Paradise

Самая жаркая погода чаще всего приходилась на июль. Тогда что днем, что ночью, температура спадала лишь на несколько градусов, продолжая мучать жителей Токио. Многие, конечно же, радовались этому и спешили на пляж — купаться в теплой воде и нежиться на солнышке. Но были и те, кто предпочитал отсиживаться дома, выходя на улицу лишь под вечер, когда не было знойного и палящего солнца. Сидя на краю расправленной кровати, Матсумото разглядывал белоснежные облака, которые плавно и медленно брели по небу. Иногда парень опускал свой взгляд, глядя на то, как некоторые пациенты гуляли с навестившими их родственниками или друзьями, как кто-то затягивался сигаретой или просто наслаждался свежим воздухом. Таканори смотрел на все это с небольшой завистью, ведь он вот как уже несколько недель не мог выйти за пределы хирургического отделения. Первые дни после операции дались брюнету очень тяжело, так как его ноги были в многочисленных гематомах, а бинты на груди доставляли дискомфорт. Его возили в процедурную на инвалидной коляске, запрещали вставать самостоятельно, не разрешали делать резких движений и громко кричать. Все это заставляло парня чувствовать себя не в своей тарелке, ведь он никогда не получал столько указаний, не был окружен такой заботой. У Таканори охрип голос, ему стало тяжелее дышать. Поэтому, даже сейчас он придерживал небольшую маску у лица, вдыхая специальный раствор, позволяющий дышать свободно, не задыхаясь от слишком глубоких вдохов. Теперь Така не видел на своем лице небольших ссадин и царапин, не замечал на теле темно-фиолетовых синяков и кровоточащих ран, ведь с той самой ночи прошло уже много времени. Но когда парень пытался рассмотреть себя, мозг любезно подкидывал те ужасные моменты, когда чувствовались резкие удары, в ушах раздавался пьяный смех и мерзкое обращение в адрес Матсумото. Практически каждую ночь, ближе к утру, Така просыпался в холодном поту и боялся открыть глаза, чтобы снова не увидеть тот заброшенный тупик. Это все походило на паранойю, ведь ему уже давно ничего не угрожало, но парень не мог до сих пор смириться с одной мыслью — все может повториться. Пусть не сейчас и не в ближайшее время. Но Таканори все равно допускал подобные мысли. - Снова задумался? — Матсумото медленно повернул голову в сторону дверного проема и слабо улыбнулся — в палате был тот самый мужчина, который две недели назад оперировал его всю ночь и теперь стал лечащим врачом брюнета. — О чем на этот раз? Така улыбнулся уголками губ и на секунду опустил взгляд, разглядывая свои босые ноги. Акира приходил в эту палату практически ежедневно, за исключением своих выходных дней. Он мог просидеть здесь полчаса, час, полтора. Не то, чтобы его не волновали остальные пациенты. Отнюдь. Сузуки лишь посвящал свободное время пациенту, который так нуждался в разговорах, чьем-то присутствии. - Когда я смогу выйти на улицу, Сузуки-сан? — младший снова посмотрел на мужчину, который сел на кровать рядом с ним. Рукава белого халата были закатаны до локтя, в нагрудном кармане — несколько ручек и какая-то бумажка, сложенная вдвое. На шее висело удостоверение, под которым можно было разглядеть серебряную цепочку, скрытую под футболкой темного цвета. — Понимаете, уже тошно здесь сидеть… Мужчина лишь вздохнул и наклонился, выключая аппарат, через который дышал Таканори. Он делал так всегда, не позволяя младшему самому напрягаться. - Я же тебе говорил, что нужно немного подождать, — Акира аккуратно взял из рук брюнета маску и отложил ее на подоконник. — Да и в такую жару… Ты же сам понимаешь, что тебе тяжело будет. Таканори шмыгнул носом и вытер небольшие бисеринки пота со лба, затем усаживаясь чуть удобнее и опираясь одной рукой на смятое одеяло позади себя. Второй же он поднимал и опускал край тонкой майки, остужая тело. - Но знаешь, — вдруг начал врач, тут же привлекая внимание пациента, — я могу договориться. Как никак, заведующий. — Сузуки усмехнулся, разминая шею рукой. Он поднялся с постели и открыл настежь окно. - О чем договориться? — младший прекрасно понимал, о чем говорит мужчина, но хотел лишний раз убедиться в своих мыслях. — О прогулке? Акира кивнул, и его светлая челка чуть спала на лицо, от чего тот немного поморщился и убрал мешающие прядки. Таканори уже давно изучил внешность этого мужчины, вечно на чем-то задерживая свое внимание — на этих волосах пшеничного цвета с чуть отросшими корнями естественного вороного оттенка, на молодом лице без единой морщины, глазах, цвета кофе, и широкой улыбке, которой Сузуки приветствовал младшего. Мужчина никогда не одевался броско. Чаще всего он носил футболки или водолазки однотонных цветов без каких-либо принтов или надписей, темные или же горчичного цвета джинсы, сочетая их с черными или белыми кедами. Сузуки-сан был врачом, и ему непозволительно носить вызывающую одежду. - У меня сегодня ночное дежурство, — Акира стоял напротив окна и вдыхал теплый воздух с улицы, — поэтому смогу вечером пройтись с тобой по территории. Матсумото поднял взгляд на мужчину и широко улыбнулся, оголяя ряд ровных зубов. Он был настолько рад подвернувшейся возможности, что готов безостановочно благодарить блондина перед собой. Така давно научился находить счастье в мелочах, пусть даже самых незначительных. Сейчас именно тот случай. В ординаторской было слишком душно. Акира подошел к широкому окну и приоткрыл его. Жалюзи не пропускали в комнату солнечный свет, поэтому разглядеть что-то здесь было можно исключительно за счет лампочек на потолке. Сузуки прошел к столу, на котором был небольшой электрический чайник, несколько чистых кружек и коробка с чайными пакетиками. В хирургическом отделении врачам редко удавалось прийти сюда и просто выпить чаю, давая себе небольшой отдых после той или иной операции, процедуры, осмотра. - Опять к тому мальчику ходил? — насмешливый голос со стороны отвлек Акиру, заставляя обернуться. — Ты возишься с ним, как с щенком, — темноволосый мужчина хохотнул, оценив свою шутку, и опустился на диван, откидываясь на спинку. - Ты прекрасно видишь мое отношение к пациентам, — блондин выкинул в урну использованный пакетик и, взяв со стола свою светлую кружку, присел возле коллеги. — К тому же… Тебе ли не знать, что его не навещают? А ведь действительно. Таканори не навещали даже родители, которые не возвращались в столицу вот уже какой день. Они лишь иногда звонили в больницу и уточняли, не возникло ли у их сына каких-либо осложнений. Для врачей это не было чем-то необыкновенным: большинство родителей не считали необходимым приезжать к своим детям-подросткам, если те являлись вполне самостоятельными. - Я бы на его месте давно помер от скуки, сидя в палате, — Широяма пожал плечами и громко выдохнул. — И, выходит, ты решил таким образом скрасить его одиночество и составить компанию? Акира лишь молча кивнул и сделал очередной глоток черного чая. Мужчина относился к каждому пациенту с особым подходом, ведь любой человек в чем-то нуждается, пока находится в четырех стенах. А этот брюнет, который постоянно о чем-то мечтает и смотрит в окно, вызывает никак не чувство жалости. Он как маленький магнит, к которому все притягивается. Сузуки мысленно усмехнулся, представляя счастливое лицо подростка, когда они будут гулять по территории больницы. - Осторожнее, — Акира подал руку брюнету, когда тот споткнулся на ступеньке, выходя из больницы. Младший лишь смеялся над собой и часто озирался по сторонам, разглядывая все, что находится в округе. Врач почувствовал теплую ладонь, которая накрыла его руку. Она была вдвое меньше его собственной. - Просто… Как-то непривычно, понимаете? — Таканори спустился вниз и увидел сразу несколько оттенков цветов на вечереющем небе Токио. Солнце едва не скрывалось за горизонтом, поэтому можно было не бояться получить солнечный удар. Людей на территории больницы было гораздо меньше, чем утром. Сузуки отвел младшего в сторону небольших рядов скамеек, которые располагались на заднем дворе больницы. Здесь было красиво — вокруг располагались цветущие кустарники и небольшие клумбы с цветами. Все это радовало взор младшего. - Твои родители не звонили? — Сузуки-сан закинул ногу на ногу, сидя на скамейке со спинкой цвета охры, — медсестра на посту пыталась позвонить твоей матери, но номер был недо… Акира не успел договорить, как брюнет поднял голову и перебил его: - Наверное, они просто отдыхают и, видимо, некогда подойти к телефону, — парень пожал плечами, чуть нахмурившись. Родители Матсумото не относились наплевательски к своему чаду, вовсе нет. Просто еще с детства в этой семье было заведено, что Таканори — самостоятельный ребенок. Он сам вставал в школу по утрам, собирал бенто, делал уроки один, не спрашивая ни у кого помощи. Было привычно и то, что родители не приехали по первому звонку врача. Это не стало для Матсумото неожиданностью. Врач не знал, что сказать на это. Этот подросток скрывал в себе столько эмоций, которые не показывал лишний раз. - Вы простите их за то, что они не приехали и не подписали бумаги, — Таканори собрал свои волосы на одну сторону и глубоко вздохнул. — Родители так много работают, поэтому они заслужили отдых… Ближе к ночи людей, как и полагается, всегда было мало. Не было уборщиц, большинство санитаров уходили по домам. Некоторые врачи оставались лишь по своей воле, распуская тех же самых интернов по домам. Каждый хирург в этом отделении не любил отлынивать от работы, поэтому они оставались здесь сутками напролет, иногда напрочь забывая слово «сон». Чаще всего ночью не было каких-то серьезных операций, процедур. Да и пациенты не требовали к себе такого внимания, так как в это время все спали. Таканори сидел на своей кровати и читал новостную ленту в Интернете, вечно протирая разбитый экран большим пальцем. Почему-то ему казалось, что сейчас спать категорически нельзя. Неожиданно смартфон в руках завибрировал, отображая на экране неизвестный номер. Матсумото понятия не имел, кто может звонить ему посреди ночи, да еще и так настойчиво. Но несмотря на неопределенность, молодой парень принял вызов и поднес мобильный к уху, одновременно поднимаясь с постели. - Да? — брюнет уловил какие-то голоса на том конце провода и шуршание в трубку из-за сильного ветра. — Я слушаю, говорите. - Таканори? — в охрипшем мужском голосе слышалось волнение, — Така, послушай меня внимательно и не перебив.. - Кто вы? — молодой парень резко поднялся с кровати и немного поморщился от того, как грудь снова сдавили бинты. — Откуда вы знаете мое имя? Матсумото уже хотел бросать трубку, но услышал вой сирены. Кажется, так звучат сигналы полиции и скорой?.. - Твои родители разбились на мосту, — неизвестный мужчина старался говорить громко, постоянно вздыхая. — Они хотели объехать автобус, но столкнулись на встречной полосе с… Матсумото провалился в какую-то прострацию, не понимая, почему он не может сдвинуться с места. Руки предательски дрожали, а сам парень готов был заплакать. Навзрыд, как это делают маленькие дети. Он не мог полностью осознать то, что ему только что сказали. Не мог поверить, не мог принять. Было больно. Телефон давно выпал из рук и был разбит окончательно, а брюнет все еще стоял и не мог что-либо сделать. Он чувствовал влагу на своих щеках, слабость в коленях и дрожь в теле. Каково это, когда в один момент теряешь самое дорогое? Таканори вышел из своей палаты на трясущихся ногах и медленно огляделся по сторонам, понимая, что рядом нет никого. Он вышел чуть вперед и, не удержав равновесия, упал прямо на колени, закрывая лицо руками. Таканори не кричал, не звал людей, чтобы утешить самого себя. Для него было трудно понять, что теперь он остался один в этом мире, без родительской поддержки и любви, за которую люди так держатся и дорожат этим. В горле предательски застрял ком тех самых слез, которые парень еще не выплакал. Грудь болела невыносимо, но это было какой-то мелочью, по сравнению с тем, что испытывал парень в душе. Он чувствовал себя таким слабым и немощным, оставаясь один на один со своими страхами, со своими переживаниями. Теперь больше никто не сможет сказать ему «Сын», он никого не сможет назвать папой и мамой. Душа болела и просила обезболивающего, не давая парню спокойно вдохнуть воздух. Было ощущение, что Таканори заперт в каком-то вакууме, где количество воздуха уменьшалось с каждой секундой. Где-то в стороне раздались негромкие мужские голоса, а после в дверном проеме коридора появились непонятные фигуры. Матсумото не мог разглядеть их из-за пелены на глазах, которая пришла вместе со слезами. Единственное, что он мог разобрать, так это белые халаты. - Таканори? — рядом оказалось сразу несколько людей, которые держали Матсумото за руки и рассматривали лицо младшего. — Твою мать, что с тобой? Голос, звучавший слева, брюнет узнал сразу же. По левую руку находился Акира, который вертел его лицо из стороны в сторону, разглядывая глаза. Было понятно, что блондин переживал и волновался за состояние подростка, находившегося в таком состоянии. - Родители… Они разбились… — у подростка не было желания и сил говорить дальше, поэтому он просто положил голову на плечо молодого врача перед собой, затем и вовсе повиснув на нем. Акира смотрел на парня неверящим взглядом. Он поднялся и взял Таканори на руки, затем взглянув на Широяму, который стоял перед ним и так же ошарашено наблюдал за подростком: - Принеси в мой кабинет капельницу с успокоительным. И теплый плед.