There's no Place for Me in These Hallways

Когда на тебя направлен пистолет, у тебя есть сто сорок шесть выходов из этой ситуации. Яко Мюррей знал это всегда. Чего он не знал, так это того, что Винстон Рошель попробует отобрать пистолет самого Яко, а в этот момент Франц отдаст ему свой. Аннабэль Стэллинг просчиталась. Слабостью Яко действительно была его сила. Он и правда готов был на все ради тех, кто находил место в его сердце. Таким странным способом, за такое короткое время… Это все было неважно. Важно было то, что таких людей в сердце Яко было всего трое, и Винстон и Аннабэль совершили непростительную ошибку, взяв в расчет только слабость и силу самого Мюррея. Чего они не учли, так это силу этих самых людей. Арчибальд Тенненс, отец Яко и… Франц Мальтизерс. Они все были сильными, сами по себе. Возможно, Мюррей старший и был своеобразным исключением, но на его защите было “обещаю”. “Обещаю” Франца, который никогда бы не соврал Мюррею, и Яко откуда-то это знал на все сто процентов. Он был в этом уверен ровно настолько, насколько был уверен в самом себе. И эту веру Винстон тоже не воспринял серьезно. Он просто… он не знал, что так можно. Что можно безоговорочно верить в слова человека, который поступил с тобой так, как поступил с Яко Мальтизерс. Винстон не знал, что совершенно не имело значения, сколько они знали друг друга. Было совершенно неважно, был ли у них повод доверять. Они просто… это делали. Они просто доверились друг другу, поняв правильно все слова и намеки. И они выиграли. Выиграли в этот самый момент, когда Рошель застегнул ошейник, широко распахнув глаза, осознавая, что он сейчас вовсе не победил. Он проиграл. С н о в а. Вообще, они все сейчас проиграли. Проиграли друг перед другом и сами себе. Винстон проиграл Францу, несмотря на ликующую толпу, которая сейчас одобрительно выкрикивала и свистела, думая, что пари было выиграно рыжеволосым принцем, ведь это ОН застегнул ошейник, а не Франц. В какой-то момент он сам запутался, что именно считается победой в их пари, но то ужасающе тягостное ощущение в груди, которое он испытывал, говорило о том, что инстинкты его не подвели и все пошло под откос. Несмотря на громкую музыку, раздавшуюся в клубе, и блестки, посыпавшиеся с потолка. Несмотря на шантаж и угрозы, несмотря на все искусно выстроенные планы, которые, как оказалось, были построены на фатальном заблуждении. Яко проиграл по большей части самому себе, ведь выход за него нашел совсем другой человек. Тот самый человек, губы которого сейчас растянулись в самой особой из всех особых улыбок, на какие он только был способен. Он проиграл своей вере в то, что ты сам обязательно сможешь найти выход. Его выходом стал другой человек. Франц проиграл всем своим убеждениям. Он проиграл своему неприступному сердцу, своей свободе и уверенности в том, что никто и никогда не встанет перед его фамилией. Он проиграл этому парню в ошейнике, который стоял сейчас спиной к рыжеволосому, который все еще держал его крепко за волосы. Они все проиграли. Это было очередное шоу, фарс, игра на публику, в которой они все были великолепны. Они все, проигравшие, улыбались так, что заставляли всех видеть себя победителями. Возможно, кроме Яко. Возможно, он выглядел в глазах всех, собравшихся в клубе, последним слабаком, очередной пешкой и жертвой игр королей школы. Но это было нет так. Чего не знали все эти люди и чего не знал сам Яко до последнего момента, так это того, что, притворяясь слабым, ты обретаешь власть, какую он обрел сейчас над Винстоном. Да, Рошель понимал, что этот парень не сдался по-настоящему и что победа, настоящая победа все еще была за ним, но в то же время он понимал, что это все совершенно не так, ведь ему никогда не удастся забрать свой приз. Это же в эту секунду осознала и Аннабэль, планы которые рухнули о небывалую веру Мюррея в Мальтизерса. На самом деле, это и была ее самая крупная ставка, но она в итоге стала фатальной. Нельзя, играя, ставить на кон веру в другого человека. Нельзя, играя, ставить на кон любовь. Потому что ты никогда не сможешь оценить ее силу, ты никогда не сможешь знать, насколько человек сильный и насколько, самое главное, сильно это само чувство, что эти люди обернут его против тебя. Главное правило игры - не используй свои козыри. Используй козыри противника против него же самого. Это и сделал Франц. Почти. Он знал, что у Винстона есть козырь - это чувства Франца, которые до этого никогда не были частью этой бесчувственной и жестокой игры. Он знал, что Винстон на этом сыграет. Он знал, что Стэллинг обязательно предложит рыжему использовать чувства Франца против него самого, потому что он знал, что Аннабэль знает главное правило игры. Он знал, что она использует это против Франца. Ведь Франц сделал бы то же самое. А еще он сделал то, чего от него никто не ожидал: всегда нарушая правила, чтобы выиграть, он… не нарушил ни одного. Такие ходы обескураживают противника, ведь когда ты непоколебимо уверен в том, что, чтобы обыграть сильного соперника, который всегда находит лазейки, тебе надо его подставить, ты просто не можешь ожидать того, что этот человек возьмет - и сыграет по всем правилам, и ты просто ничего не сможешь сделать. И это уничтожит все твои угрозы. Кроме одной. Сильный властвует над слабым. Главный закон мироздания, который стоит выше всех других законов. Этому закону подчиняется всё и все. И этот закон знает Винстон, но он никогда его не применял по отношению к Мальтизерсу, потому что это значило бы перейти в с е г р а н и ц ы. Это значило бы зайти так далеко, что уже не было бы пути назад никогда. Это значило бы не приставить пистолет к виску своего когда-то лучшего друга, это значило бы выстрелить в него без предупреждения, выстрелить в спину, даже если бы он до этого поднял руки в жесте, означающем, что он сдался и поднял белый флаг. И Винстон выстрелил. Этого не мог ожидать никто. Ни Кристиан, ни Аннабэль, ни Яко, ни сам Франц - никто. Это был самый подлый выстрел, который, видит бог, если он существует, что сам Рошель ужасно не хотел делать. Но так случается. Так, что человеку жажда мести и победы застилает глаза, и в какой-то момент он теряет свои принципы, идя на ужасные, низкие поступки. В такие моменты, возможно, даже нельзя винить самого человека, потому что он никогда бы не сделал ничего подобного в любой другой ситуации. Но он делает. В один момент человек просто переходит ту самую границу, заходя слишком, непростительно далеко. Сильный властвует над слабым. Франц всегда был сильнее, и, чтобы его победить, Винстону, на самом деле, всего-то и надо было найти человека, сильнее Мальтизерса. И он мог это сделать в любой момент, в любом пари, но он этого не делал никогда, потому что это значило бы перейти ту самую границу. Потому что человек, который был сильнее Франца Мальтизерса, имел влияние в месте, куда мы все когда-то, возможно, попадем. А если не попадем, то нам всем там нашлось бы место. И это не ад. У Яко Мюррея было всего три человека, которые были ему дороги и за защиту которых он отдал бы все. Это были Арчибальд Тенненс и его отец, которые находились под защитой Франца Мальтизерса. Это был сам Франц, который был, казалось, самым недоступным человеком, ни о ком не заботящийся настолько, что это могло бы стать поводом для шантажа. Так до недавнего времени думали все. Недавно для кого-то стало понятно, что такой человек, возможно, в его жизни появился, и оставалось только проверить, насколько бы далеко он зашел, чтобы его не дать в обиду. Но то, что знал только Винстон Рошель, так это то, что такой человек был у Франца всегда, еще даже до появления самого Мальтизерса. Человек, который был на фотографии, которую сейчас протянул Францу кто-то из-за кулис - в точно таком же конверте, в каком дали фотографию и Яко. Только это не имело никакого значения, потому что фотография человека, лежавшая в конверте, предназначенном для новенького, была лишь способом проверки того, насколько Мальтизерс привязался к этому мальчугану и на что был ради него готов. В конверте же, предназначенном для Франца, лежала фотография, которая стала той самой пулей, которую берег до самого последнего момента Винстон. На этой пуле было высечено имя человека, которое не знал никто в этом зале, но которое было способно ранить Мальтизерса намного сильнее, чем самые искусные и убийственные патроны. Джордж Кеннингтон. Имя, не известное в Англии никому. Имя, не известное в Кобхэме. Имя, не известное нигде, кроме госпиталя святого Мартина в Бате на Мидфорд Роад, где содержались такие, как Джордж. Сердце Мальтизерса пропустило несколько ударов, каким-то чудом вспомнив, как застучать снова. Мальтизерс, закатив глаза и поджав губы, со скепсисом и раздражением взяв конверт из рук неизвестного ему, к его удивлению, человека, просто титаническим усилием воли не позволил себе сделать ничего, что выдало бы тот апокалипсис, который обрушился на него, как только он достал из конверта фото, которое было сильнее любых ударов ниже пояса, убийственнее всех пуль и лезвий, больнее любых слов и предательств. Оно было той самой непростительной чертой, которую переступил Винстон. - Джордж совсем не изменился, не так ли, Марти?- расслабленным голосом спросил Рошель, проведя пятерней по волосам и отходя от Мюррея, не опуска при этом поводок. Яко резко обернулся на Франца, за доли секунды понимая, что что-то вышло из-под контроля. Брюнет ничего не ответил, продолжая смотреть на фотографию стеклянными глазами, что обеспокоило Мюррея только еще больше, ведь он совершенно не понимал, что могло быть на этом чертовом кусочке бумаги, на который сейчас смотрел смертельно бледный Франц, который явно еще несколько секунд назад держал ситуацию. Аннабэль сузила глаза, отрываясь от спинки диванчика и выпрямляя спину, нервно сглатывая и нахмуривая брови, не понимая, что сейчас происходит, потому что она явно была не в курсе каких-то поправок в план Рошель. Кристиан стиснул челюсть, неотрывно глядя на ненормально побледневшего Франца и испытывая дикое желание сейчас к нему подбежать и встряхнуть, а еще лучше встряхнуть рыжего негодяя, который явно натворил что-то фатальное, потому что такого выражения на лице школьного лидера не видел никто. Даже Уорблерс смотрела на все это с жутким беспокойством, потому что она знала, что, что бы ни натворил такого Винстон, он обязательно, непременно об этом пожалеет. Зал снова стих. - Какого хрена?- не выдержал Мюррей, всплеснув руками и дернувшись в сторону Франца, но тот лишь выставил руку в предупреждающем жесте, резко переведя на него глаза, а Винстон в этот момент дернул со всей дури за ошейник новенького так, что тот закашлялся от неожиданно перекрытого дыхания и давления на горло. - Не надо… - с хрипотцой выдал Мальтизерс, сделав нервный вздох и кладя фотографию обратно в конверт.- Стой на месте, Яко. - Не командуй моей шлюхе,- сощурившись, возмутился Винстон, и Мюррей хотел было возразить, заорать о том, что это все большой обман и что он никакая не шлюха Рошель, что это все - часть плана Франца, но вот только лицо Мальтизерса говорило совершенно об обратном. - Что тебе надо, Винстон?- Франц нашел в себе силы выпрямиться, сглотнув огромный невидимый ком, подступивший к горлу, и посмотрел на рыжеволосого таким взглядом, каким смотрят на людей, которых ненавидят всем своим существованием, но в которых каким-то чертовым образом оказывается вся твоя жизнь. Никто не знал, что Франц Мальтизерс умеет так смотреть. Он и сам этого не знал. Это все казалось нереальным. - Выиграть спор, Франц,- пожав плечами, как ни в чем не бывало выдал Винстон, наматывая на запястье поводок, заставляя Мюррея мелкими шажками подходить все ближе и ближе. Новенький не спускал взгляда с Мальтизерса, просто умоляя какие-то высшие силы, чтобы он сейчас громко рассмеялся, как смеялся несколько минут назад сам Яко, и сказал ему, что это все какой-то бред. - Ты и так его выиграл,- подняв брови и поджав губы, констатировал факт Франц, которого начинало потряхивать, хотя с виду он казался убийственно спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой. - Нет, дорогой мой. Это ты дал мне выиграть,- поправил его Винстон, подходя ближе к своему лучшему другу и заклятому врагу, игнорируя десятки глаз, прикованные к сцене и к ее главным героям.- Так дело не пойдет. Мне не нужны подачки. Мне нужна победа. Мне нужен мой приз,- вкрадчиво объяснил рыжеволосый, буквально выдыхая эти слова в лицо школьного лидера, который, казалось, не колебался ни секунды ответил: - Забирай,- обреченно, но жутко гордо выдал он, и в этот момент у Яко глаза на лоб полезли, когда он понял, о чем идет речь. - Франц, ты не можешь…- прошептал он, снова пытаясь сделать шаг в сторону Мальтизерса, но Рошель в очередной раз дернул его за поводок, опуская на этот раз на колени. - Знай свое место, шавка,- с презрением прорычал он, сверкнув глазами на Мюррея, который замолчал, сидя на коленях и игнорируя то, что деревянный пол сцены ужасно неприятно царапал колени, явно оставляя следы, на которые ему сейчас было совершенно плевать. Ему вообще было плевать на все, даже на то, что он сейчас уже не в шутку стоял на коленях перед Винстоном, кроме серых глаз школьного лидера, которые казались просто мертвыми. - Ты просто невероятный, Рошель,- с отчаянием и презрением выдал Франц, стараясь не смотреть на Мюррея, потому что просто не смог бы вынести взгляда его зеленых глаз, которые сейчас явно смотрели на него с надеждой и чем там еще угодно, но ни на одну из этих эмоций Мальтизерс не знал, как ответить. Так больно и пусто ему еще никогда не было.- Это слишком даже для тебя. - “Слишком” не бывает, Франц. Ты меня сам этому учил. Забыл?- с издевкой “напомнил” рыжий, в ответ на что Франц только поджал губы, просто не в силах поверить, что это сейчас происходило. - У всего бывает слишком, придурок. - Не у меня,- отмахнулся Винстон, цокнув языком.- Впрочем, это все не имеет значения. Все карты у меня, Мальти. Д ж о р д ж у меня,- с подлой ухмылкой выдал Рошель, в ответ на что Франц просто не сдержался и налетел на него, отвешивая мощный удар по лицу так, что тот аж отпрянул, потянув за собой и поводок, так что Яко показалось, что он еще чуть-чуть и сломал бы шею, если не задохнулся. Зал охнул, кто-то даже вскрикнул. Рошель стоял, согнувшись, схватившись рукой за разбитую губу, сплевывая выступившую кровь, смеясь, что делало его сейчас самым безумным из всех безумцев. Мальтизерс было бросился к Мюррею, желая снять с него этот чертов поводок, как Винстон резко разогнулся, ударяя его в ответ, переграждая путь к новенькому. - Как ты его нашел?- прошипел Франц, уже не делая резких движений. - Это было несложно,- легко ответил Винстон, чуть задирая голову вверх, чувствуя, как из носа тоже выступила кровь, капая на ослепительно чистую рубашку, что выглядело даже не в тему сексуально.- И неважно. Главное, что я нашел. И он в моих руках, Мальти. Так что или я забираю свой приз, или… - Забирай,- снова с непоколебимой уверенностью, не самом деле еле сдерживая истерику, ответил Франц, в ответ на что Винстон на него очень внимательно посмотрел и рассмеялся. - Какой ты милый, Франц. Все это время ты строил из себя гребаную снежную королеву, а на самом деле… Тебя было так просто сломать,- театрально разочарованно выдал Винстон, вызывая у Мюррея желание заехать по его мерзкой роже еще раз пять, хоть он не понимал и ни слова из того, о чем говорили школьные лидеры. Кто такой Джордж и почему это имя производило такой эффект на Франца? На его, как он думал, Франца? Кем был этот человек и что… Яко тряхнул головой, не в силах справляться с собственными мыслями, которых было слишком много, но среди которых не было ни одного ответа. - Забирай свою чертову победу, я сказал, и поклянись, что пальцем его не тронешь,- тоном, каким он обычно разговаривал со своими неприятелями, сказал Франц, вызывая этим у Винстона приступ дикого бешенства. Он просто не понимал, как даже в такой ситуации Франц по прежнему имел наглости вести себя и говорить так, как говорил Франц Мальтизерс. Когда у него отобрали все карты, он все равно вел себя так, как будто делал одолжение, а не проигрывал на глазах десятков людей. - Это слишком просто,- зло выдал Винстон, на что Франц только сощурил глаза, кажется, понимая, к чему ведет Рошель. - О нет, ты его не получишь. Это не обсуждается,- твердо заявил Мальтизерс, подходя к Винстону и беря его за грудки. Рыжий состроил одну из своих самых мерзких ухмылок, даже не пытаясь вырваться, не сводя своего взгляда с глаз брюнета. - Ты чего с него так бесишься?- с забавой в голосе поинтересовался он, приподнимая уголок губ в безумной ухмылке.- Зачем он тебе сдался? - Я сказал, это не обсуждается,- рыкнул Франц, отталкивая от себя Винстона, лицо которого резко сменилось из усмехающегося на предельно серьезное. - Тогда я передам от тебя привет Джорджи. Если он, конечно, вспомнит твое имя,- со злой издевкой выдал рыжий, доставая из заднего кармана айфон и набирая чей-то номер. - Стой,- оборвал его Франц, выставляя руку вперед и все же переводя взгляд на новенького, который быстро поймал его глаза своими и уже не отпускал его взгляда, пытаясь найти в нем все ответы на безумное количество вопросов. И он нашел один. Он понял, о каком призе шла речь. Винстоне больше не нужен был Франц. Ему нужен был Мюррей. Это чертова собака прошарила, что так сделает ему еще больнее. И Яко кивнул. Он кивнул так уверенно, что поразил этим до глубины души Франца, на глазах которого навернулись слезы, которых эти серые неприступные глаза не знали никогда. Франц Мальтизерс сейчас очень быстро моргал, стараясь не дать волю той буре, которая захлестнула его сердце. Он не понимал, почему Яко сейчас давал ему свое разрешение. Он просто не верил в то, что этот человек готов ради него на такое пойти, даже не представляя, почему так вышло. Франц ненавидел себя сейчас за то, что предавал его, что сам отдавал его в руки Рошель, и что Мюррей был на это по какой-то чертовой причине согласен, хотя у него больше не было ни единого повода ему, Мальтизерсу, доверять. Он не знал, кто такой Джордж. Он явно не понимал, что сейчас происходит и в какой момент все пошло не так. Но он готов был пойти на один из самых унизительных шагов ради него. - Почему?- шумно сглатывая, только и спросил Франц, с невероятной печалью и сожалением смотря в глаза новенького. - Ты знаешь,- почему-то улыбаясь ответил Мюррей, после чего Мальтизерс, не отводя от него взгляда, достал на ощупь из заднего кармана зажигалку, поджигая конверт с фотографией и кидая его на пол, рядом с кулисой, которая тут же загорелась, вызывая вскрики в толпе и ажиотаж. Огонь начал безумно быстро распространяться по ткани, грозя вот-вот перекинуться на деревянный пол, и казалось, за эти секунды, которые не срабатывала пожарная тревога, могло сгореть все. Но это было уже неважно, потому что самые главные пожары, которые были сейчас в глазах этих двух людей, неотрывно смотрящих друг на друга, было уже ничем не спасти. Их взгляды говорили друг другу о том, о чем не могли сказать никакие слова. Яко почувствовал, как к горлу подступает ком, а глаза начинают слезиться. Он понял, что это все было огромной подставой, что это изначально и был план Винстона, который их всех обыграл. И пусть он знал наверняка, чем все закончится, хоть он и отдавал себе полный отчет в том, что сейчас по-настоящему проигрывает… он был счастлив. Потому что Франц, хоть и по каким-то непонятным причинам не мог, но хотел его защитить. Его, Яко, которому все говорили, что так не бывает. Что Франц Мальтизерс не способен на чувства и что он - всего лишь его жертва. И это, возможно, когда-то и было правдой. Но кто сказал, что это так и осталось правдой? Неважно, играешь ты по правилам или нет. Неважно, проигрываешь ты или нет. Важно то, кому ты проигрываешь. Яко Мюррей готов был проиграть кому угодно, пока он не проигрывал собственным чувствам, которые, он совершенно точно знал, не могли жить только в его сердце, и подтверждением тому был этот совершенно особенный взгляд серых глаз, которые, Яко почему-то был уверен, смотрели так только на него. *** merry x mas ;)