Глава 17
19 декабря 2016 г., 19:02
6.06.1906
Это невозможно описать словами. Всё, что казалось важным до сегодняшнего дня, теперь не имеет никакого значения. Я не хотела идти на площадь сегодня, хотя знала, что там будет нечто грандиозное. Ведь я ненавижу, когда люди веселятся. Это так глупо и фальшиво. Я оказалась там случайно. И, кажется, это была судьба. Когда их стали представлять, я не могла оторвать глаз. Они не были похожи друг на друга. Они не были ни на кого похожи. Необычайно высокий хозяин цирка, прекрасная дива, близнецы с общим телом, человек-зверь… Все, абсолютно все, смотрели на них с отвращением, выкрикивали ужасные слова, жестоко смеялись, а они только продолжали своё представление. Они самые удивительные. Они самые несчастные.15.06.1906
Уже больше недели прошло с того дня. Больше я не видела их. Город, видимо, до сих пор не может оправиться от представления. «Извращение». Этим словом они называют их жизнь. Они убили бы их, если бы могли найти. Но они не могут. Они ничего не могут. Люди даже не представляют, какими жалкими бывают порой.10.07.1906
. Я нашла их. Прекрасный шатёр скрывается в самой чаще леса. Единственное, что я осмелилась сделать – одним глазком заглянуть внутрь. Теперь я знаю, что их облик – чей-то ужасный эксперимент. Они никогда не были виноваты в этом. Их обрекли на такую жизнь из-за чьей-то прихоти. Они прячутся ото всех. Они боятся. Потому что за ними охотятся. Я не знаю, что предпринять. Я хочу помочь, но боюсь ещё больше напугать их. Что мне делать?17.07.1906
Сегодня я оставила немного еды и денег у входа в их дом. Я видела, в каких условиях они живут, и это самое меньшее, чем я могу помочь. Молюсь Богу, чтобы они не подумали, будто это ловушка. Клянусь, скоро я найду в себе смелость и постучу в их дверь. Дома мне больше делать нечего. Не могу больше жить рядом с этими ничтожествами.30.07.1906
Кажется, люди стали что-то подозревать. Они видят, как каждый день я хожу в лес, и теперь начинают задавать вопросы. Я больше не выдержу. Я могу всё разрушить.5.09.1906
До чего странно теперь держать в руках этот дневник. Перечитывать свои записи и понимать, в каком аду я была всю свою жизнь. Вот уже больше месяца я живу с теми, кто знает, что такое доброта и любовь. Я готова не есть неделями, жить в лесу, в страхе, что однажды нас могут найти, но это лишь малая плата за то, что теперь у меня есть друзья. Я не знаю, что нас ждёт. Я только знаю, что здесь мой дом.16.11.1906
Моя прекрасная подруга сегодня весь день плакала. Кожа на её лице с каждым днём гниёт всё больше. Кажется, она теряет зрение. Мы не можем позволить себе еду, не говоря уже о докторе. Пришлось связать бедного Зверя. Кажется, он сходит с ума от голода. Боже, помоги детям, которых ты так давно отверг…29.11.1906
Хозяин больше не может подняться. Кажется, кости прогнили насквозь и больше не выдерживают такого веса. Теперь мне больше не на что надеяться. Я найду то, что поможет им. Я найду того, кто поможет нам, или сама найду лекарство. Теперь меня ничто не остановит. Я готова даже убить.5.12.1906
Вчера мне всё же удалось заставить одного чудака осмотреть моих друзей. Разумеется, он не переставал морщить нос, пока был у нас дома. Всё было спланировано. Он должен был дать им лекарство, после этого я бы, не задумываясь, прикончила его, чтобы он не смог никому рассказать об этом в городе. Но лечение должно длиться не меньше месяца. «В таких условиях» меньший срок он дать не может. Что ж, придётся оставить его здесь.16.12.1906
Доктор умоляет отпустить его. Говорит, закончились препараты или что-то ещё. Я не верю ему. Он хочет обо всём доложить. Кажется, теперь он понял, во что впутался. Нет, его никто не отпустит.25.12.1906
Он сбежал. Всё кончено. Мы не можем уйти отсюда. На это просто нет времени. Скоро за нами придут. Остаётся только вновь молиться Господу. Ведь сегодня Рождество.--.01.1907
Я нашла этот дневник на пепелище нашего дома. Удивительно, какой силой может обладать огонь. Это одна из немногих вещей, что уцелели. Эта старая тетрадь. Их больше нет. Их убили. Их уничтожили эти жалкие трусы. Почему же я до сих пор жива? Почему они сохранили мне жизнь? Ведь я была самой ужасной… Я была единственным монстром среди них. Ничего больше нет. Только этот дневник. И эти ужасные небеса.--.01.1907
Я отомщу. Клянусь, я отомщу им всем. А затем я верну моих друзей. Я сделаю всё для этого. 26.01.1915 Впервые за восемь лет я снова открываю этот дневник. До этого момента мне было нечего сказать. Я едва ли могла представить, сколько ещё мне осталось до достижения цели. Теперь я знаю, как вернуть к жизни моих несчастных. Одна цыганка, что приютила меня у себя в домике за болотом, научила меня многому. Это не наука. Это даже нельзя назвать магией. Это нечто большее. Однажды меня сожгут на костре. Я это точно знаю. Я это видела. Но ничего на этом не кончится. Сегодня вечером одного доктора найдут в полном оцепенении. Он не погиб, как все те трусы из старой деревни. Он припасён для кое-чего более важного. После моей смерти один несчастный зайдёт в эту комнату, где я собрала всё, что осталось от нашего чудесного дома, и увидит странный текст. Если он вспомнит моё имя и впишет его, всё будет кончено. Но он не вспомнит. Никто никогда не помнил. После этого невинная душа впадёт в полное оцепенение, а мой старый знакомый таинственным образом вернётся к жизни на радость своим близким. Вот только это будет не он. Его тело станет всего лишь сосудом для моей души. Если же жизнь в его теле не продлится, сколько понадобиться, то придётся ждать следующего отважного, который найдёт это место. Его задачей будет вписать имя того, кто готовится стать сосудом. Всех остальных забредших будет ждать незавидная судьба проклятых. Они будут гадать, кому досталась честь продолжить моё дело, вписывать имена. И стоит им допустить ошибку – один из их знакомых будет вынужден попрощаться со своей ничтожной жизнью и уступить своё тело для одного из моих друзей. Каждый день их жизнь будет подвергаться опасности, но самое главное – постепенно они сойдут с ума, пытаясь понять, кто на самом деле стал носителем моих идей.
