There's no Place for Me in These Hallways

*** RYON LAWFORD (feat. Julia Lauren) – Been There Before - Расслабься,- сказал, подмигнув, Франц, выпивая шот текилы. Мюррей стоял, облокотившись о барную стойку, скептически наблюдая за тем, как Мальтизерс делал заказ и как протянул ему шот чего-то супер-алкогольного, на краю рюмки которого была дорожка из соли и лимонная долька. Яко понюхал, моморщившсь, жидкость, и поставил ее обратно на стойку, не намереваясь пить алкоголь, в котором было почти шестьдесят градусов. - Я… я, пожалуй, пас,- пробормотал Яко, не надеясь, что Франц его услышит сквозь бившую прямо в уши музыку. - Детка, ты забываешься,- Франц подошел ближе к Мюррею, буквально вжимая его в высокую стойку, в которую тот уперся поясницей, и указывая взглядом на шот текилы, что стоял на рядом с парнем. Яко поджал губы, покосившись на прозрачную жидкость, а Франц дернул бровями, облизнувшись и сверкнув глазами, когда новенький, вздохнув и зажмурившись, в два глотка опустошил содержимое. Франц одобрительно усмехнулся. На нем была белая рубашка с черным воротничком и рваные джинсы, на ногах были дорогущие черные туфли, а волосы были в каком-то элитном беспорядке, а еще от него, как всегда, пахло (или, как выражался в своих мыслях на этот счет новенький, “несло”) очень пряным и терпким парфюмом, который перебивал все клубные запахи в радиусе нескольких метров. Яко же выглядел… непривычно. На нем были черные кожаные шорты с множеством металлических заклепок, а еще белый топ, застегивающийся на груди на молнии, совсем как девчачий. Еще на Яко были черные ботфорты и яркий макияж: его глаза были подведены стрелками, обрамляющими довольно легкие коричневые “смоки”, в ушах были длинные серьги-перья, совсем как пиратские, только свисали даже ниже груди, привлекая свое внимание. Такие же перья были и в волосах, собранных в низкий хвост чуть сбоку, насколько позволяло каре. Под глазами у него были нарисованы неоново-розовые полосы, которые расходились к висам уменьшающимися точками. На его руках и предплечьях были широкие браслеты, на ногтях - черный лак, а на шее тоже всякие свисающие перья и подвески. Он выглядел совершенно непривычно, совсем как девчонка, и даже Франц не ожидал такого эффекта, когда буквально приказал Яко “явиться на вечеринку в приличном виде”. Ведь это была не просто вечеринка. Это была ежегодная осенняя тусовка, которую посещала самая элита Кобхэма, попасть на которую было равнозначно тому, что подтвердить свой статус и влиятельность. Эта вечеринка не пропускалась никогда, и никогда никто не знал ее местоположение и время, все знали лишь то, что это самое главное событие осени, к которому начинали готовиться еще летом. Нельзя было позволить себе выглядеть хоть чуть-чуть хуже, чем идеально. Это было событие, которое обсуждалось весь учебный год, и то, как ты показал себя на этой тусовке, влияло на твой статус в школе как ничто другое. За месяц, а то и больше до события девушки намекали парням на то, что хотят пойти на этот своеобразный, извращенный осенний бал вместе с ними. Если твоя семья была слишком влиятельной и решала за тебя все твои отношения, то у тебя не было возможности идти на этот бал с кем-то другим, но не с тем человеком, с кем тебя “свела” твоя семья - в глазах отпрысков привилегированных семей Англии это значило бы отвержение будущей помолвки и разрушение всех планов и обязательств, которые возлагала на тебя фамилия. Слухи об этом событии доходили даже до Лондонской элиты. Которая, непременно, узнает, что в этом году осеннее сумасшествие Франц Мальтизерс, один из самых выдающихся женихов Англии, посетил вместе с Яко Мюрреем, парнем, о котором никто не знал ровным счетом ничего. Мальтизерс оглядел Яко с ног до головы, подумав о том, что он выглядит слишком… клубно для человека, который никогда не был на таких тусовках. Мюррей же до сих пор морщился от выпитого - он ненавидел текилу, это был точно не его напиток. - Пойдем,- прокричал Франц в самое ухо Яко, но это не ощущалось криком из-за непростительно громкой музыки, которую Мальтизерс старался переорать. - Куда?- недоверчиво спросил Мюррей, окидывая взглядом клуб и замечая несколько знакомых лиц. Он поражался размаху вечеринки, хотя убеждал себя в том, что давно пора перестать удивляться всему тому, что имеет отношение к Кобхэму. В этот самый момент можно было подумать, что ничего не случилось, что не произошло ничего, что было бы необратимо, с чем нельзя было справиться. Всего лишь переход в новую школу. Всего лишь новые враги, новые странные отношения. Всего лишь подростки. Но никто, кто не бывал в Кобхэме, не смог бы понять, каково это на самом деле. Отдать должное аристократам - они умели развлекаться. Весь клуб, арендованный на эту ночь школой, был украшен золотом. Отовсюду свисали золотые гирлянды, с потолка сыпались золотые блестки, баристы тоже были осыпаны золотой пылью. Золото было везде. Яко не был на более роскошной вечеринке. Конечно, он бы получил больше веселья, если бы не был в роли неприрученной собачкой Франца Мальтизерса, глаза которого стали характерно поблескивать уже через полчаса после пребывания в клубе. Сначала, после первых двух или трех напитков, он прошелся по всему клубу, как истинный принц, здороваясь со всеми и отвешивая комплименты, в то время как Яко все это время плелся за ним, как королевская собачка. У него просто не было выбора уйти, поэтому он стоял во время всех этих фальшивых обменов любезностей чуть поодаль, теребя в руках перья, которые свисали у него по груди. Он лишь иногда вынужденно улыбался, когда Франц - по какой-то неизвестной причине - представлял его другим ученикам в качестве своего “нового одноклассника”. Просто, черт возьми, нового одноклассника. В такие минуты Мюррей еле сдерживал себя, чтобы не заржать. В какой-то момент Яко почувствовал, как клуб перед глазами стал расплываться. “Это… черт возьми… хреново”,- подумал он, наблюдая за Францем, который был сейчас на танцполе с какой-то девчонкой, которая была выряжена, как принцесса из диснеевских сказок, ей-богу. Мюррей был в этих супер-странных отношениях с Францем уже несколько недель, и ему было странно видеть рядом с ним эту недоделанную золушку. Это был уже не первый шот, что обжег желудок Мюррея изнутри. Он повернулся к баристу, решив не смотреть на то, что происходило на танцполе, и попросил жестом повторить. Светловолосый парень в облегающей одежде, осыпанный блестками, подошел к Яко, широко и приветливо улыбаясь. - Воу, парень, смотрю, тебя день не радует,- прокомментировал бариста, покосившись на бокал из-под виски перед странным, но очень, как ему показалось, красивым парнем, который все это время тусовался у барной стойки и в котором было что-то , что подтверждало его принадлежность к Кобхэму, но что его неуловимо выделяло среди остальных.- Виски после текилы?- он приподнял вопросительно брови, наблюдая за Яко, который уже слегка затуманенным взглядом смотрел на опустевший бокал, неуверенно кивнув.- Как скажешь,- вздохнул парень за стойкой, ища на полке самый отборный виски, чтобы налить Мюррею, который опустошил очередной бокал в считанные секунды, сильно поморщившись, жалея, что не попросил разбавить напиток колой - он ненавидел чистый виски. - Чего стоишь, прилипнув к бару, как цветочек,- Мальтизерс подошел к Яко, вежливо продинамив девушку, с которой танцевал. Нетрезвый Яко, который, на его удивление, заказал себе еще алкоголь, привлекал куда большее внимание, а эти перья просто орали о том, что их надо полапать, как, впрочем, и самого Яко. - Что мне еще делать,- немного пьяно усмехнулся Мюррей, вертя в руках пустой бокал, где-то на периферии сознания подумав о том, что Мальтизерс, должно быть, тоже уже далеко не самый трезвый человек в клубе, если сравнил его с каким-то гребаным цветочком. - М-м-м, не знаю... Пойдем танцевать,- Мюррей протянул Яко руку, на которую тот очень недоверчиво покосился, не выпуская из своих рук стеклянный бокал и не собираясь, если честно, никуда идти. - С чего бы мне идти с тобой… танцевать? Еще и на людях,- после недолгой паузы он все же перевел глаза на своего “хозяина”, от которого еще сегодня уехал под самое утро. - Потому что… мне хочется?- с вопросительно-издевательской интонацией ответил Мальтизерс, подав бармену знак, что пора бы сделать рефилл его напитка, которым был чистый коньяк неизвестно сколько летней выдержки. Яко с упреком посмотрел на школьного лидера, который все еще протягивал ему настойчиво руку, будто и правда приглашал на танец на каком-то балу, на что Мюррей закатил глаза и все же протянул руку в ответ, дав утащить себя в самый центр танцпола и вытворять самые дикие и безрассудные вещи, о которых он решил подумать позже. Если быть честным, то Мальтизерс понятия не имел, как себя вести. За него говорил алкоголь и его желания. Он просто обнял Яко, притянув к себе и никуда не отпуская, давая музыке взять над ними контроль, Его лоб соприкоснулся со лбом новенького, и руки Яко оказались на шее Мальтизерса, в то время как Франц держал его поперек спины, пытаясь своими губами найти его губы, но все же с ними не соприкасаясь, скользя по щекам и шее Мюррея, блуждая руками по его тонкой спине и в какой-то момент даже позволяя себе опуститься ниже поясницы. Яко не знал, что происходило. Он просто не понимал, почему Франц Мальтизерс сейчас прикасался к нему во всех доступных ему местах не просто ночью, когда никто не мог их видеть, а на людях; почему, как казалось самому Яко, половина школы, что была на вечеринке, глазела на него, окидывая недоуменными и - если не показалось Яко - завистливыми взглядами, хотя он не сделал ровным счетом ничего, чтобы стать предметом зависти. Да, он догадывался, что быть близким с Францем Мальтизерсом все же за многое считалось, но он не был с ним близок в том… смысле. В смысле, он был, еще как был. В самом извращенном и перевернутом понимании, но об этом никто не знал и не мог знать. То, что происходило за закрытыми дверьми спальни Мальтизерса, было тайной за семью печатями. Прекрасной, больной, сумасшедшей тайной. Вообще, Яко думал, что готов был отдать это все, отдать это больное общение и самого Франца любой его фанатке, если бы кто-то только пожелал поменяться с ним местами. Ведь никто не знал, что скрывалось за этим всем, что скрывалось за фееричными сценами, которые они с Мальтизерсом устраивали в школе, и за этим безумным общением. Со стороны многие думали об этом всем как о бешено увлекательной игре, и мало кто видел в Яко жертву, судя очень поверхностно о том, что происходило и думая, что новенький прибедняется, ведь ему довелось попасть в элиту сразу, как только он переступил порог школы, пусть и таким способом. Многие глупо и наивно полагали, что быть игрушкой Франца Мальтизерса - это круто. Мюррей же так не считал, потому что еще ничто в жизни его так не сводило с ума в самых больных и неадекватных смыслах. Но в какой-то момент, в тот самый момент, когда руки Франца прижали его особенно сильно, когда сквозь все это безумие он почувствовал на своей шее его дыхание, в тот самый момент, когда музыка ударила так сильно, что это можно было ощутить грудной клеткой - Яко сам не заметил, как в его сознании пронеслась мысль о том, что он бы ни за что не променял этот момент и не согласился бы отдать его никому другому. - Все на нас… смотрят,- громким голосом сказал Мюррей, смотря куда-то за плечо Мальтирзерса, который танцевал так уверенно, будто совершенно точно знал, что все взгляды были прикованы к нему. Он и знал, и его это совершенно не смущало. - И что?- промурлыкал Франц в ухо Яко, который перестал ловить ритм музыки, оглядываясь и встречаясь глазами с пристальными взглядами. - Просто… - Просто не смотри на них,- Франц еще сильнее прижал к себе Яко, глубоко садясь в очередном безрассудном плие, давая понять всем и Яко в том числе, как мало его сейчас волновало чье-то мнение.- Просто танцуй, зверушка. Просто лови ритм,- эту фразу Мальтизерс буквально прошептал Мюррею на ухо, и тот его услышал. Не просто услышал через оглушающую музыку, а услышал… будто сердцем, расслабившись в своих движениях и став танцевать не только так, будто он принадлежал Францу, но и будто Франц принадлежал ему. Он стал расслабленнее, его движения стали свободнее. Он сам еще сильнее обнял школьного лидера, хотя не должен был этого делать, и даже прижался к нему щекой, поднимая руки вверх, взмахивая волосами и перьями, которые постоянно цепляли внимание Франца. Они танцевали, словно забывая о том, что были сейчас не в особняке Мальтизерса и что сейчас на них действительно смотрел весь Кобхэм. Будто не было никакого пари, будто не было Рошель, будто не было этих дурацких обещаний и гордости. Будто не было ничего, и были только их руки, и эта музыка, и сегодняшняя ночь, и усыпанные золотом опьяненные тела, которые сейчас хотели друг друга так же, как и в любую другую их проведенную вместе ночь, но которые не могли выходить за рамки своих ролей, которые обязаны были играть на публике. Аннабэль Стэллинг сидела за центральным столиком, как королева. На ней было изумрудное платье, переливающееся самыми настоящими камнями, с очень красивым разрезом, доходящим даже чуть выше, чем до середины бедра, и открывающим ее стройные, модельные ноги, на которых были невообразимой высоты шпильки, а волосы были собраны в высокий, слегка растрепанный светлый хвост, который давал возможность видеть массивные изумрудные серьги, свисающие к плечам и завершающие этот богатый образ. Очередная девушка подошла к Аннабэль, робко прося сфотографироваться с ней, на что Стэллинг весьма высокомерно улыбнулась, поджимая свои пухлые губы, покрытые глянцевой красной помадой, кивая и забирая у девушки телефон, делая фотографию и отдавая его обратно, натянуто улыбаясь в ответ на комплименты и всем своим выражением лица намекая, что кому-то пора уходить. - Сложно быть Аннабэль Стэллинг,- слегка издевательским голосом протянул Винстон, сидящий за одним столиком с подругой, перекинув руку через шею Миланы Уорблер, которая скучающим взглядом обводила клуб, думая только о том, поскорее бы это все закончилось и она могла пойти домой. Ее совершенно не привлекали подобные мероприятия, где все мерились своим статусом и что-то там друг другу доказывали, и, если бы не Рошель, ее бы вообще не было на этом балу. - Легко быть только лохами,- констатировала факт Бэлл, отпивая через трубочку свой коктейль, вызывая у Рошель смешок и переводя свой взгляд на парочку в центре танцпола.- Какого черта они творят? Франц упал, или как? Но, черт возьми, этот новенький горячий, кто знал, кто знал… - поделилась своими мыслями школьная королева, переводя взгляд на испепеляющего взглядом танцпол Рошель, который явно не разделял ее мнение по поводу Мюррея, который казался ему выряженным, как нелепая проститутка.- Кстати, Вин, что там с вашим пари?- Стэллинг задала этот вопрос, просто поддерживая беседу за их столиком, и, возможно, она была уже достаточно пьяная для того, чтобы не подумать, как на это может отреагировать Рошель. - О, Бэлл, сегодня особый вечер,- с напускной важностью огласил рыжеволосый, вставая и вытягивая руку с бокалом, делая тост.- Давайте выпьем, мои дорогие дамы,- он склонился к Бэлл и Милане, целуя их в щеки,- выпьем за то, что сегодня нас ждет,- с коварнейшей улыбкой выдал Рошель, поднимая бокал и ожидая, что девушки вытянут свои, касаясь ими бокала Винстона и издавая характерный звук бьющегося стекла.- Сегодняшний бал запомнится всем, обещаю,- с этими словами Рошель сел обратно на диванчик, вальяжно закидывая ногу на ногу и тоже переводя свой взгляд на безрассудно танцующих парней, проклиная этот момент и Яко Мюррея. - Что должно сегодня произойти, Рошель?- спросила на самое ухо Милана, воспользовавшись тем, что к Аннабэль подошел пофлиртовать очередной поклонник, с которым девушка, возможно, покинет этот бал, если парню повезет. - О, это сюрприз,- Рошель растянут губы в неприятной улыбке, целуя девушку, чтобы та не задавала больше вопросов, и слегка размазывая ее помаду розовато-персикового оттенка, и теперь ее губы выглядели так, будто она сосалась час, не меньше. - У тебя такое выражение лица, будто ты сейчас подожжешь весь этот клуб,- оповестил Рошель подошедший к столику Кристиан, который галантно поцеловал руку Стэллинг, отгоняя от нее ухажера одним только своим появлением, и протягивая руку Милане, которая оторвалась от губ Рошель и протянула свою руку в ответ, смущаясь поведению Кристиана, который всегда ей симпатизировал в самом невинном смысле этого слова. Он казался ей классным, но этих чувств явно не разделял Винстон, считая Грэнхэма чуть ли не своим врагом, потому что тот всегда не только был на стороне Франца, но он был с ним, что разворачивало игру на сто восемьдесят градусов. - Тебе-то откуда знать, педик,- весьма беззлобно, насколько это вообще было возможно, бросил Рошель, закатывая глаза и наблюдая за тем, как русоволосый сел рядом с Бэлл, которая провожала взглядом парня, которого спугнул Кристиан. Сам Грэнхэм никак не прокомментировал провокационные слова Рошель, предпочитая в ответ просто круто выглядеть и широко улыбаться. Он знал, что сегодняшний вечер должен был очень плохо закончиться, и старался наслаждаться им, пока все не пошло ко дну. Винстон посмотрел на часы, будто что-то сверяя, что не ускользнуло от внимания Кристиана и других сидящих за столиком, и в ответ на заинтересованные взгляды рыжий парень, чьи волосы сейчас были просто достойны рекламы, загадочно улыбнулся: - Скоро время шоу,- он дернул бровями, отпивая из своего бокала и делая характерный жест официанту, прося повторить. - Рошель, давай без глупостей?- попросил его с серьезной интонацией Кристиан, переводя взгляд туда же, куда снова устремил свой взгляд Винстон - на танцпол. В ответ на это школьный лидер лишь, не глядя на самого Кристиана, спросил с забавой на лице: - Кто же глупит, ma chérie?- эта фраза прозвучала издевательски, в ответ на что Грэнхэм только вздохнул, наблюдая за Францем, чьи руки сейчас обвивали шею новенького, которого не все даже сразу узнали. В своем этом наряде, с макияжем, этими перьями он выглядел… достойно Мальтизерса, и это было безумно странно признавать, но действительно так и было. - Франц?- Яко попытался в очередной раз перекричать музыку, обращаясь к Мальтизерсу, который отрывался с закрытыми глазами, ориентируясь в пространстве только потому, что не отпускал новенького, служившего его ориентиром.- Какого черта мы творим?- резко останавливаясь, еще громче крикнул Мюррей, заставляя школьного лидера тоже остановиться и открыть глаза, уставившись на новенького, к виду которого он никак не мог привыкнуть и которого просто катастрофически хотел. За спиной Яко он сфокусировал взгляд на Рошель, с которым столкнулся глазами, и это вызвало у Франца машинальное желание посмотреть на часы. 23:35. Он с полминуты колебался, гипнотизируя циферблат и игнорируя красивые глаза Мюррея, в которых застыл немой вопрос и протест. Он лишь схватил новенького за предплечье, потащив куда-то в сторону выхода, не давая Яко успеть возмутиться и задать хоть какие-то вопросы. Франц притащил его в уборные, не особо разбираясь в том, были там люди или нет, просто прижимая Мюррея к стене и начиная покрывать его всего поцелуями, грубо проталкивая язык в его рот каждый раз, когда парень пытался задать хоть какой-то вопрос. Они целовались страстно, глубоко, болезненно, и Яко не отпускала мысль, что с этим поцелуем Франц передает ему какое-то послание и будто… извиняется? Бред, должно быть, Мюррея совсем уже припараноило и алкоголь вдарил в голову. - Беги,- шепнул между поцелуями Франц, на что Яко даже не сразу отреагировал, подумав, что ему почудилось. - М-м-м?- он невнятно пробормотал, продолжая подставлять свою шею поцелуям Франца, который от него просто не в состоянии был оторваться. - Скоро… скоро полночь, и это… не та… сказка… о Золушке,- сбивчиво пробормотал в ответ Мальтизерс, честно пытаясь найти в себе силы оторваться от этой соблазнительной шеи и выгнать Мюррея из клуба, пока не случилось непоправимое. - Ты о чем, Франц?- Яко оттолкнул от себя школьного принца, смотря на него ничего непонимающими глазами и замечая, что брюнет смотрит ни на что иное, как на его припухшие от поцелуев губы. - Уходи, Мюррей, прошу,- он сказал это с таким надрывом, при этом прижимаясь к самому Яко, что тот вообще запутался. - Что… - Пари, Яко. В полночь… - Что-то случится, да?- слова Яко доносились до Франца словно сквозь вакуум. Музыка, что завоевывала весь клуб, была приглушена в уборных, и это, если честно, ни черта не помогало, а только нагнетало атмосферу. Мальтизерс ничего не ответил, только кивнув, и Яко посмотрел куда-то в потолок, поджимая губы и странно моргая, пытаясь не дать скатиться слезинке с его глаз.- Я не уйду,- он перевел уверенный взгляд на Франца, заставляя того растерянно отступить, пытаясь справиться с тем бредом, который сейчас говорил явно ничего не понимающий Мюррей. - Яко… Яко, беги, ты сумасшедший?- Франц протянул к нему руки, встряхнув новенького со всей дури, вымещая в этом жесте всю злость на ситуацию в целом и особенно на упрямость Мюррея. Франц сейчас спасал утопающего ценой своей же жизни, репутации, имени и всего прочего вообще, а этот дурак не хватался за брошенный ему круг.- Не делай все хуже, беги, черт… - Я только сделаю хуже, если сейчас убегу,- Яко перехватил руки школьного лидера, зажимая их в своих и чувствуя, что Франц сейчас явно психовал больше самого Мюррея, и это не сулило ничего хорошего. Но было одно НО.- Ты прав, это не сказка о Золушке, и именно поэтому я не могу сейчас убежать, Франц. Я… Я позволил себе в это все ввязаться, и я не знаю, какую невразумительную херню вы сейчас задумали, но… но я точно знаю, что если я сейчас уйду, то хуже будет не только мне. Я прав?- он заглянул в серые глаза Франца, которые еще никогда не видел такими растерянными.- Прав,- Яко тихо шепнул, отводя глаза и понимая, что сейчас был именно тот момент, когда на него наставили дуло пистолета, а потом сами протянули ружье Яко, давая тому возможность сбежать. Но Мюррей знал, что если противник так поступал, то, как только Яко сбежит, его враг сам засадит себе пулю в лоб. Яко Мюррей не мог позволить Францу Мальтизерсу это сделать. Да, это был просто диагноз, но он правда не мог. Тогда следующая пуля была бы, непременно, его. Он сверил часы, 23:40. - Яко Мюррей, какой же ты дурак,- Франц прислонился лбом к его лбу, совершенно неожиданно всхлипывая, обхватывая руками лицо новенького, который выглядел сегодня слишком потрясающе для того, что его ждало. - Я знаю, но… Я просто не могу по-другому, Франц. Я знаю, что будет значить мой уход. Он будет значить твой проигрыш, а я не могу этому позволить случиться, потому что… - Нет! Придурок больной, даже не вздумай мне этого говорить,- Мальтизерс испугался слов, которые мог сейчас произнести новенький, даже больше того, что грозило случиться в полночь. Он готов был сам сейчас сорваться на истерику, лишь бы не услышать того, о чем он догадывался. Он знал, что чувства, которых он никогда не испытывал, в один день станут его проклятием, но это обернулось бы полной катастрофой, если бы проклятие настигло его сегодня.- Не… - Я влюбился в тебя, Франц,- Яко перебил школьного принца, заставляя того замолчать, а прозрачной слезинке, знаменующей начало конца, скатиться по его щеке.- Влюбился, аморальный ты ублюдок, и ты это знаешь,- он улыбнулся так, как улыбаются самые счастливые люди, которые при этом знают, что это последнее счастье в их жизни, и сейчас их ждет что-то неизбежное и сумасшедшее, что разрушит их как людей, как личности, но они, по крайней мере, успели испытать в этой жизни что-то прекрасное и волшебное, не поддающееся никакому описанию и объяснению. Что-то, что в итоге и становится их гибелью. - Я…- Франц не знал, что сказать. Те слова, которые отражали бы его состояние души… он сам не знал, какого черта с ним не так, но он не мог их произнести. Они были будто проклятыми, и Мальтизерс никогда не мог никому их сказать, не превратившись в прах в следующее мгновение. Его поражала смелость и безрассудность Яко. Его поражало, что этот мальчишка делал и говорил то, на что сам Франц никогда бы не решился. И это поражало, поражало то, насколько новенький был сильным, намного сильнее самого Мальтизерса, хотя всем вокруг казалось обратное. - Я знаю,- только и ответил Мюррей, беря руки Франца в свои и отстраняя его от себя.- А теперь время для тебя быть Францем Мальтизерсом,- он невесело усмехнулся, целуя парня в висок и отпуская его руки, делая шаг в сторону, потому что назад шагать было некуда - там была только стена. Школьный лидер с неимоверной печалью в глазах посмотрел на Яко, который, натянуто улыбнувшись, собрался на выход из уборной. - Яко?- он все же окликнул парня, который не стал оборачиваться, а просто замер, выжидая вопроса.- Почему? - Что почему?- Мюррею сложно давались слова из-за кома, который встал в его горле, но который и не давал ему сейчас как девчонке разрыдаться. - Почему ты это делаешь?- Франц действительно не понимал. Он не понимал свои действия, которые никогда бы себе не позволил, но еще больше он не понимал Яко Мюррея, который не поддавался никаким законам логики и самосохранения. - Я неправильный, помнишь?- на этих словах он все же обернулся на Франца, а затем с невеселой усмешкой вышел в царство музыки и алкоголя, направляясь прямиком к барной стойке, потому что пара коктейлей ему явно понадобились бы, учитывая то, что полночь должна была наступить через пятнадцать минут. Пятнадцать минут. Яко знал, что через пятнадцать минут что-то навсегда изменится, как изменилось в тот день, когда он переступил воистину проклятый порог Кобхэма.