N.A.me

      Дневник лежал на коленях у Рин, старинный и ветхий, словно готовый рассыпаться от малейшего неосторожного прикосновения и рассказавший только что ужасающую, невероятную, жуткую историю из далекого прошлого. Все четверо находились в комнате Кайто, укрывшись здесь, словно в собственной осаждаемой тенями крепости, от всего мира, враждебного и проклятого.       Лен сидел рядом с сестрой, завернувшись в одеяло и сжимая побелевшими пальцами кружку с давно остывшим чаем. На его бледном лице не отражалось никаких эмоций, лишь болезненная обреченность. Пока Рин зачитывала вслух события, описываемые на выцветших, пожелтевших от времени страницах дневника, Кайто внимательно и незаметно наблюдал за его реакцией, но он не выказал никаких эмоций, словно даже не слушал. Как, впрочем, и Гакупо, который с непроницаемым видом сидел чуть в отдалении от остальных.       Однако именно Лен заговорил первым после недолгой напряженной паузы:       – Собственно, ничего нового это не дало…       Кайто невольно поморщился от холодного безжизненного тона друга, но не согласиться с этим заявлением не мог. Они и раньше знали, что туда нужно вписать имя «невинной души», а подсказок, кто бы это мог быть, в дневнике не оказалось.       И всё же Кайто негромко сказал, словно пытаясь оправдать старания Гакупо:       – Теперь мы хотя бы знаем, для чего всё это.       – Да уж, теперь мы знаем, что Мику умерла ради того, чтобы стать монстром, – скептически поджав губы, скривился Лен. – Просто замечательно.       Пространство заполнила неловкая мучительная тишина, которую никто не решался нарушить несколько минут.       Наконец, Гакупо поднялся на ноги, и на его лице, прежде не выражающем ничего, отразилось беспокойство.       – Я, пожалуй, пойду… – тщательно скрывая нервозность, сказал он.       Кайто быстро переглянулся с Рин и Леном, тоже встал и спросил:       – В чём дело?       – Совсем забыл: вчера позвонила староста, хотела рассказать что-то. Сказала, что-то важное... – пробормотал в ответ Гакупо.       – Думаешь, это имеет отношение к… – не было нужды договаривать, Гакупо понял все без слов и кивнул в ответ:       – Гуми всегда старалась быть в курсе всех дел класса. Не удивлюсь, если она и сейчас пытается что-то разузнать...       Кайто тревожно нахмурился. Сама возможность того, что в этом деле окажется замешан кто-то еще, ему не особо нравилась: было бы малоприятно, если бы количество посвященных еще увеличилось.       – Я пойду с тобой, – вдруг сказала Рин, что заставило Кайто удивленно уставиться на нее. Он и сам хотел сказать то же самое, но она его опередила.       Гакупо бросил на нее мимолетный подозрительный взгляд, в котором ясно читалось, что он отлично понял причину ее решения – ему все еще не доверяли. Однако он промолчал и кивнул в сторону выхода, после чего Рин быстро прошла мимо него.       – Рин, постой, – не успев подумать, воскликнул Кайто, – нужно поговорить.       Девушка обернулась и недоуменно вскинула брови. Кайто напряженно смотрел на нее, понимая, что ему невероятно сильно, до безумия не хочется отпускать ее с Гакупо. А тот тихо стоял, прислонившись к косяку двери и выжидающе смотрел на них исподлобья.       – Ты опять что-то видишь, да? – полушёпотом спросил Кайто. – Он ещё что-то скрывает?       Она, кажется, хотела что-то ответить, но все же промолчала, только отвела взгляд. Так и не дождавшись от нее ни слова, Кайто торопливо заговорил снова:        – Если хотя бы немного неуверенна в нём, не ходи. Знаю, как странно это звучит, но сейчас я не хочу, чтобы ты уходила.       Он замер, ожидая ее реакции, но Рин лишь подняла на него чистые голубые глаза и просто, коротко сказала:       – Я доверяю ему.       Впервые Кайто показалось, что Рин лжет.       – Тогда я тоже, – соврал он в ответ.       Впрочем, возможно, это была почти правда. Он мог бы верить Гакупо, он даже чувствовал, что со временем или при других обстоятельствах они могли бы стать настоящими друзьями. Но не сейчас, не в те мгновения, когда он видит Рин рядом с ним.       И все же они уходят – вместе. Кайто наблюдал через окно, как удаляются, становясь все меньше, неразличимей, их силуэты, и не мог избавиться от отвратительно дурного предчувствия. Неровный ход его мрачных мыслей был прерван вопросом Лена:       – Разве это нормально? – повернувшись к нему, Кайто увидел, что он тоже смотрит вслед Рин и Гакупо. – Что она так смотрит на него? Словно он и вправду нам друг.       – Он спас тебе жизнь сегодня, – осторожно напомнил Кайто.       Лен повернулся к нему и смерил презрительным взглядом, словно перед ним предатель.       – «Спас»? – насмешливо переспросил он. – Он и Мику когда-то «спас»!       – К чему ты клонишь? – с сомнением воззрившись на блондина, пробормотал Кайто.       – Неужели ты и вправду ничего не видишь? – с кривой недоброй усмешкой закатил глаза Лен. – Ведь все истории, что он рассказывает, какие-то очень неопределённые. Сам вспомни: он говорит, что просто «почувствовал что-то», поэтому и пришёл туда в Хэллоуин!       Кайто внимательно слушал, понимая, что ничего не может возразить. А Кагамине, видя, что его слова находят отклик у друга, заговорил громче, уверенней, с какой-то жестокой отчаянной надеждой:       – А где он был, когда Мику вышла из класса? Почему он появился в самую последнюю минуту? Мику перед смертью хотела сказать, кто это. Готов поспорить, если бы мы знали, кто её преследовал тогда, мы бы знали, чьё имя нам нужно.       Кайто и сам не заметил, что задумчиво кивнул в ответ. Ему вдруг так живо и ярко представилось, как Мику, еще живая, испуганная, бежит по темному коридору старого здания школы. Вот она мельком бросает назад взгляд, полный ужаса, а за ней по пятам следует Гакупо.       Это видение, удивительно правдоподобное, вспыхнувшее в голове с такой услужливостью и готовностью, породило еще одну картину – воспоминание, на этот раз совершенно реальное.       – Послушай, мы ведь все потеряли сознание тогда...– торопливо заговорил Кайто.       – Похоже, всё это для того, чтобы мы не знали, как пропадают тела, – протянул Лен, в раздумьях запустив пальцы в растрепавшиеся волосы. – Думаю, с Делом этого не произошло, потому что он тут же побежал звать на помощь…       – Возможно, но я о другом, – нетерпеливо прервал его Кайто. – Первым отключился ты, потом Рин, затем я…       – А Камуи?– Лен вскинул глаза, в которых полыхнуло злое торжество.       – Этого я не знаю, – покачал головой Кайто.       Лен смотрел на него прямо и чуть отрешенно, словно напряженно осмысливал что-то. Было очевидно – если Гакупо тогда не потерял сознание, как все они, он и есть тот, кого они ищут.       Кайто отвернулся, снова уставившись в окно, туда, где скрылись из виду Гакупо и Рин. Моменты прошлого, словно кадры кинофильма, сменяли друг друга, заставляя снова проживать последние дни, недели...       Впервые заговорив с Гакупо на уроке, Кайто не мог не удивиться тому, насколько странным казался этот парень. Не таким, как остальные одноклассники, не таким, как вообще все ровесники Кайто, словно он был старше или вовсе из другой эпохи, и мыслил совсем иначе. Последующая за этим знакомством встреча в заброшенной школе и то, как Камуи держался в разговоре с ними – все наталкивало на определенные мысли. Как и то, что именно он привел напуганную до безумия Мику. Как и то, что он с легкостью быстро сблизился с ней. Как и то, что он знал о проклятье больше всех них и тоже побывал в подземной комнате в тот самый день, в Хэллоуин, при сомнительных обстоятельствах.       Именно Гакупо обвинял Лена в том, что тот убеждал всех сделать хоть что-то, а в результате из-за их бездействия Мику погибла. И когда она умирала, Гакупо не было рядом с ними. Не было его и когда они ее искали.       Теперь появился древний дневник. Разве эти записи не должны были оказаться как раз у того, кто стал посредником той сумасшедшей?       Сегодня на мосту Лен сказал, что Гакупо никогда не получит его доверия. После этого Кагамине едва не погиб и был спасен именно Гакупо – неужели тоже случайность?       Кайто поднял голову и встретился взглядом с Леном. Кажется, теперь их мысли полностью совпали.       – Я хочу покончить с этим, – тихо обронил блондин.       Кайто в нерешительности молчал. После всего произошедшего осталось еще то, чего он боялся больше этого проклятья – он боялся ошибиться.       – Знаешь, ведь когда я упал в воду, я подумал, что это к лучшему. Что я хочу умереть, – едва слышно проговорил Лен.       Кайто ошарашенно уставился на друга, силясь найти хоть какие-то слова, но так и не смог ничего сказать, и Лен сделал судорожный вдох:       – Знаю. Знаю, что это ужасно, потому что Рин не пережила бы этого, но… – его губы вдруг скривились в усмешке, исказившей черты его лица почти до неузнаваемости, –…меня это так достало!       Он махнул рукой куда-то вперед, будто указывал на нечто определенное, однако, обернувшись, Кайто не увидел ничего, кроме зеркала. Того самого, в котором его отражение недавно стало жить собственной жизнью.       – Вода, Кайто, – пояснил Лен негромким дрожащим голосом. – Я вижу, как по стене стекает вода. Я вижу это каждый день. Я надеялся, что после сегодняшнего случая это закончится, но я опять вижу это.       Кайто с трудом оторвал взгляд от зеркала и посмотрел на стену, но ничего необычного, конечно же, не увидел. Однако это стало последней каплей: все жуткие, доводящие до паранойи иллюзии, несчастные случаи, следующие один за другим бесконечной чередой, и взгляд Рин, направленный на Гакупо, когда тот нашел ее, плачущую в комнате, закрывшуюся в шкафу...       Решение, неотвратимое и неизбежное, было, наконец, принято.       – Я понятия не имею, как пишется его имя, – безжизненным, но полным решимости голосом произнес Кайто.       Лен посмотрел на него с мрачным ликованием и глухо сказал:       – Рин знает. Её как-то оставляли заполнять журнал, так что, думаю, она запомнила, – его глаза, уже вспыхнувшие нетерпением, чуть потухли, – но как я смогу убедить её?       – Хочешь сказать, ты не сможешь найти общий язык со своей сестрой? – вскинул брови Кайто.       – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – вздохнул Лен. – Мы с ней – две стороны одного целого, а значит, всегда смотрим в разные стороны. Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках…       – Тогда кто, если не ты?       Лен молча посмотрел на Кайто, в раздумье закусив губу, а затем заговорил медленно, обдумывая каждое слово:       – Вообще-то есть один человек. Он понимает Рин намного лучше меня и сможет достучаться до неё. У него с ней настоящая связь, я в этом уверен, – Кайто со смесью сомнения и невольной радости уставился на друга, который вдруг слабо улыбнулся ему уголками губ. – Это ты.