N.A.me

      Следующий день не принес ожидаемого облегчения и просветления в мыслях. Сказанные Рин зловещие слова все продолжали вертеться в голове, не желая оставлять в покое, и нигде нельзя было спрятаться от этого пугающего предсказания.       Сколько бы ни пытался, Кайто так и не смог сосредоточиться на уроках. Слишком многие вопросы мучили его, слишком пугала ожидающая впереди неизвестность.       И после одного из уроков, когда начались долгожданные несколько минут отдыха, окружающий мир окончательно перестал существовать для него, как случалось всегда, при виде нее. Рин стояла возле окна в коридоре, устремив задумчивый и, по обыкновению, отрешенный взор на серый пейзаж за стеклом. Кайто мгновенно забыл обо всем и, не замечая людей вокруг, стремительно подошел к девушке:       – Нужно поговорить, – выдохнул он, оказавшись около нее.       Она вскинула на него взгляд. Глядя в ее глаза, такие чистые, холодные, такие огромные, широко распахнутые и обманчиво спокойные, Кайто отчаянно пытался угадать, о чем она думает. И, как обычно, не смог.       В конце концов, так и не услышав от нее ни слова, он негромко спросил:       – Как Лен? Он всё ещё сердится?       – Думаю, да, – безразлично сказала она, отворачиваясь.       Как бы ни было привычно слышать полное отсутствие каких-либо эмоций в ее голосе, в этот раз Кайто все же ожидал от нее некоторого, пусть и слабого проявления чувств. Ведь речь шла о ее брате, и такой невозмутимый тон немного сбивал его с толку.       – А ты? Сердишься? – осторожно и словно бы между делом поинтересовался Кайто.       Рин скользнула острым взором по стеклу и снова повернулась к парню, сказав вдруг прямо и довольно резко:       – Ты можешь сразу спрашивать то, что тебя действительно интересует. Без прелюдий.       Да, она определенно была рассержена. Как он и предполагал... Все же, пусть ее реакция не стала для Кайто сюрпризом, он многое готов был бы отдать, лишь бы избежать ее гнева.       – Послушай, я не поддержал его только потому, что на самом деле считаю глупостью просто тыкать пальцем в небо, учитывая, что на кон может быть поставлена чья-то жизнь, – торопливо проговорил он, а затем, чуть помедлив, добавил: – Я только не понимаю, почему ты согласилась на это…       Рин отвела взгляд несколько смущенно, что не укрылось от Кайто и натолкнуло его на сумасшедшую мысль, которую он тут же и озвучил:       – Если только ты не знаешь, чьё имя подходящее.       Девушка едва заметно вздрогнула, ошарашенно уставившись на него:       – Я не знаю, – медленно пробормотала она. – Просто не уверена, что бездействие лучший вариант.       Кайто уже собирался ответить, когда увидел, что к ним с широкой безмятежной улыбкой направляется его сестра. Кайко, как всегда, слегка растрепанная и жизнерадостная, явно не могла и помыслить, что прервет важный разговор, не предназначенный для чужих ушей, а потому определенно имела намерение вклиниться в беседу без лишних церемоний.       Бросив на Рин быстрый взгляд, просящий небольшую паузу, Кайто торопливо обошел блондинку и встал перед сестрой, которая, все так же открыто улыбаясь, спросила:       – Ты опять сегодня задержишься?       – Не знаю, возможно… – немного нервно протянул Кайто.       – Что у вас происходит? – Кайко озадаченно склонила голову набок. – Вечно ходите какие-то загруженные…       – Готовимся к экзаменам, – он выдавил слабую улыбку.       – Помни, если что, ты всегда можешь обратиться ко мне.       – Сомневаюсь, что тут ты можешь помочь… – невесело усмехнулся Кайто и, как бы намекая, что ей пора уходить, легко потрепал сестру по коротким волосам, растрепав их еще больше.       Кайко кивнула ему и поспешила дальше по коридору, лишь раз оглянувшись и помахав рукой на прощание.       Парень снова повернулся к Рин, и удивленно вскинул брови, увидев угрюмое выражение на ее лице.       – Всё в порядке? – недоуменно спросил он.       – Кажется, я завидую вам, – тихо обронила она. – Мы с Леном редко похожи на тех, кто всегда ладит. Похоже, вчера был один из немногих случаев, когда мы были заодно.       Кайто замер, воззрившись на нее едва ли не с умилением. Кто знает, может быть, Рин согласилась с Леном только потому, что хотела поддержать брата?       Однако, судя по тому, каким холодным снова стал ее взгляд, она явно не хотела развивать эту тему, и Кайто, помолчав пару секунд, поинтересовался:       – И что теперь будет?       – Кажется, вчера все сошлись на том, что нужно ещё подумать, – пожала плечами Рин, – Только это и остаётся. Посмотрим, чем закончится этот день. Возможно, ничего не произойдёт, и тогда это будет означать, что всё это время Лен был прав.       – Ты уверена, что это произойдёт сегодня? – осторожно уточнил Кайто.       – А ты сомневаешься? – хмуро ухмыльнулась она.       Он бы хотел сомневаться. Он бы хотел не так безоговорочно доверять любому ее суждению, потому что, по ее словам, ничего радужного их в будущем не ждало. Однако это было не так-то просто – оспаривать ее правоту. Ведь, несмотря на затихающий голос рассудка, он все-таки чувствовал, как и в тот день, когда он впервые переступил порог нового класса – определённо должно случиться нечто, необъяснимое и ужасное.       – Но что, если бы вчера мы всё же сошлись на одном? Если бы мы действительно спустились туда, кто бы осмелился взять на себя ответственность? – быстро заговорил Кайто, забрасывая Рин вопросами, на которые, впрочем, не требовалось ответа, – Мы ведь знаем, что Лен совсем не хотел обвинять Акиту или кого-то ещё. Он всегда подозревал Камуи и вчера, если бы того не было с нами, Лен мог бы и убедить нас в своей правоте, – он сделал паузу, предоставляя ей возможность высказаться, но она молчала, – Ты ведь тоже не доверяешь ему?       – Я даже себе сейчас не доверяю, – негромко обронила она.       Кайто покачал головой, с горечью думая, что все меньше понимает происходящее. Но вдруг он вспомнил еще одну деталь, которую хотел обсудить с Рин.       – Ты с самого начала знала про… – он неловко замолчал, но всего на миг, – Нэру и Хаку?       – Возможно, – коротко кивнула она.       – Откуда? – тут же спросил Кайто, пытливо вглядываясь в ее невозмутимое лицо. – Я, конечно, не уверен, но мне казалось, что такие вещи довольно трудно распознать человеку со стороны.       – Стоит быть лишь немного внимательней, и тогда сразу видно того, кто что-то скрывает, – с едва заметным тихим вздохом ответила Рин, – А вот догадаться, что именно, уже не так просто.       Она снова смогла поразить его, в очередной раз, хотя, казалось бы, он уже должен был бы ждать от нее чего угодно. Выходит, так она вчера и поняла, что Гакупо что-то недоговаривает. Она просто видит людей насквозь.       – И часто ты замечаешь, что люди лгут? – слегка напряженно поинтересовался Кайто.       – Иногда человек сам не догадывается, что скрывает что-то очень важное, – равнодушно сказала Рин. – Тогда распознать невозможно.       Ее лицо, задумчивое и бесстрастное, было обращено к окну, и это позволяло Кайто беспрепятственно рассматривать и изучать ее тонкий профиль. Такая нежная, изящная и слабая на вид, она была на самом деле удивительно сильной, смелой и... холодной. И все же Кайто подумалось вдруг, что он мог бы вечность любоваться ею и тем, как тусклый солнечный свет падает на ее чуть дрожащие ресницы, как серый мир становится ярче и прекрасней, отражаясь в ее голубых глазах. Кайто совсем не понимал эту девушку. Порой, ее странности казались лишь удивительными и почти милыми, но гораздо чаще она пугала его. Однако, вопреки всему, его все больше влекло к этой сумасшедшей.       Школьный звонок разорвал этот волшебный и порядком затянувшийся момент. Настало время возвращаться в класс, в кошмарную реальность.       Едва переступив порог кабинета, Кайто увидел Мику. Она выглядела подавленной, была неестественно бледна, вздрагивала от каждого громкого звука, и, казалось, ее состояние с каждой секундой становится все хуже.       Кайто с трудом оторвал обеспокоенный взгляд от нее и тут же встретился глазами с Леном, который, чуть скривившись с явным и чрезмерным презрением, почти сразу демонстративно отвернулся. Кайто лишь вздохнул и прошел к своему месту.       Минула почти половина урока, когда он смог отвлечься от мрачных мыслей и начал вникать в лекцию, которую монотонно зачитывал учитель. Кайто старательно записывал каждое слово, как и все... кроме Мику. Не сразу, но все же Кайто обратил внимание, что она ведет себя довольно странно – даже хуже, чем прежде. Девушка внимательно смотрела куда-то в сторону двери, больше ничего вокруг не замечая. И, казалось бы, ничего необычного в этом быть не могло, ведь халатность к учебе явно не относится к ряду тех странностей, из-за которых стоило бы тревожиться, однако ее взгляд был сфокусирован, направлен в определенную точку и полон страха. Она не выглядела отрешенной или задумавшейся. Мику смотрела на что-то существующее, что-то видела – что-то, чего не видел больше никто.       Кайто попытался окликнуть ее тихо, чтобы не привлечь внимание учителя, но тщетно. Он собирался сделать вторую, более решительную и отчаянную попытку, но Мику вдруг резко и четко спросила:       – Учитель, можно я выйду? – и, не дожидаясь ответа, решительно выскользнула в коридор.       Кайто, как его одноклассники и учитель, были слегка ошеломлены. Но, тем не менее, урок продолжился почти сразу после того, как за девушкой закрылась дверь.       Кайто поймал вопрошающий взгляд Лена, который, словно только проснувшись, поворачивался то к сестре, то к другу, силясь понять, что происходит. Однако ему никто не мог дать ответ.       В глазах обоих близнецов плескалась паника, когда Кайто умоляюще обратился к преподавателю, едва не подпрыгивая на месте:       – Мне тоже нужно выйти.       – Дождёмся, пока Хатсуне вернется в класс, – почти оскорбленно буркнул учитель.       Но она не вернулась.       Звонок, возвестивший об окончании урока, подкинул всех троих на ноги. Не дослушав заключительных слов преподавателя, Кайто, Рин и Лен почти бегом направились друг к другу.       – Какого чёрта? – нервно рявкнул блондин, все еще надеясь, что хоть кто-то знает причину ухода Мику.       – Мы не знаем, – стараясь говорить сдержанно, ответил Кайто, переглянувшись с Рин. – Я не говорил с ней со вчерашнего дня.       – Мику увидела что-то в коридоре, поэтому ушла, – тихо добавила Рин. – Она явно была напугана, но всё равно пошла.       – И почему она не посоветовалась ни с кем из нас? Она никогда себя так не вела, – нахмурился Кайто.       – Её нужно найти, – явно не услышав ни слова, тревожно пробормотал Лен. – Я попробую позвонить, телефон всегда у неё в кармане.       Он машинально сделал пару шагов назад, нетерпеливо вслушиваясь в длинные гудки. Рин вдруг вскинула взгляд и внимательно осмотрела класс, а затем спросила:       – Где Гакупо?       Кайто приоткрыл рот, но мгновенно понял, что не знает, как отвечать. Как ни старался, он не мог вспомнить, был Гакупо сегодня в классе, приходил ли он вообще в школу. Невзирая на необычную, яркую внешность, этот парень умел быть незаметным, когда сам того хотел. Однако очевидно было одно – сейчас его не было среди них. И это уже было странно, потому что такое поведение Мику и, уж тем более, ее исчезновение Гакупо определенно не стал бы игнорировать. Впрочем, возможно, он уже отправился на ее поиски...       – Кажется, его не было сегодня... – нетвердо обронил Кайто, закусив губу.       – Уверен? – усомнилась Рин, хмурясь.       Он помотал головой, все еще силясь вспомнить.       Лен снова приблизился к ним, и вид у него был совершенно обескураженный.       – Не отвечает, – не скрывая панических ноток в голосе, сказал он.       Вдруг раздалась резкая громкая трель. Телефон в руках Лена требовательно зазвонил, заставив своего владельца вздрогнуть от неожиданности. Увидев имя, высветившееся на экране, блондин торопливо принял вызов, предусмотрительно включив громкую связь.       – Мику, где ты?! – крикнул он.       Послышался шум, сквозь который, словно через заросли, продирался полный ужаса голос Мику:       – Лен, оно идёт прямо за мной!.. – помехи снова заглушили ее слова, а затем до напряженно застывшей троицы донеслось отчаянное восклицание: – Помоги мне!..       Связь прервалась.       Всего на миг повисло молчание, словно стеклянным заслоном отделившее их от окружающего мира. Не было больше ничего – только ее испуганный голос, тонущий в жутком шипящем шуме.       – Я найду её, – решительно отрезал Лен и поспешил прочь.       Рин и Кайто переглянулись, а затем торопливо последовали за ним, нагнав блондина только в коридоре.       Не сговариваясь, они направились в старое здание школы. Никто уже и не думал об уроках и о том, что всех четверых будут искать, ничто – кроме Мику – не имело теперь никакого значения. Именно поэтому они шли сквозь сплошной поток школьников, движущихся в обратном направлении, без разбора расталкивали всех, кто попадался на их пути, будь то ученик или учитель.       Темные развалины нагоняли ужас даже издалека. И тем не менее все трое бегом направились к ним, ведомые лишь одной мыслью – о Мику.       Сегодня кто-то умрёт… Эта мысль разъедала мозги, стучала в голове молотом, просачивалась в каждую секунду через стук сердца, через кровь, несущуюся по венам. Это было невыносимо, время словно застыло, огорошенное, так же, как и эти трое, страхом за девушку – за Мику.       Никто не мог выдавить из себя ни звука, пока они не оказались у входа в здание.       – Нужно разделиться, – немного хрипло проговорил Лен, и это вернуло Кайто к действительности.       Однако он все же не успел заметить, как они разделились. Он не понял, как остался один, и почему-то не знал даже, сколько уже здесь так простоял.       Он мог быть уверен только в одном: нужно идти. Двигаться дальше и искать...       Кайто зашагал вперед, но не осознавал даже, с какой скоростью движется. Как давно он пил? Он вообще ел сегодня?       Голова кружилась, не переставая. Мысли путались, и каждое движение давалось ему с невероятным трудом. Он переставлял ноги, словно во сне, все казалось нереальным, пугающим, запутанным.       Почему так трудно соображать?       Куда подевались остальные? А кто это – остальные? Разве он не один сюда пришел?       Но зачем? Что он здесь забыл? И где выход?       Все вокруг походило на бесконечный лабиринт с множеством поворотов и без единого тупика. А раз нет тупиков, то как понять, что ты движешься нужном направлении? И вообще, какое направление – нужное?       Скорее всего, то, которое ведет к Мику.       Да, нужно было искать Мику. Он точно это знал. Он был почти уверен...       Когда Кайто уже начало казаться, что он окончательно сошел с ума, бродя в этих темных коридорах, до него донеслись чей-то приглушенный оклик. А это значило, что он все-таки не один.       Он услышал свое имя. Кто-то звал его.       Эти голос, этот тон... Он бы ни с кем ее не спутал.       Рин показалась из-за поворота, и Кайто остановился, не сводя с нее замутненного взгляда, словно подернутого легкой темной пленкой.       Он видел, что она растеряна, даже напугана, но был слишком рад встретить ее, и потому почти не обратил на это внимания.       – Кайто?.. – почему-то и теперь, когда она была совсем рядом, ее голос казался глухим, будто у него заложило уши. – Как ты?       Она подошла ближе, но он не мог бы определить расстояние, на котором она стояла. Все было в тумане, предательски расплывалось в его глазах.       Кайто хотел что-то сказать, но не мог, словно забыл, как это делается. Почувствовав вдруг полное бессилие, он рухнул перед Рин на колени, уже почти уверенный, что все это, все происходящее с самого начала – дурной сон, чересчур реалистичный кошмар, который все никак не заканчивается.       Девушка мягко, почти невесомо коснулась рукой его плеча, и время застыло окончательно.       Зачем они здесь?       Кайто не помнил даже этого. Ее лицо, ее глаза, голубые, словно озера, подернутые коркой льда, ее светлые легкие волосы – вот все, что осталось в его мире.       Пока чей-то голос не разорвал иллюзию:       – Мику!.. – не крик, почти шепот, но невероятно отрезвляющий, возвращающий в реальность. – Всё будет хорошо...       Мгновенно все вокруг вновь стало четким, ясным.       Кайто и Рин стремительно обернулись на голос и тут же увидели его обладателя – из-за поворота, от которого их отделяло всего несколько метров, медленно вышел Лен. Он нес на руках девушку, которую все они искали. Мику била крупная дрожь, как в лихорадке, ее лицо было неестественно-бледным, она тяжело, прерывисто дышала, и каждый ее вдох, казалось, может стать последним.       Лен не отрывал от нее больного отчаянного взгляда, и все же было видно, с каким трудом он продолжает двигаться вперед. Его больная, перебинтованная рука тряслась от нестерпимой боли, которую он игнорировал, не обращая внимания ни на что, кроме Мику.       Он явно не замечал даже свою сестру и Кайто, который рывком поднялся на ноги, сжав ладонь Рин в своей и сразу ощутив, как девушка напряглась, готовясь устремиться вперед.       Лен сделал еще пару тяжелых шагов и вдруг, не устояв, рухнул на колени. Однако он и этого словно не заметил – парень продолжал вглядываться в лицо Мику и бережно прижимал ее дрожащее тело к себе, даже очутившись на полу.       Рин вырвала свои пальцы из руки Кайто и нетвердой походкой приблизилась к брату.       – Всё будет хорошо… Мику, я обещаю… – шептал Лен, едва дыша, впиваясь умоляющим, полубезумным взглядом в ее побелевшее лицо.       Позади раздались шаги, но никто, кроме Кайто не обратил на это внимания. Он оглянулся и, почти не удивившись, увидел Гакупо, который бежал к ним.       Остановившись рядом с Кайто, новоприбывший отдышался, попутно оценивая ситуацию и явно не до конца еще понимая, что произошло. Однако он не стал задавать вопросов, только уставился на Мику, словно не в силах был оторвать глаз.       Впрочем, это было не удивительно. Рана не казалась такой уж огромной, страшной, ее почти не было видно. Пряди бирюзовых волос, прежде таких мягких, струящихся длинной нежной волной, сейчас были перепачканы в пыли и грязи, и у корней ярким чужеродным контрастом расплывалось темно-красное пятно. Оно было чем-то диким, словно ненужное, лишнее украшение, оно будто высасывало из девушки все силы, все краски, будто сквозь эту жуткую дыру в ее голове утекала вся ее кровь, вся ее жизнь.       Ей становилось все сложнее дышать, двигаться, даже просто держать глаза открытыми, но она упорно пыталась что-то сказать. Наконец, с обескровленных дрожащих губ сорвались еле слышные слова:       – …видела… я знаю…       Лен будто и не заметил ее попытку заговорить, он обнимал ее здоровой рукой, а второй осторожно убирал спутавшиеся пряди с ее лица, вытирал со лба и щек грязь и кровь. Он что-то бормотал, пытаясь ее утешить, обещал, что все образуется и снова будет, как прежде – хорошо и спокойно. Он говорил, что сможет ее спасти и защитить, вопреки всему, что никто не сможет ей больше навредить... А Мику хватала ртом воздух и шире открывала глаза, силясь сказать что-то.       Рин, вдруг пошатнулась и прижалась к стене, а затем стала медленно сползать на пол. Кайто успел подхватить ее и заметил, что ее щеки залиты слезами и саму ее сотрясает от беззвучных рыданий.       – …я знаю, кто это, – вдруг прохрипела чуть громче Мику, каждый звук выдавливая с трудом.       Все прислушались, внезапно осознав, что именно она хочет сказать, и задержали дыхание.       Не было слышно ничего: ни шороха, ни вздоха. Полная, абсолютная тишина.       Все замерли. Замерла и Мику. Уже навсегда.       Ее глаза, прежде такие лучистые и яркие, потухли, остекленели. Секунду назад в них еще слабо, но отчаянно горела жизнь, а теперь осталась лишь зияющая пустота.       Лен сжал ее в объятиях с тихим сдавленным стоном, уткнулся лицом в ее волосы, пряча слезы. Кайто неосознанно крепче сдавил пальцами плечи Рин и по тому, с какой силой содрогалось ее тело, понял, что у нее истерика. Он стиснул зубы до скрипа, до боли, и обхватил рыдающую девушку руками, прижав ее к себе как можно крепче.       Прошло не больше минуты, и Лен снова попытался подняться, продолжая обнимать бездыханное тело Мику. Однако почти сразу он снова обессиленно осел на пол, а затем повалился на бок, окончательно теряя сознание. Рин рванулась к нему, но ее силы тоже внезапно иссякли, и она обмякла в руках Кайто.       Он поднял ошарашенный взгляд на Гакупо:       – Что это?!       Ответом ему был такой же непонимающий, полный растерянности взор. Гакупо помотал головой и его губы задвигались, словно он говорил что-то. Однако Кайто ничего не слышал – снова. Он почувствовал ту же тяжесть в теле, онемение, вязкость в мыслях. Он словно плыл куда-то, его зрение затуманилось и лицо Гакупо, пытающегося докричаться до него, было последним, что Кайто увидел, прежде чем впасть в небытие.