N.A.me

      Звуки лились волной, мощной и непрерывной, были похожи на резкие, колкие всплески, но, в то же время, были едва слышны. Играла скрипка, так заливисто и неровно, иногда словно срываясь на визг, и все же вызывая неуловимое чувство восхищения. Гнетущая и жутковатая, мрачная мелодия звучала приглушенно, потому что раздавалась из соседней комнаты.       Каждая нота этой музыки, полной какого-то болезненного, страшного надрыва, словно что-то ломала внутри, заставляла дрожать от страха и держала в напряжении. Словно недавних событий было недостаточно для этого...       – Я не знал, что Мику умеет играть, – задумчиво произнес Кайто после продолжительного и весьма неловкого молчания.       – Ее это успокаивает, – немного помедлив, ответила Рин, – Это странно, потому что меня пугают такие мотивы.       Кайто удивленно посмотрел на нее, но промолчал. Ему казалось, что такую девушку, как Рин, ничего не может напугать, тем более простой музыкальный инструмент. Она заметила его взгляд, и спросила, стараясь скрыть волнение в дрогнувшем голосе:       – Как думаешь, он скоро вернется?       Парень опустил глаза, не найдя ответа. Лен ушел уже достаточно давно и не отвечал на звонки, что, как они надеялись, ничего еще не значило. Он отправился на поиски хоть сколько-нибудь полезной информации. Добыть ее он мог в офисе отца близнецов, который занимал не такой уж высокий пост в местном отделении полиции, но, тем не менее, это была единственная возможность выяснить хоть что-то. Поэтому Лен, устав от нескончаемой тревоги, что окружала всех четверых последние часы, предложил попробовать узнать хоть что-нибудь и вызвался навестить отца на работе.       Рин зажмурилась и сдавила пальцами виски, словно в безуспешной попытке справиться с головной болью, собираясь заговорить и силясь подобрать слова.       – Он ведь ничего не боится, ни во что не верит…       Звуки скрипки стали чуть громче, напряженней, быстрей.       – Даже после всего, что произошло, после того, что мы видели, ему все равно...       Мелодия взвилась, будто сжимаясь в пружину перед нападением, перед внезапной трагической развязкой.       – А ведь случиться может, что угодно.       Музыка превратилась вдруг в настоящий взрыв, вакханалию, которая оборвалась на высокой, резкой ноте, и переросла в громкий крик.       Кайто вскочил на ноги почти мгновенно и рванул в комнату, где в одиночестве играла Мику и где сейчас стояла неестественная пугающая тишина. Он почти ждал чего-то подобного, был даже готов к скорой катастрофе, в отличие от Рин, которая поначалу просто сжалась в неподвижный дрожащий комок в своем кресле, потому что не была даже уверена, что услышанный ею вопль прозвучал не только в ее голове.       Однако в соседнюю комнату она вбежала всего через секунду после Кайто, который, чуть ли не снеся дверь с петель, теперь стоял на пороге и с широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Рин выглянула из-за его спины, и первым, что она увидела, была валяющаяся на полу скрипка. Рядом лежал смычок, и от него тянулась тонкая короткая дорожка из крупных красных капель, а чуть дальше застыла тихо всхлипывающая Мику. Она крепко прижимала ладонь к шее, но из раны непрестанно сочилась кровь, и это пугало, завораживало.       Рин подбежала к девушке, обойдя Кайто, и попыталась успокоить ее, чем-то ей помочь, когда раздался голос Лена:       – Что здесь происходит?       Не дожидаясь ответа, он почти оттолкнул со своего пути Кайто, затем отодвинул сестру, не глядя ни на кого, кроме Мику. Оказавшись рядом с ней, он осторожно обнял ее за плечи и вывел из комнаты, не сказав ни единого слова. Но это словно и не требовалось, Мику затихла, успокоившись, в то же мгновение, когда он коснулся ее, и теперь безропотно позволила ему увести себя.       Кайто хотел было последовать за ними, но что-то заставило его обернуться к Рин. Ее лицо почему-то было абсолютно бесстрастно, на нем не отразилось никакой реакции на только что произошедшее, и это неприятно поразило Кайто, так, что он смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. А она не двигалась, даже не моргала и безо всякого выражения уставилась в одну точку, куда-то за спину Кайто, вслед Мику и Лену, которые давно уже скрылись из виду.       Он не знал, сколько времени вот так наблюдал за ней, за ее стеклянным взглядом, устремленным в пустоту. Ему казалось, что ничего, кроме нее больше не существует вокруг, и поэтому он с легкостью заметил, как что-то изменилось в ее глазах. Появилось нечто иное, ее взор сфокусировался на чем-то, судя по всему, ужасающем. Кайто вглядывался все внимательнее и все больше убеждался в том, что Рин смотрит на что-то – что-то за его спиной.       Ему потребовалось немало внутренних усилий, чтобы заставить себя отбросить нелепые беспочвенные страхи и развернуться.       То, что увидел Кайто, заставило его облегченно вздохнуть и приветливо улыбнуться:       – Кайко! Как давно ты пришла?       – Только что, – улыбнулась девушка, окидывая взглядом комнату, – У вас здесь что-то произошло? Я видела твоих друзей…       Только теперь Кайто, вздрогнув, вспомнил о том, что недавно произошло с Мику. Все это на несколько мгновений совершенно вылетело у него из головы, и ему почему-то казалось, словно прошла целая вечность.       – Лучше иди в свою комнату, – резко изменившимся голосом проговорил Кайто.       – Я могла бы помочь… – начала Кайко, но не успела договорить.       – Нет.       Кайко не привыкла слышать такой резкий тон от своего брата, но все же послушно ушла. На долю секунды в комнате вновь повисло неприятное тяжелое молчание, и парень снова сделал шаг к двери, но ему снова пришлось остановиться – на этот раз из-за вопроса Рин:       – Почему ты не рассказывал, что у тебя есть сестра?       Он с сомнением посмотрел на девушку, пытаясь понять причину, по которой она спросила об этом. Она намекала на недоверие? Или интересовалась безо всякого подтекста, просто из любопытства? Ее лицо не выражало ровным счетом ничего, как, впрочем, почти всегда, но в ее голосе ему послышалось что-то необычное, странная напряженность.       – Не знаю, – медленно ответил Кайто, пожимая плечами, – Мы все столько времени проводим вместе, так что порой мне кажется, что все про меня и так всё знают.       Их взгляды снова встретились всего на несколько секунд, и эти мгновения показались ему невыносимо долгими. Помолчав, она тихо, но твердо произнесла:       – Я ничего не знаю про тебя.       Кайто обескуражено моргнул, гадая, как должен отнестись к этому заявлению. Ему хотелось бы знать, что она готова считать его другом. Это, по какой-то причине, было для него важно, однако для нее, очевидно, пережитого ими вместе пока еще недостаточно для полноценной дружбы.       Он попытался подобрать слова для достойного ответа, но Рин мгновенно перевела разговор на другую тему:       – Можешь не беспокоиться за Мику. Лен собирается стать врачом, так что, уверена, он сможет оказать первую помощь.       Кайто сдвинул брови, возвращаясь к размышлениям о том, что случилось с Мику, и спросил, надеясь, что Рин поняла больше, чем он сам:       – Что произошло?       – Не представляю, как это возможно, но, скорее всего, смычок соскользнул и поранил ее.       С этими словами девушка подошла к месту, где до сих пор лежала скрипка и где алели капли крови на полу, присела на корточки и принялась осторожно осматривать все это.       Не выдержав очередного затянувшегося молчания, Кайто спросил:       – Может быть, стоит узнать, как там дела у ребят?       Словно не слышала ни единого его слова, она медленно поднялась, посмотрела ему в глаза и заговорила:       – Не подумай, что я ничуть не испугалась или что мне безразлично, – Рин подошла к двери и остановилась рядом с парнем, – Я почти уверена, что если бы Лен не пришел, мы бы не смогли ничем помочь. Он не растерялся, и Мику, увидев его, сразу успокоилась. Так что, когда они вместе, я могу быть спокойна.       Кайто вскинул брови, не до конца понимая, к чему она клонит. На ее губах обозначилась еле заметная улыбка, и Рин продолжила:       – Во всяком случае, Лен больше всего не любит, когда кто-то мешается под рукой, так что нас рано или поздно все равно бы выставили.       В продолжении разговора она явно не была заинтересована, потому как почти торопливо вышла из комнаты. Кайто последовал за ней почти сразу, но прежде проводил ее задумчивым взглядом.       В том, что чрезмерное беспокойство о Мику было бы излишним, он убедился сразу же. Она спокойно, без каких-либо признаков волнения сидела в кресле, придерживая рукой повязку на шее. Рядом с ней, на подлокотнике, сидел Лен, немного запятнавшийся в крови, и держал ее за руку. Это выглядело настолько естественным и правильным, столько идиллии было в их позах и в их молчании, что Кайто стало почти неловко от того, что им помешали.       Как только Рин вошла, ее брат поднялся на ноги, мгновенно выпуская руку Мику, и, как ни в чем не бывало, заверил:       – Все хорошо.       Рин благодарно кивнула ему, почему-то избегая встречаться с ним ли со своей подругой взглядом.       – Что произошло? – обратилась она к Мику.       – Я не знаю… – пробормотала та, опуская глаза в пол и стараясь сосредоточиться на воспоминаниях, – Не уверена. Я как будто уснула на одну секунду, а потом просто почувствовала, как порезалась. Все очень странно… Я даже не помню, как это произошло.       Гнетущее молчание, ставшее ответом на ее слова, будто бы напугало Мику, и она поспешила оправдаться или хоть как то объяснить:       – Но, наверное, я просто задумалась. Лен очень долго не возвращался, и я просто переволновалась.       – Меня не было чуть больше часа, – без каких-либо эмоций в голосе сказал блондин.       – Это неважно – отрезала Мику, покачав головой, – Произойти может, что угодно. Особенно сейчас…       – Так ты что-нибудь узнал? – перебил Кайто, вспомнив, наконец, для чего отлучился Лен.       Блондин не сразу отреагировал, потому что произошедшее с Мику заставило его на время забыть обо всем, но он почти мгновенно сориентировался с ответом:       – Про место, на котором сейчас находятся эти развалины, нет практически ничего. Судя по всему, эта школа стояла здесь еще до того, как родились родители наших родителей…       – А что там было до этого? – спросила Рин, хмурясь.       – Ничего. А вот еще до этого, возможно, было там какое-то странное заведение, – Лен недовольно скривился, – Но это я узнал только с чьих-то слов, так что, скорее всего, это все выдумки.       – И что же это было за место? – неуверенно задал вопрос Кайто.       Лен помолчал, словно собираясь с мыслями, но Рин ответила вместо него:       – «Глубоко в чаще леса стоит цирк… Все актеры веселы… Их тела странной формы»… – проговорила она, – Это первые строки того проклятья.       – Именно, – мрачно подтвердил Лен, – Это был цирк уродов.       Его слова повисли в воздухе между ними, и каждый старался справиться с нахлынувшим вдруг чувством брезгливого тошнотворного ужаса.       – Рин, ты помнишь, что там дальше? – встрепенулся Кайто, – Какие строчки?       Девушка пожала плечами, не понимая, к чему вспоминать старое проклятье. Однако проговорила, выудив из мыслей осколки воспоминаний:       – Что-то про десять метров… И еще человек с двумя головами…       – Точно! – воскликнул парень.       – Я надеялся, что никто до этого не додумается… – вздохнул Лен.       – Попытайся вспомнить, что потом, Рин... – продолжал Кайто.       – Я была уверена, что помню эти строчки наизусть, – пробормотала блондинка – А сейчас даже не представляю, о чем шла речь дальше.       – Ребята, постойте! – растеряно вмешалась Мику, – Объясните, что случилось…       – Нам нужно вернуться туда, – произнес Кайто, не обращая внимания, – Возможно, если мы поймем, о чем говорится в следующих строчках, то будем знать, что делать.