, поэтому просто поднял и вторую, беря его лицо в ладони и прислоняясь лбом к его лбу. Франц обхватил руками его запястья, стараясь восстановить дыхание и думая о том, что все пропало. Мюррей мысленно застрелил себя в тот момент, когда снова потянулся к Францу и н е ж н о поцеловал его в губы - не требуя продолжения, просто прикоснувшись к ним и отстранившись с легким чмоком и улыбкой, которую он просто не мог контролировать. Мальтизерс посмотрел ему в глаза своим серьезным взглядом меланхоличных серых глаз, думая о том, какой же новенький, черт возьми, красивый. Яко тоже поднял на него свой взгляд, который до этого изучал губы школьного лидера, и его взгляд был мягче, добрее, в нем была какая-то надежда, которой не было у самого Мюррея в сердце. - Мы не можем,- Франц покачал головой, не отстраняясь от Яко, все так же прижимаясь к нему лбом ко лбу и зажимая в руках его руки. - Что мы не можем?- спросил Мюррей, нервно сглотнув. - Все это. Мы… мы просто не можем. - Я знаю,- Франц посмотрел на новенького как-то по-другому, с облегчением, но с ужасной тоской.- Я знаю, что мы не можем. Я знаю, кто ты, и я знаю, кто я... Франц, я все это знаю,- Мальтизерс словил тысячу мурашек от того, как Яко назвал его по имени.- Я знаю свое место в этой школе, и я знаю, что ничего... этого не будет. Еще я знаю, что я никогда не сдамся,- эту фразу Мюррей произнес как-то особенно, заставив чему-то в сердце Мальтизерса дать трещину.- Не проси меня, я не сдамся. - Я и не… - Нет, дай мне закончить. Ты всегда меня затыкаешь, куда-то затаскиваешь… Просто… просто выслушай, окей?- Яко просяще посмотрел Мальтизерсу в глаза, и тот кивнул, хотя никогда до этого не думал, что даст новенькому такой шанс. Но он просто не мог его сейчас перебить, он чувствовал, что слова, которые произносил Мюррей, были слишком важные в первую очередь для него самого.- Я не сдамся. Я не смогу. И не потому что ты слабый, а потому что я… потому что я ни за что не позволю, чтобы мы были не на равных. Да, у нас разное происхождение и все такое, ты - наверняка из какого-то знатного рода, но…. В конце дня это не будет иметь никакого значения, как и в конце всей жизни. Мы все будем умирать одинаково, а еще у нас одинаковые чувства. И это все бред, что люди думают, что у вас ледяные сердца. Они не такие,- на этих словах Мюррей положил руки на грудь Францу, на самое сердце, заглядывая ему в глаза и не давая разрушить этот зрительный контакт.- Это все бред, Франц. И я вижу, черт возьми, что что-то происходит. Я не знаю, почему я… Почему именно меня ты сейчас так целовал. Но ты можешь обманывать кого угодно, кроме меня. Я ни на что не претендую. Я знаю, что это должно было быть просто пари и ты должен был его выиграть. Но я не проиграю. Я просто… Я просто не проиграю тебе, Франц Мальтизерс,- Мюррей широко улыбнулся, вызывая улыбку и у Франца, у которого губы странно задрожали, а ресницы затрепетали.- Я не проиграю, потому что тогда ты разочаруешься во мне, а это будет провал какой-то, честное слово. Я не имею права тебе проиграть. Но я догадываюсь, что ты не можешь проиграть тоже… - Я не могу,- грустно усмехнувшись, ответил Франц, прислоняя к своим губам пальцы Мюррея.- Я… я не могу. - Но почему?- Мюррей непонимающе посмотрел ему в глаза, стараясь игнорировать мысли о том, кто сейчас целовал его пальцы один за другим. - Потому что выигрыш Рошель - это я,- Мальтизерс предельно внимательно посмотрел в зеленые глаза Яко, в которых отражалось то, как в эту секунду что-то в его душе оборвалось. Он внезапно все понял. - Франц… это… - Я знаю,- Мальтизерс горько усмехнулся, примерно представляя, что ему мог сказать новенький. - Но я… Я все равно не могу тебе проиграть,- Яко сказал это с такой уверенностью, которая снова что-то затронула во Франце. - Я знаю. Я знаю, что ты не можешь. И я не могу проиграть. Ирония, правда? - Скорее, это психушка,- усмехнулся Яко, вызывая улыбку и у Франца, который на несколько секунд замолчал и лишь потом продолжил: - Я ничего о тебе не знаю, Яко Мюррей,- он перебегал взглядом с одного глаза новенького на другой, пытаясь уловить в его взгляде все эмоции.- Ты всегда меня удивляешь. Меня никто так не удивлял. - А ты… а ты хотел бы?- с опаской спросил Яко, сам не понимая, на что рассчитывая. - Я… не думаю, что это хорошая идея,- сказал Франц то, что должен был сказать, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. - Я знаю,- снова повторил Мюррей, убирая от груди Мальтизерса руки, которые тот еле подавил свое желание перехватить. - Так будет лучше,- не совсем убедительно ответил Франц, делая крошечный шаг назад. - Я… знаю,- снова ответил Яко, посмотрев смело в глаза Мальтизерсу, подходя к нему и обвивая свои руки крепко вокруг его шеи. Просто потому что он знал, что если не сделает этого сейчас, то пожалеет в сотни, тысячи раз больше, чем если сделает. Чего он не ожидал, так это того, что Франц обнимет его так же крепко в ответ. Это были самые больные объятия. Так обнимают друг друга люди, которые знают, что это последний раз, когда они друг к другу прикасаются. Франц и Яко оба знали, что этих объятий вообще не должно было быть, что что-то пошло не так, и сейчас они оба пытались поставить это на место.