N.A.me

      Было странно и нелепо после всего приключившегося оказаться в толпе веселящихся, празднующих людей. Новый год начался пару дней назад, но общенародные гуляния все длились, потому что для всех это была возможность развлечься. Для всех, кроме затерявшихся в толпе четверых школьников, которым прошедший праздник запомнился лишь одним – смертью подруги.       Особой причины, чтобы прийти на эту площадь, у них не было. Кайто остро нуждался в том, чтобы поговорить с Рин, однако он и подумать не мог, что, ответив согласием на его неловкое предложение прогуляться, она позовет с собой Гакупо.       Кайто не один был обескуражен присутствием Камуи. Лен не спускал с одноклассника хмурого, полного подозрений и ненависти взгляда, но не сказал ни слова против решения сестры. Шион тоже молчал, и атмосфера, несмотря на веселье, царящее вокруг них, становилась все холодней.       Постепенно Лен и Кайто немного отстали, оставшись позади, и недовольно созерцали спины Рин и Гакупо, шагающих рядом, в такой близости друг к другу. Ни те, ни другие не общались между собой, но для Кайто видеть, как эти двое идут вместе, все равно было мучительно.       – Ты ведь хотел поговорить с ней?– едва слышно обронил Лен. – Поэтому позвал нас?       Кайто кивнул в ответ, продолжая неотрывно наблюдать за парнем и девушкой, что продвигались сквозь толпу перед ним.       – Я не думал, что Рин позовёт его, – также тихо пробормотал он.       Кайто крепче стиснул зубы. Казалось, с тех пор, как он думал, что вполне хорошо относится к Гакупо, прошла целая жизнь, изменившая совершенно все.       Он попытался отвлечься от этой злости, неконтролируемой, почти беспричинной, идущей откуда-то глубоко изнутри, и стал думать о проклятье. Он силился навести порядок в своих мыслях, что оказалось вовсе не так просто, как представлялось поначалу.       Кайто решил начать с начала: когда-то очень давно некая сумасшедшая, зная, что её жизни не хватит для того, чтобы завершить задуманное ею, наслала проклятье на незадачливого доктора, и тот впал в кому. После ее сожжения на костре прошло некоторое время, прежде чем некий неизвестный человек совершенно случайно обнаружил её дом и увидел проклятье. Чтобы не навлечь кару на себя, ему нужно было вписать имя той самой девочки, но он, очевидно, не смог сделать этого. И стоило ему выйти из комнаты, как он впал кому. Это же произошло и с Нэру. Любые другие люди, которые имели несчастье войти в дом после, просто попадали под действие проклятия.       Когда в кому впал другой, неизвестный никому человек, тело доктора исцелилось и стало вместилищем для души той девочки. Проклятье позаботилось, чтобы никто и не вспомнил – доктор пережил кому. И значит, те, кто войдёт в ту комнату, должны теперь вписать имя доктора. Возможно, кто-то все же сделал это. А возможно, второй жизни тоже не хватило для осуществления задуманного, и пришлось ждать, пока кто-то ещё не обнаружил то место.       Кайто нахмурился, судорожно силясь подвести итог. Душа этой безумной будет вселяться в тело человека, который лежал в коме, был как бы заготовленным сосудом для нее. И с каждым новым пришедшим, с тем, кто первым заглянет в проклятое место произойдёт то же самое – кома. Если, конечно, то, что происходит сейчас, происходит не впервые. Но что, если тогда, в Хеллоуин, Нэру была первой, кто нашёл комнату спустя столько лет? Тогда душа любительницы цирка переселилась единожды за многие годы, и сейчас она в теле того самого доктора. И это вполне может быть Гакупо.       Кайто остановился и пошатнулся, пытаясь справиться с внезапной слабостью во всем теле. Очертания окружающих людей и предметов вдруг размылись и перед его глазами все поплыло, смазалось.       Он с трудом удержался на ногах и стал отчаянно оглядываться в поисках Рин, рядом с которой был Гакупо. Но перед ним мелькали только незнакомые, кривые, искаженные лица.       – В чём дело? – обеспокоенный голос Лена донесся до него словно через толстый слой ваты. – Кайто?       Он не прекращал осматриваться, вертеться по сторонам, не теряя надежды найти...       Но что-то мешало. Мешало сосредоточиться, мешало думать, дышать... В ушах стоял невообразимый, жуткий шум, сквозь который продиралась навязчивая ужасающая мелодия. Веселые, торжественные, страшные ноты, так напоминающие цирковую музыку, слишком громкая, оглушающая болтовня и голос. Голос, который явственно снова и снова раздавался в его голове – только в его голове.       – Что с тобой? Ты слышишь?!– кричал Лен, стараясь поймать бегающий взгляд друга.       Кайто как раз старался не слышать. Не слышать ничего, кроме этого назойливого шепчущего голоса...       Шатаясь и едва не падая, он пошел вперед, против потока гуляющих, не обращая внимания на чужие толчки и недовольство.       Он ничего не видел и не замечал, в его мыслях осталось только одно – этот голос.       Лен последовал за ним и схватил за локоть, резко развернув к себе:       – Ты ведь что-то слышишь, да?       Кайто не выдержал и рявкнул, едва взглянув на него:       – Да отвали же ты! – Лен ошарашенно отступил, – Ты вечно всем мешаешь!       Кайто снова сорвался с места, оставив друга позади. Он хотел только найти тихое место, чтобы разобрать, наконец...       Схватившись за голову, стиснув побелевшими пальцами виски, Кайто расталкивал всех окружающих, пока не нашел уединения. Он ввалился в крохотную комнатку, оказавшуюся санузлом, и, тяжело дыша, остановился перед зеркалом. Оперся о раковину дрожащими руками, поднял глаза на свое отражение...       Отражение, которое было таким же, как и всегда. Нормальным и послушным, повторяющим все его движения – именно его движения.       Борясь с гремучей смесью разочарования и облегчения, Кайто повернул кран и плеснул в лицо ледяной водой, чтобы скорее прийти в себя. Постепенно успокаиваясь, он отметил, что голос в его голове окончательно стих. Все снова вернулось в норму.       Медленно и шумно выдохнув, Кайто снова поднял голову и ошарашенно застыл.       Снова этот чужой взгляд. Глаза его собственные, но взгляд – даже не человеческий.       Кайто отскочил от зеркала и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, но ни на миг не оторвал испуганного взора от отражения.       – Это не правда… Этого нет…       В мертвых пронзительно-синих глазах не было издевки – лишь соболезнование, жалость. Побелевшие, словно у покойника, губы едва заметно шевельнулись:       – Это правда, –в голове Кайто снова прозвучал глухой голос, так похожий на его собственный, искаженный, наводящий ужас.       Только теперь он понял, что именно эта фраза не давала ему покоя последние мучительные, полные безумия минуты.       – Почему я?– выдавил Кайто. – Почему ты приходишь ко мне?!       Несколько долгих секунд отражение просто смотрело на него, а затем вдруг изрекло:       – Потому что ты нравишься мне, Кайто, – парень невольно передернулся, услышав эти слова их своих же уст, – а ещё потому, что ты очень слабый.       Кайто распрямился, все еще испуганный, но теперь испытавший негодование, даже возмущение.       – Тогда чего ты хочешь? – спросил он, силясь сохранить боевой настрой под безжалостным мертвым взглядом собственных глаз. – Неужто дать подсказку?       Отражение продолжало пристально смотреть на него с нескрываемой, высокомерной жалостью, как на человека, обреченного вскорости неминуемо погибнуть. Негромкий голос, приглушенный, словно звучал из могилы, снова раздался в его голове:       – Нет. Я собираюсь сказать тебе верный ответ.       Кайто изумленно приоткрыл рот, уже собираясь задать очередной вопрос, но вдруг дверь позади него распахнулась, и на пороге появилась Рин. Он рывком обернулся к ней, ощутив невыразимую радость от ее прихода. И никакого значения уже не имела та информация, которую едва не сообщило ему отражение – оно исчезло, стоило Рин войти в комнату, и ее появление избавило Кайто от мучительного, пугающего присутствия чего-то неизвестного, чужеродного, повторяющего его облик, копирующего голос...       – Кайто, что с тобой? – Рин подошла к нему и опустилась на пол рядом. – Лен рассказал, что произошло.       Парень попытался унять дрожь, которая сотрясала все его тело, но липкий, удушающий страх не желал исчезать так же быстро, как это сделало нечто, вызвавшее его.       – Оно говорит со мной... – прошептал он. – Оно сводит меня с ума…       Внезапно он ощутил легкое прикосновение к тыльной стороне ладони, а, опустив взгляд, увидел, что ее пальцы мягко легли на его руку.       – Пора покончить с этим, да?– успокаивающим тоном произнесла она.       Постепенно возвращаясь в реальность, Кайто вспомнил, что должен был что-то с ней обсудить. Что-то очень важное. Он должен был в чем-то ее убедить, но его мысли все еще путались, и, как он ни старался, ему не удавалось вспомнить, в чем именно.       – Ты ведь хотел что-то сказать мне?– осторожно спросила она снова, приблизившись к нему.       Он поднял голову и встретился с ее прямым, пронзительным взглядом.       – Ты можешь не бояться, – сказала тихо, шепотом.       Эти глаза... Такие знакомые, такие неживые, полные презрительной жалости. Всего несколько мгновений назад именно эти глаза он видел в зеркале.       – Потому что ты всё равно не сможешь убедить её, – прошипел глухой голос.       Резко очнувшись, будто вырвавшись из оков крепкого долгого сна, Кайто вскочил на ноги. Он тяжело дышал, пытался прийти в себя, но все тело словно сводило судорогой, а сердце билось до невозможности, до безумия быстро.       Это вновь произошло с ним. Как и той ночью, в доме близнецов, когда Кайто не смог отличить сон от реальности. Только тогда оно пришло к нему в образе Мику, и он оказался в плену, сотканном из ее объятий, лунного света и собственного страха. А сейчас – лицо Рин, ее голос, ее руки и снова те же мертвые пустые глаза.       Что оно хотело ему сказать? Возможно, показать, насколько он немощен перед Рин. Возможно, просто окончательно свести его с ума.       И, похоже, удалось.       Не раздумывая особо и все еще толком не успокоившись, Кайто схватил обломок проржавевшей трубы, валяющийся у стены, и с размаху запустил его в зеркало. Только оглушающий звон и вид его скошенного отражения, по которому прошла крупная сеть трещин, помог ему прийти в себя.       Он медленно вышел на улицу, с трудом передвигая одеревенелыми ногами. Он не знал, сколько пробыл в туалете, но по его собственным ощущениям прошли часы.       Однако, оказалось, минуло всего несколько минут.       – Ты! – Лен схватил его за рукав и грубо дернул на себя, полностью игнорируя состояние друга, и крикнул ему в лицо: – Какого чёрта ты вытворяешь?!       Кайто сделал слабую попытку отмахнуться от него, вывернуться из железной хватки, но мог только смотреть на Рин, которая стояла рядом с Гакупо. Она тоже пристально глядела на Кайто, но он ничего не мог прочесть в ее глазах, тогда как она одним своим взглядом выворачивала всю его душу наизнанку и, казалось, могла с легкостью угадать все его мысли, все чувства.       «Ты всё равно не сможешь убедить её...» - раздался в его голове тихий отголосок. Всего лишь воспоминание, но сколько же отчаяния оно может принести! Да она действительно вряд ли его послушает.       – Простите, – наконец, выдавил Кайто, – я просто ужасно себя чувствую.       Лен отпустил его и отступил на шаг, оглядев парня и, очевидно, поняв, в каком он ужасном состоянии. Кайто встретился с ним взглядом и болезненно скривился, незаметно кивнув в сторону Рин и Гакупо, как бы говоря: «Посмотри на них. Разве я смогу убедить её?»       Кайто отошел на пару шагов и рухнул на скамью, уткнувшись лицом в ладони.       Мику погибла после того, как нечто, неразрывно связанное с проклятьем, явилось к нему в ее облике. Что, если теперь и Рин ждёт то же самое?       Как это предотвратить?       Кто-то опустился на скамью рядом с ним. Не глядя и не спрашивая, Кайто абсолютно точно знал, кто это, и замер в ожидании.       – Вчера вся моя комната была в огне, – послышался тихий голос Рин. Кайто поднял голову и изумленно воззрился на нее. – Разумеется, мне это лишь показалось. Это происходит уже не в первый раз, поэтому я не так сильно испугалась. Но это всё равно ужасно.       Кайто снова опустил взгляд. Ее руки покоились на коленях в кажущемся спокойствии, но что-то незримое, едва уловимое, все же выдавало напряженную нервозность девушки. Кайто хотел бы сейчас прикоснуться к ее тонким пальцам, сжать их в своей ладони и сказать, что все обязательно будет хорошо, что он сможет ее защитить.       Но он этого не сделал. То ли потому что знал в глубине души – не будет, не сможет. То ли из-за мелькающих в его мыслях воспоминаниях об этой нежной руке, принадлежащей монстру в облике Рин.       – Никто не осудит тебя, Кайто, если ты скажешь, как тебе страшно, – проговорила Рин негромко, и ее голос прозвучал мягче, чем привык слышать парень.       Кайто стиснул зубы, решаясь. Он многое хотел бы сказать ей сейчас, но было лишь одно, что сказать просто необходимо.       – Это Гакупо, – выдохнул он. – Это в нём.       Он заметил, как Рин отвела взгляд в сторону, будто ожидала и боялась услышать такие слова.       – Я уверен в этом. Я и Лен...       – Это неправда, – резко перебила Рин, все так же не смотря на него.       Кайто знал, что будет непросто. Но он должен, обязан ее убедить.       – Имя Гакупо мы должны вписать, – медленно и решительно проговорил он. – И только ты знаешь, как оно пишется.       Объяснения или доказательства не были нужны, ведь Рин и без того знала все причины такой уверенности в причастности Гакупо. Как знала и то, что Лен и Кайто вполне могли бы обойтись без ее помощи. Они бы нашли способ узнать, как правильно написать имя одноклассника, но им обоим было необходимо ее участие, ее согласие.       – Нет. Я не буду этого делать, – твердо заявила она.       Кайто вздохнул, поджал губы и поинтересовался:       – Почему?       Она молчала какое-то время, сомневаясь в ответе, но затем, очевидно, решила сказать, как есть, не заботясь о том, насколько верно поймет ее Кайто. Возможно, просто была уверена в глубине души – он всегда сможет ее понять.       – Потому что он видит её, – прошептала она, посмотрев Кайто прямо в глаза.       Парень невольно вздрогнул, сразу поняв, о ком говорит Рин. Он чуть побледнел, но взгляда не отвел, а его мысли устремились к ней – к Мику.       – Он видит её, как я вижу огонь, а Лен – воду, – добавила Рин. – В этом его проклятье.       Кайто подавил почти истерическую усмешку. Вот, значит, как: для каждого – свое безумие.       – Ты в этом уверена?– осторожно спросил он.       – Когда мы с ним ходили на встречу со старостой, он неожиданно остановился посреди дороги и уставился куда-то, – с обычным для нее непроницаемым и лживым хладнокровием произнесла Рин. – Он видел кого-то. Кого-то, кого нет на самом деле.       – Он сам говорил тебе что-то по этому поводу?       – Ничего определённого, – слабо пожала плечами Рин, –Сказал, что не хочет впутывать меня.       Кайто запустил пальцы в волосы, окончательно растерявшись. Возможно ли, что Гакупо действительно лишь один из несчастных, подвергнувшихся проклятию безумия?       Но что же тогда? Снова блуждать вслепую, без признаков надежды, без подозреваемых, без малейшей догадки?       Кайто почувствовал, как малодушие и страх против воли поднимаются в нем. Ведь все, абсолютно все, что они знали о Гакупо, указывало на его виновность!       – А мне всё равно, – слова вырвались прежде, чем Кайто успел толком их обдумать, а затем он уже не мог, да и не захотел останавливаться. – Я больше не могу ему верить, я даже не могу смотреть на него. Это он, Рин. Клянусь, это он. И если ты веришь мне… веришь в меня или своего брата, то завтра, когда мы с Леном будем отвлекать Камуи, ты спустишься в люк и впишешь его имя под проклятьем. Это будет конец. Ты согласна?       В ее чистых голубых глазах было ясно видно, что она не хочет этого делать. Казалось, она вот-вот заплачет. Но, похоже, слово «конец» все же смогло заставить её кивнуть.