There's no Place for Me in These Hallways

*** Lorde - Everybody Wants To Rule The World Все произошло за секунды. За три секунды до застыли все взгляды. Рошель перевел свой коварный взгляд с дорогих часов на сцену, около которой стоял Франц, в этот момент отходящий от новенького, и выражение его лица напоминало в этот момент выражение какого-то короля перед войной, а вслед ему тоскливым, но отчего-то уверенным и сильным взглядом смотрел Яко Мюррей. Аннабэль Стэллинг задержала свой высокомерный взгляд на Милане, которая смотрела с беспокойством на Рошель, на которого смотрел и Кристиан, у которого что-то неприятно сжалось в груди. Цепочка взглядов замыкалась. Они все смотрели друг на друга, и каждый вкладывал во взгляд что-то свое. Они все были роскошно одеты и неприлично богаты, но ни у одного из них во взгляде не было чего-то такого, что можно найти во взгляде бродяги, которому улыбнулись. В их глазах не было какой-то простой, человеческой, возможно, даже наивной радости. В них вообще плескались какие-то странные эмоции. За две секунды до Мальтизерс не зашел, а запрыгнул на сцену, подтянувшись на своих худых, но подкачанных руках, садясь на нее и тут же поднимаясь, подходя к стойке с микрофоном, находя взглядом в темноте клуба глаза Рошель, которые ухмылялись, хоть и вся мимика на его лице будто застыла, и это выглядело впечатляюще. За секунду до Яко моргнул, и по его щеке незаметно для всех скатилась слеза, чуть смазывая розовую неоновую полоску, которая была нарисована под линией нижних ресниц, после чего с его тонкого лица словно пропали все эмоции. Милана Уорблерс набрала в легкие воздух, не успев выдохнуть, а Франц задержал дыхание, растягивая уголки губ в фальшивой, но убедительной улыбке. Все произошло за секунды, словно в съемке замедленного действия. Яко кто-то дотронулся увесистой рукой до плеча, протягивая ему из-за спины небольшой желтоватый конверт. Франц сделал разделяющий его и стойку шаг, дотрагиваясь до микрофона, который тут же характерно заскрипел. Уорблерс в этот момент перевела взгляд на Рошель, который смотрел не отрываясь на Мюррея, выжидая. Яко взял протянутый ему конверт и достал вложенную в него фотографию с запиской, и его взгляд сверкнул самой неподдельной ненавистью и даже каким-то раздражением. Он закатил глаза и резко обернулся в сторону зала, находя взглядом рыжеволосого, который сейчас выглядел как довольный кот, с энтузиазмом и широченной улыбкой помахав Мюррею, на что тот ответил убийственным взглядом, что, казалось, развеселило Рошель еще больше. Яко с секунду колебался, после чего резко, пафосно и уверенно (насколько ему позволяло сверх нетрезвое состояние) повернулся к сцене, скрещивая руки на груди и отставляя бедро, поджимая свои тонкие губы, как обычно делали королевы школы. Он прикрыл глаза, стараясь сфокусироваться на происходящем, потому что в голове был конкретный туман из-за количества опрокинутых в себя шотов и вообще всей ситуации. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать написанное в записке и еще раз убедиться в том, какой мразью был этот Рошель. - Леди и джентльмены,- голос Франца разрушил шум всех остальных голосов, которые создавали клубную суматоху, и все тут же обратили внимание на сцену, на которой стоял красавчик. Девушки ринулись ближе, наплевав на своих парней. Мальтизерс в этот момент обворожительнейшим образом улыбнулся, вызывая взрыв самого настоящего фангерлинга. Мюррей с интересом и еще какой-то непонятной оценивающей эмоцией за этим наблюдал, закусив щеки изнутри, будто вот-вот готов был сказать что-то лишнее, буквально ощущая спиной взгляд Винстона и сжимая в руке чертов конверт так, что фотография в нем сильно смялась. Школьный лидер, идеальное лицо которого сейчас освещали софиты, выглядел так, будто совсем недавно не было их с Яко разговора в туалете, будто он не предлагал ему сбежать, будто самого Мюррея вообще не существовало, если уж на то пошло. Будто несколько минут назад он чуть не покалечил из-за него человека, будто ничего не стояло сейчас на кону и это вообще была самая обычная клубная вечеринка. Яко поймал себя на минуте какого-то совершенно неуместного в этой ситуации восторга, шумно сглатывая и стискивая зубы, продолжая с прищуром смотреть куда-то на сцену, но стараясь не встречаться взглядом с самим Францем, потому что в нем поселилась какая-то необъяснимая уверенность в том, что этого лучше не делать.- Сегодняшняя ночь обещает быть особенной,- продолжил интригующе брюнет, жестом прося толпу притихнуть, чему все буквально повиновались, на что Яко с иронией фыркнул. В клубе продолжала играть музыка, которую немного приглушили из-за вышедшего на сцену Мальтизерса, и атмосфера была расслабленной и настраивающей на веселье, особенно для тех, кто не знал, чего вообще можно было ожидать от сегодняшней ночи.- Яко?- вдруг без всякого предупреждения позвал Франц, обернувшись в сторону барной стойки и без труда находя взглядом новенького, который выглядел так, что хотелось повалить его прямо сейчас на сцене, стянув эти узкие, облипающие худые ляжки кожаные шорты и посмотрев в его зеленые глаза, на веках которых обязательно осыпалась тушь - что катастрофически заводило - и обязательно сказать ему о том, какой он был “шлюхой”. Эту секундную перемену во взгляде Мальтизерса заметил только Рошель, глаза которого сузились, а руки напряглись, на что Аннабэль кинула короткий непонимающий взгляд, решив сразу забить, потому что догадывалась, что сейчас рыжего вывести из себя могло ровным счетом что угодно, хоть и минуту назад его взгляд горел восторгом и победой. Яко молча смотрел в глаза Францу эти долгие несколько секунд, хотя вот-вот делал все, чтобы избежать этого взгляда, но он просто не мог этого не сделать, когда услышал свое имя, произнесенное этим самым голосом.- Яко, не выйдешь ко мне, на сцену?- назвав имя новенького, Франц протянул в его сторону руку, будто приглашал его на танец, ей-богу. Толпа оживилась, пытаясь найти глазами самого новенького и будто только сейчас вспоминая о споре Франца и Рошель, развязки которого ждал весь Кобхэм, но никто не думал, что это может произойти так быстро. Или эта ночь была очередным испытанием для жертвы пари? Никто не знал наверняка, и все с нездоровым интересом сейчас перешептывались и строили догадки, пока Яко колебался, собираясь с мыслями и думая о том, что ему делать дальше. Взгляд рыжеволосого все так же прожигал его спину, и в какую-то секунду Яко просто сорвался с места, подходя к сцене и смотря с претензией на стоящего рядом охранника, который, не растерявшись, с ублюдской ухмылочкой протянул Мюррею руку, помогая забраться, потому что Яко решил, что ступеньки - для слабаков, взбираясь на сцену примерно так же, как это сделал Мальтизерс, только не без помощи накачанного секьюрити, который не упустил возможности за эти несколько секунд, что поднимал худого Яко, облапать его незаметно во всех возможных местах. Незаметно для всех, но не для Франца, который где-то в сознании сделал пометку, что этот буйвол больше в этом клубе не работает. И вообще никогда нигде не работает, если уж на то пошло. Мюррей посмотрел на охранника, обернувшись и скривив брезгливо губы, в ответ на что тот похабно улыбнулся, что не ускользнуло от в секунды ставшего разъяренным взгляда Мальтизерса, который обернулся в сторону кулис, подозвав к себе жестом кого-то из персонала и что-то ему быстро и тихо сказав, в ответ на что молодой парень только кивнул, и уже через несколько секунд незапланированной гробовой тишины весь клуб наблюдал, как того самого охранника, что поднял новенького на сцену, выводят из клуба, а Яко со сцены отправляет ему самодовольный воздушный поцелуйчик, помахав на прощание и обернувшись к Мальтизерсу с коварством во взгляде. Яко понимал, что это не входило в планы Франца, который обычно прочитывал каждый свой шаг, и весь клуб сейчас был немного ошарашен, но у Мюррея что-то аж замурчало в сердечке от этого поступка. Какая бы херня ни происходила, какой бы хладнокровный и безразличный вид ни принимал Франц, какое бы дерьмо самого Мюррея сейчас ни ждало… Франц только что разрушил если не жизнь, то карьеру этого охранника, который не сделал ничего, кроме как прикоснулся своими руками к Мюррею. Возможно, Яко был просто неприлично пьян, чтобы сейчас действительно этому радоваться, но эта ночь была именно настолько безумной, и изменить этого было невозможно. - Не обращайте внимания,- ровным голосом, ледышки которого вонзались в сознание каждого, кто его слышал, пояснил только что произошедшее Мальтизерс. По залу пробежал шепот и мурашки, а Мюррей не сводил своего особенного взгляда со школьного лидера, который этот взгляд показушно игнорировал. Франц набрал в легкие воздуха, собираясь что-то еще сказать, как убийственную тишину, повисшую резко в клубе, разбили равномерные и тяжелые хлопки, и все направили свои взгляды в сторону вип столов, откуда они доносились. Винстон Рошель сидел, откинувшись на кожаное сидение диванчика, с театральным (или вовсе неподдельным) восторгом наблюдая за происходящим на сцене, понимая, что все пошло просто до абсурдного “не так”, но что безумно, просто до чертиков играло ему на руку. Пока Рошель строил планы, как уничтожить Мальтизерса, Франц уничтожал себя сам своими поступками, которые настолько шли вразрез его репутации и его фамилии, что Винстон не был уверен, какие эмоции вообще испытывает, становясь подобному свидетелем. Мальтизерс незаметно глубоко вздохнул и скептически приподнял бровь, выжидая, что сейчас выдаст рыжеволосый. - Браво,- Рошель сверкнул глазами, и Яко уставился на него с презрительным прищуром, выражая им, как его вымораживало одно только существование этого придурка. Винстон лениво, будто ему это было и впрямь в тягость, поднялся со своего места и медленно подошел к сцене под пристальным взглядом школьников, ни один из которых не решался издать ни писка, молчаливо расступаясь перед Рошель, каждое движение которого было тягучим, нехарактерным для его резкого и взбалмошного характера, что на самом деле только выдавало то, насколько он сейчас психовал. Это не ускользнуло от внимания Уорблерс, которая не на шутку начинала нервничать, буквально вырывая из рук рядом стоящего официанта бутылку с шампанским и наливая себе полный бокал, тут же его опустошая до дна, за чем с ироничной улыбочкой наблюдала Аннабэль, усмехаясь, когда Милана сделала последний глоток, поморщившись. Винстон медленно поднялся на сцену - по ступенькам, как нормальный человек - и встал между Францем, который на него сейчас просто мега неодобрительно смотрел, и Яко, уголок губ которого был презрительно приподнят. - Франц, дорогой мой друг,- Рошель протянул к брюнету руки, кладя их ему на предплечья и приближаясь к его лицу, поочередно целуя в обе щеки, как будто он приветствовал его сейчас где-то во Франции. Толпа в этот момент сошла с ума от приступов оргазма, а Яко жалел, что у него не было в руках ничего стеклянного, что можно было бы разбить о голову противного Рошель. Франц же в свою очередь показушно хмыкнул, выдавив из себя фальшивейшую улыбку, каких у него в арсенале были сотни. Винстон знал, что делать, чтобы публика смотрела раскрыв рот, а Франц охотно этому фарсу подыгрывал. - Какого черта,- все так же натянуто улыбаясь, процедил сквозь зубы Франц, приподняв брови, но сохраняя натянутую голливудскую улыбку, так что, если не слышать их разговора, можно было подумать, что все просто зашибись. - Дай мне ошейник этой шавки,- с этими словами Рошель протянул руку вперед ладонью вверх, выжидающе смотря на Франца и краем глаза замечая прищуренный и озадаченный взгляд Яко, который совсем незаметно пошатывался, а его движения не были такими четкими, как у обычного трезвого человека. - Прости?- нарочито вежливо и спокойно переспросил Мальтизерс, даже прыснув от того, насколько дебильной ему показалась просьба Винстона. - Ошейник. Твоей шлюшки,- легко повторил Рошель, очень мило улыбаясь, и девушки, особенно в первых рядах, все пытались расслышать, о чем эти двое так странно разговаривали, но голоса парней были очень тихими, и никто ничего не мог разобрать. - Ты спятил,- брюнет резко помрачнел во взгляде, на что Рошель только подошел поближе и, дотронувшись плечом его плеча, очень тихо, на самое ухо сообщил: - Франц, ты отдашь мне ошейник. Сейчас. Это был наш уговор. Я даю приказы твоей шавке,- “напомнил” Рошель, делая особое ударение на слове “я”. - О нет, это точно не входило в наш уговор. Мы говорили о проверке, но не об этом. Я не собираюсь плясать под твою дудку. - Считай это проверкой,- парировал Рошель, неопределенно взмахнув в воздухе рукой.- Я отстану, если он даст мне нацепить на себя ошейник. Или будет только хуже,- мрачно заключил Винстон, снова повесив на лицо улыбочку, отходя немного в сторону и скрещивая руки за спиной.- Выбор за тобой, ma chérie. Франц вдруг улыбнулся расслабленно и спокойно, облизнув губы и подойдя снова к стойке микрофона, кладя на нее руку запястьем, как сделал бы какой-нибудь рокер, и ухмляясь, и его ухмылку через динамики услышал весь клуб. - Леди и джентльмены, как я и обещал,- Франц окинул публику тяжелым томным взглядом, в котором черти устроили целую вечеринку.- Эта ночь будет особенной,- на этих словах он щелкнул пальцами, смотря куда-то в пол, и из-за кулис вышел парень в дорогом костюме, вынося серебряный тонкий поднос, похожий на те, на которых подавали чай в дорогом фарфоровом сервизе в домах аристократов. Для тех, кто был не на сцене, могло показаться, что на подносе ничего не было, но все же свисающая с него тонкая черная веревка говорила об обратном. Мюррей уставился на поднос, на котором лежал самый обычный собачий ошейник, и он готов был поклясться, что в этот момент ему ничего так не хотелось, как просто заржать. “Черт возьми, серьезно?- Яко котяшился в душе, и его губы подрагивали от напряжения, сдерживая вырывающиеся наружу смешки.- Они серьезно, что ли? Ошейник? Твою мать, какого… Господи, какие придурки. Придурок, точнее. В жизни не поверю, что это идея Франца. Рошель, идиот… Это же просто жесть”,- Мюррей старался успокоить приступ смеха, ловя на себе непонятливые взгляды рыжеволосого, который, взяв с подноса ошейник, подошел к Яко, который, разглядев ошейник поближе, просто в открытую засмеялся, уронив лицо в ладони и согнувшись пополам. Франц сложил руки на груди, скрестив ноги и приняв весьма расслабленную позу, и если бы Мюррей не закрыл глаза, смеясь, то он заметил бы самодовольную ухмылку на лице Мальтизерса, чего нельзя было сказать о Рошель, который не понимал ситуации, и его это катастрофически выводило из себя. Он сжал еще плотнее в руке поводок от ошейника, подходя вплотную к новенькому и отрывая его руки от лица, грубо схватив за запястья. - Что смешного, шавка?- он со злостью заглянул в глаза Мюррея, который недовольно, но весьма спокойно вывернулся из хватки Рошель, проводя указательным пальцем под глазами, чтобы стереть возможные разводы туши, выводя этим рыжеволосого еще больше.- Я спросил, что смешного?!- Винстон терял контроль, снова хватая Яко за запястье, что Франц изо всех сил старался игнорировать, лишь шумно сглотнув, и можно было заметить, как его челюсть напряглась. Но он не мог. Он не мог сейчас все испортить. “Франц, ты идиот, если честно, но гребаный гений”,- подумал Яко, переведя взгляд на ошейник в руках Рошель и снова чуть не заржав, постаравшись сделать серьезный вид.- “У тебя, скотина такая, всегда был план Б, ты просто проверял меня, ублюдок”,- довольно подумал Мюррей, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Никто в клубе сейчас не понимал, почему новенький так заливисто смеется в такой момент. В то же время все понимали, что Мальтизерс сейчас безумно рискует тем, что Яко может запросто не подчиниться такому публичному унижению, тем более учитывая его какую-то ненормальную реакцию. Нет, реагировать смехом на опасность было вполне оправдано, ведь это естественный защитный механизм, но все же ситуация была совершенно другой. Все прекрасно понимали, ЧТО значил этот ошейник. Каждый в этом чертовом клубе сейчас понимал, что надеть ошейник будет значит отказаться от самого себя и попасть в число десятков жертв, которые прошли ровно через то же самое, демонстрируя свою слабость и полное отсутствие гордости. Надеть ошейник значило сдаться и проиграть. Но они все были неправы. “Если к твоему виску приставляют пистолет, то ты забираешь его, или направляешь на обидчика свой пистолет, или блефуешь - ты делаешь что-то еще из оставшихся 146 вариантов”,- пронеслось в голове Яко, и его лицо в эту секунду стало предельно спокойным и даже умиротворенным, а сам он без слов сделал разделяющий их с Рошель шаг, взяв из рук рыжего ошейник и без слов надев его на себя, разворачиваясь к Винстону спиной и убирая с шеи волосы, чтобы тот мог этот ошейник застегнуть. В клубе воцарилась тишина, какой еще никто не слышал. Сам Рошель с секунду колебался, не врубаясь, что сейчас произошло, и пытаясь предугадать, попадет ли он в капкан, если сейчас застегнет эту чертову застежку и… выиграет пари? Один щелчок. Одна гребаная застежка отделяла его от выигрыша. Рошель, который всегда поддавался куражу и обожал чувство победы, сейчас был на пределе своих инстинктов, которые говорили ему о том, что что-то конкретно сейчас было не так. “146 вариантов. Знаешь, придурок, а я ведь в этот момент и правда проиграл тебе. Проиграл самому себе. По-настоящему. Ведь когда я уже отчаялся найти нужный выход, я, черт возьми, даже не мог предположить, что тем самым выходом будешь ты”,- обратился в мыслях к школьному лидеру Мюррей, и его губы растянулись в какой-то особенной улыбке, которую Мальтизерс не мог заметить, потому что новенький стоял к нему спиной. Все произошло за секунды. Рошель держал в руках кончики ошейника, и Франц не понимал, почему тот оттягивает момент, чтобы их застегнуть и услышать заветный щелчок бляшки, который означал бы его знаменательный выигрыш. Все, кто находился в клубе, с замиранием сердца приковали свои взгляды к новенькому, а кто-то даже достал телефоны, чтобы исподтишка запечатлеть этот безумный момент, о котором слухи будут ходить еще годы. Бармен в золотых блестках взял со стойки конверт, который на ней бесстрашно оставил Мюррей перед тем как подняться на сцену, только что его замечая и вертя его сейчас с интересом и каким-то неприятным чувством в груди в руках, испытывая просто убийственное ощущение дежавю. Милана Уорблерс отвела взгляд, рассматривая плохо видные в темноте стены клуба, а Стэллинг с гордостью приподняла голову, растянув один уголок идеально накрашенных губ в улыбке. Кристиан же подумал о том, что все пропало. - Обещаешь?- совершенно неожиданно и будто невпопад произнес Яко, чуть приподняв голову, разбивая возникшую тишину. - Обещаю,- отозвался Франц, и весь клуб услышал стон Мюррея, которого потянул за застегнутый туго на шее ошейник Рошель, притягивая к себе новенького и ставя его на колени. “И плевать мне на твои угрозы”. *** - У тебя не получится победить его так,- покачала головой Стэллинг, переводя взгляд на рыжеволосого, который сейчас уронил голову в ладони и пытался найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, которая его просто до чертиков напрягала. - Как тогда, черт возьми, я смогу… - Рошель взъерошил волосы, поднимая глаза на блондинку, которая выглядела спокойно относительно ситуации.- Черт возьми, Бэлл, ты обещала помочь, а толку от тебя… - Тебе лучше заткнуться, пока ты не пожалел о том, что собирался сейчас сказать,- приподняв брови, предупредила друга девушка, стряхнув пепел с сигареты, в ответ на что Рошель раздраженно закатил глаза, но все же замолчал, понимая, что Стэллинг окажется в очередной раз права. Еще не было ситуаций, когда это было бы по-другому. - Окей, окей,- выставив ладони вперед, согласился Вистон, заводя руки за голову и проводя с силой по шее, пытаясь снять усталость и напряжение, которое накопилось с момента заключения с Францем пари еще как.- Я слушаю. - Тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь, но ты должен пообещать, что дослушаешь меня до конца. - Обещаю. - Молодец. Дело в том, что этот Мюррей… Он сильный. - В этом, черт возьми, весь поинт, нет?- взъелся Рошель, чуть не подскакивая со скамейки в спортзале, что был уже их личным местом встречи, в ответ на что встретил недовольный взгляд Аннабэль.- Твою мать… Молчу, молчу,- утомленно буркнул парень, подпирая подбородок рукой и упираясь локтем в колено. - В том-то и дело, что это не так. Мы ошибались,- выдержав укоризненную паузу, оповестила его Аннабэль, разводя руки в стороны и делая нервную глубокую затяжку.- Я тебе обещала помочь выиграть, так что слушай меня и слушай внимательно. Слушаешь?- она несильно пихнула другом плечом в предплечье, концентрируя все его внимание на себе и своих словах. - Слушаю,- негромко ответил Рошель, заинтересованно разглядывая какой-то скол в паркете. - Замечательно. Так вот. Яко сильный, и это… Это его главная слабость, Шелли,- Винстон посмотрел на блондинку так, будто она несла просто какой-то вселенский бред, но промолчал, выжидая.- Я имею в виду, что это только сыграет тебе на руку. Он сильный и выдержит многое, если в итоге херня, что с ним происходит, не касается кого-то, о ком он заботится. И наш Мальти входит в число этих людей. Я честно не знаю как… Надо быть больным на голову, чтобы это допустить, но походу у парнишки какая-то версия Стокгольмского синдрома или типа того. Клиника короче. Как бы там ни было, нам это… - Нам это на руку,- пробормотал Винстон, глаза которого забегали, и в его голове начала складываться какая-то еще пока не очень четкая картинка. - Шаришь? Ты можешь просто… - Не оставить ему выбора. - Именно,- блондинка щелкнула пальцами, выставляя указательный в сторону Винстона.- Ты должен поставить его в тупик. В тупик, откуда единственным выходом будешь… - Буду я сам,- в каком-то трансе произнес Рошель, губы которого медленно растянулись в коварнейшем оскале. - Именно. Ты не можешь сделать так, чтобы Франц не подчинил его себе, потому что это от тебя не очень зависит. В смысле… Он вывернет все так, что это будет ПОХОЖЕ на выигрыш, и ты не сможешь ничего с этим сделать. Но ты можешь сделать так, чтобы Яко сам захотел сдаться. - Но он никогда ведь не СДАСТСЯ, да?- с какой-то обреченностью протянул Винстон, заглядывая в светлые глаза Аннабэль, которая облизнула губы, покрытые розовым блеском, и пожала плечами. - Я думаю да. В смысле… я не думаю, что он когда-нибудь сдастся по-настоящему. Он действительно очень сильный, и его не сломать так, как вы ломали всех других. То есть, тебе это как бы на руку, но лишь для публики. Шоу, понимаешь? Его ты выиграешь, да. Но. Между вами ничего не будет решено, и каждый из вас будет знать, за кем остался настоящий выигрыш. Тебе такая фальшивая победа ни к чему,- блондинка усмехнулсь, замечая то, как Винстон напрягся, внимательно ее слушая.- Но есть одно “но”: ты можешь его использовать. Использовать новенького, чтобы…- Стэллинг специально не закончила, давая Рошель, брови которого сейчас были сведены к переносице, а взгляд выдавал мощную мыслительную деятельность, прийти к выводу самому. - ...чтобы сломать самого Франца,- в каком-то трансе произнес Винстон, сам не особо успевая за смыслом произнесенных слов. Они казались настолько нереальными, как если бы ему кто-то сказал, что все, что написано в Библии, действительно правда. Аннабэль ничего на это не ответила, лишь коварно и самодовольно улыбнувшись, наблюдая за тем, как взгляд рыжеволосого меняется из поникшего в боевой и не предвещающий ничего хорошего, каким она и привыкла его видеть. Мысль о том, чтобы сломать самого Франца, действительно граничила с безумием, но это был единственный шанс Рошель поставить нужную ему точку в этих пари. И это было даже лучшим решением, какое он только мог представить. Сама Стэллинг в глубине души не была уверена, блестящая эта идея или обреченная на феерический провал, но другого выхода она сама не видела, а отдавать еще одну победу Францу было просто невозможным, потому что тогда Рошель не получил бы того финала, после которого он смог бы успокоиться и продолжить жить дальше, чтобы его не тяготило их с Мальтизерсом прошлое. Аннабэль не была религиозным человеком, но сейчас она готова была принять любую религию, лишь бы эта идея выгорела и все пошло по плану. Она, конечно, догадывалась, что Бог вряд ли принимает участие в таких морально низких делах, но, в конце концов, на что-то же он должен быть хорош, раз самые грешные люди в него так отчаянно верили? А пока она сомневалась в существовании всевышнего, то готова была взять все в свои руки, просчитывая каждый возможный поворот событий и все шаги судьбы, какие она только могла сделать, пока Рошель все так же коварно улыбался, в какой-то момент резко развернувшись к Стэллинг и в порыве поцеловав ее в губы, тут же отстраняясь и счастливо улыбаясь. Этот спор должен был стать для него лучшим, а потом это все могло гореть огнем.