Виноват. Переиграем?

- Вы уверены, что нигде раньше не видели этого человека? – на этот раз в руках у Альды Серафимовны всё же был планшет с закреплёнными на нём листами бумаги, в которые она с раздражающей педантичностью записывала все валины ответы. - Да говорю же, нет! – после, наверное, тысячного бесполезного вопроса о её самочувствии и деталях кошмара взорвалась Валентина. – Не знаю, не видела, понятия не имела и жила бы счастливо без него, если бы он мне не приснился! - Пожалуйста, тише. Не стоит так сильно волноваться, - негромко и внятно проговорила Альда Серафимовна, и от её тона Валентина резко почувствовала себя последней истеричкой. – Вы же понимаете, что это был всего лишь сон. В реальности с вами этого не произойдёт. Эти слова окончательно остудили Валю. Нет, было всё ещё обидно. «Успокойтесь, говорите? А вас когда-нибудь душили? Вы чувствовали, что можете умереть прямо сейчас?!» Но с другой стороны стало очевидно, что истерила Валя ну просто на пустом месте. «Тебе что, в первый раз кошмары снятся? Разумеется, нет. Сколько ты в своей жизни хорроров прошла и ещё пройдёшь, кошмары после такого – норма. Этот просто гораздо реалистичнее остальных. Делов-то». Однако два противоречивых чувства никак не могли прийти в гармонию в валином сердце, и в итоге Валя, совершенно по-детски шмыгнув носом, выдавила: - Хочу чаю. И тортик. Альда Серафимовна, до этого внимательно наблюдавшая происходившую внутреннюю борьбу у Вали на лице, услышав такое заявление, смешливо приподняла бровь, а уголки её губ слегка приподнялись. - А лучше два, - продолжала между тем бормотать Валя. – И плевать, что фигура испортится… Кстати, где мой эспандер?.. А, точно, у вас же нет ни одной моей вещи, откуда у вас взяться моему эспандеру?.. Альда Серафимовна изменилась в лице: снисходительную полуулыбку заменило… замешательство? Удивление? Валя не успела понять – все эмоции почти мгновенно испарились, оставив на лице психотерапевта дружелюбно-нейтральное выражение. - Давайте подведём итоги, - произнесла Альда Серафимовна, поднимаясь с кресла. – Улучшение в вашем состоянии явно есть, но я всё равно назначу легкое успокоительное, будете лучше спать. А теперь я вас снова покидаю, - улыбнулась напоследок психотерапевт и скрылась за дверью. Состояние детской обиды, до того безраздельно владевшее чертогами разума Валентины, было моментально вытеснено оттуда проснувшейся вновь подозрительностью. Альде Серафимовне не понравилась её фраза про эспандер. Но что в ней такого? Или её удивило, что девушка в девятнадцать лет использует эспандер? Странно как-то. А в обеденный перерыв – непонятно только, перерыв между чем? Между бездельем и бездельем? – улыбчивая медсестра занесла в валину палату стандартный поднос с супом, макаронами, соком – и кусочком торта на красивой тарелочке. Приснившийся кошмар стал своего рода триггером для запечатанных в валином мозгу воспоминаний. Картинки и целые видеоряды проносились у Валентины перед глазами по нескольку раз за день. Она вспомнила институт, – потому что пафосное многоэтажное здание со шпилями точно не могло быть школой или училищем, да и для школы она явно старовата. Вспомнила интереснейшие лекции Вадима Денисовича – бывшего судмедэксперта с замечательным чувством юмора, прекрасно преподающего патанатомию. И скучнейшие лекции по гигиене Людмилы Фёдоровны тоже вспомнила. И поняла, что в свои девятнадцать она поступила в мед! Да охренеть просто! Никогда бы она не подумала, что когда-нибудь захочет стать медиком. Однако, гляньте, стала. А институт? Это что, МГУ? Серьёзно? Она бы ни в жизни туда не поступила. Вспомнились одногруппники. Женоподобный Вадик с безмерной уверенностью в собственной эрудиции и убеждённостью в том, что он Вале нравится и что она должна сделать первый шаг. И его антипод, Олег, самый красивый парень на потоке, безмерно обаятельный, эрудированный, но не кичащийся своими знаниями; в него была влюблена половина универа, и Валя тоже могла бы в него влюбиться – но не влюбилась. Почему-то. Была ещё Мила, симпатичная девчонка, обладавшая завитыми крашенными блондинистыми локонами и большими серо-зелёными глазами. На первый взгляд она казалась совершенно недалёкой куклой с наивным взглядом на жизнь, непонятно как оказавшаяся в меде. Однако этот миф разрушился после первой же сессии, которую «куколка» закрыла в числе лучших. Вспомнились ещё свидания. Их было безмерное количество, большинство совершенно безынтересных. Однако были среди них два особо примечательных. Одно с Димой, парнем на курс старше. Он был забавным, милым молодым человеком, очень обходительным – даже подвёз Валентину до дома. И нынешняя Валя даже думала, что они начнут встречаться. Но той Вале Дима почему-то не понравился, и одним свиданием всё и закончилось. Другое было с одногруппником Никитой и закончилось быстро – сразу после предложения пойти к нему и почему-то сдержанного валиного отказа вместо ожидаемой сломанной об асфальт челюсти. Буквально за несколько дней в голове воскресла вся валина университетская жизнь. Врачи не могли нарадоваться и вовсю твердили о положительной динамике, и что если так продолжится, то и до выписки может оказаться совсем недалеко. Валентина же их радости не разделяла. Если раньше она переживала из-за того, что, забыв, она пропустила что-то важное, то и сейчас, с восстановленными воспоминаниями, чувство упущенного времени никуда не исчезло. Как оказалось, Альда Серафимовна, говоря про сроки аварии, не просто смягчила, а нехило так преуменьшила масштабы катастрофы. Подумать только, она поступила в мед! И закончила с отличием! Это ведь не год и даже не два, это минимум лет шесть! Но даже не это беспокоило Валю больше всего. Во всех воспоминаниях Валентина чувствовала какую-то дикую гонку со временем: прошлая она словно пыталась успеть всё в максимально рекордные сроки, достичь всего, что могла, и даже больше. Училась старательно – не то чтобы как проклятая, но с заметным усердием, - поглощала тонну современных научных статей, словно ища что-то. А по пятницам, после учёбы, ехала на вокзал, покупала билет на пригородный поезд и уезжала куда-то, – куда? К кому? Неясно, - чтобы вернуться обратно в субботу с утра, сосредоточенной и усталой. Зачем? Та маленькая, но всё сдвигающая с мёртвой точки пружина по имени «мотивация» всегда странным образом ускользала из пробуждающихся воспоминаний. Альда Серафимовна стала в валиной палате почти постоянным гостем: вместе они анализировали возвращающееся прошлое, пытались понять мотивы, а в крайнем случае просто принять сделанный ранее Валей выбор. Чаще происходило второе, ведь ключевых воспоминаний по-прежнему не хватало. Кошмары между тем никуда не исчезали. В попытке избавиться от сновидений Альда Серафимовна прописала Валентине курс снотворного, но от него пришлось отказаться, когда выяснилось, что кошмары не прекращаются, и Валя просто оказывается запертой в своём сне без возможности проснуться. Бесконечные выстрелы, крики, хрипы, бегство от кого-то сильного и страшного, боль, синяки, ссадины и постоянное, всеобъемлющее чувство страха – то, что преследовало теперь Валентину каждую ночь. Кошмары складывались в целые сюжеты, в еженощный сериал с Валей в главной роли. Они были слишком гипертрофированно страшными, чтобы быть частью реальности, и в то же время слишком детализованными, чтобы ею не быть. Это сводило с ума. Но что показалось Вале странным: почти никогда в своих кошмарах она не была одна. Двое мужчин, которых, Валя готова была поклясться, она никогда в жизни не видела, были практически постоянными её спутниками в этой феерии страха. Их лица впечатались в валину память до такой степени, что, даже проснувшись, они чётко стояли у неё перед глазами. - Ну, чем порадуешь меня сегодня? – улыбнулась Альда Серафимовна, привычно присаживаясь на стул рядом с валиной кроватью. Необходимость в субординации отпала, когда Валя вспомнила, что они с Альдой, – сюрприз! – оказывается, вместе работали, да что там работали – даже, похоже, дружили. Правда, у неё так до сих пор и не получилось вспомнить, где же они работают. - Знаешь, - задумчиво заговорила Валентина, старательно накручивая прядь волос на палец. – Ещё неделю назад я готова была поклясться, что никогда в жизни не поступлю в мед. Но теперь внезапно выясняется, что несколько лет своей жизни, - которые, я, кстати, почти не помню, - я потратила именно на то, чтобы стать медиком. Думала, никогда не съеду от отца – нате вам, и это случилось! Валя вытянула палец из накрутившихся на него прядей, вздохнула и продолжила. - Я уже прямо боюсь загадывать, чего бы я никогда в жизни не сделала. А то мои воспоминания, похоже, очень любят опровергать мои собственные слова. - Странные ощущения, да? - понимающе улыбнулась Альда. - Есть такое, - кивнула Валентина и надолго замолчала. Стрелки маленького настольного будильника старательно отмеряли секунды тишины. - Что-то вспомнила сегодня? – решившись её нарушить, спросила психотерапевт, внимательно взглянув Валентине в лицо. - Да ерунду всякую! – отмахнулась Валя, уставившись на тумбочку, а точнее, на крупные цифры на циферблате. Календарика там по-прежнему не стояло, и Валя уже начинала думать, что он вообще никогда не появится. Врачи, включая Альду, проявляли странное единодушное упрямство, когда Валентина пыталась заговорить о дате. Странные они, честное слово. Хорошо хоть часы принесли. И кроссворды. - А можно конкретней? – осторожно улыбнулась Альда, взглянув на Валю. Та пожала плечами. - Просто бегу куда-то, - сказала она и замолчала, но, вспомнив, что подругу такой ответ не удовлетворит, продолжила. – Не могу сказать, где это было. Какой-то проспект, кажется, - Валя нахмурилась, припоминая. Альда схватилась за карандаш и принялась ускоренно строчить на бумаге. – И не помню куда. Это было очень важно, но почему – хрен его пойми. И я очень боялась опоздать. Но почему тогда нельзя было вызвать такси? Не понимаю. Дописав последние слова в планшете, Альда подняла голову от своих записей и посмотрела на Валентину. - Больше ничего не можешь вспомнить? – Валентина только покачала головой. – А как обстоят дела с кошмарами? Валя молчала, задумчиво пожёвывая губу. Взгляд её всё так же упирался прикроватную тумбочку, и, кажется, отвечать она не собиралась. - Знаешь, что я думаю? - заговорила она в конце концов. – Мне кажется, в универе у меня был парень… Альде стоило больших усилий, чтобы не поперхнуться от неожиданности. - Прости?.. – лицо Альды выражало обескураженность, но и заинтересованность. – Но ты ведь сама говорила, что в университете у тебя была куча свиданий, но парня ты так себе и не нашла. - Так-то оно так, - не стала спорить Валя, всё так же задумчиво сверля взглядом тумбочку. – Но, может быть, это произошло раньше? До университета? Скажем, я познакомилась с кем-то по сети, и потом все университетские годы ездила на встречи с этим мужчиной. Логично, как думаешь? – спросила она, повернувшись, наконец, к подруге лицом. - Возможно, - неуверенно протянула в ответ Альда, в задумчивости, как всегда, начав покусывать кончик ручки. – Но с чего ты вообще это взяла? Ты ведь ничего такого не вспомнила, верно? Валентина неопределённо пожала плечами. - Я просто думала: так загоняться, не жалея сил, можно только ради кого-то. Кого-то важного. Ты так не думаешь? Альда не ответила сразу. Долгое время её взгляд был задумчив и устремлён вдаль, словно она вспоминала что-то. Потом она посмотрела на Валентину и улыбнулась: - Возможно, ты и права. Валя лежала в постели неподвижно, бездумно пялясь в потолок. Мысли плавали в голове свободно, без особого труда утекая в апатично-безразличное русло. В тишине палаты мерно тикали часы. Они показывали пять вечера – время, отведённое в распорядке дня для посещений пациентов родственниками, друзьями и прочими личностями. Хорошее время, удобное для тех, кто работает. Вот только Валю совершенно некому было посещать. Отец занят на работе или в очередной командировке и вряд ли сможет приехать… А, может, и не в командировке, а просто не хочет её видеть? Валя ведь ещё не всё вспомнила, так что кто знает – может, они в те годы вдрызг поссорились? Всё-таки ведь странно, что за всё время он ни разу не выкроил время, чтобы зайти… Валя спешно отмахнулась от забредших в голову мыслей, яростно замотав головой и даже стукнувшись пару раз затылком об мягкую подушку. Нет, бред полнейший! Он ведь сам ей говорил, что ничего серьёзного она не натворила, а зачем ему врать? А не приходит он просто потому, что на работе вечно занят. Ну, а кроме отца Валю и посещать-то некому. Кроме того воображаемого парня, которого Валя сама себе придумала, но теперь уже почти не верила в собственные догадки. В конце концов, будь у неё парень, разве бы он её не искал, не звонил бы? Если это нормальный парень, а не фуфло бесхребетное – но такого Валя себе бы не выбрала, она была уверена. Осторожный стук в дверь заставил Валю вздрогнуть, вынырнув из состояния саможаления. - Кто там? – крикнула она, резко сев на кровати. Странно, Альда всегда входит без стука, а Роман Васильевич в последнее время к ней не заходил… - Разрешите? - дверь приоткрылась, и из-за неё донёсся тихий и почему-то до боли знакомый голос.