Развеять мглу

      Том впервые за много лет проснулся не от криков и брани своего мужа, не от щедрых ударов, раздаваемых ему для профилактики, не от слёз маленького Криса, а от того, что отдохнул. Сначала он не мог понять, где он находится, а потом вспомнил вчерашний день. Вспомнил, что Кристофер очнулся, что именно он приказал отправить его в эту палату, где он и проведёт ближайшие десять дней.       Дверь открылась, и вошёл молодой медбрат. Он установил штатив для капельницы и бодро сказал: — Ручку из-под одеяла достаём и не дёргаемся. — Том прочитал название на флаконе и тихо сказал: — Благодарю. Не надо. — Что не надо? — Такого лекарство. Возьмите аналоговое. Оно в семь раз дешевле. Мой муж не одобрит подобную трату его денег. — Ему уже звонили, и он чётко сказал, что все лекарства должны быть максимально безопасными, разрешёнными и эффективными. Денег на страховке ещё достаточно, он отдельно указал, чтобы в тратах мы себя не ограничивали.       Том не поверил своим ушам, но спорить не стал. Он решил, что кто-то из богатых омег отделения решил ему помочь. Он помнил, как они смотрели на него, с какой жалостью шептались за его спиной и решил не обижать их отказом. Кристофер точно не стал бы ради него тратиться, он и в больницу его положил, наверное, только затем, чтобы беспрепятственно отыграться на сыне. Лёжа под капельницей, он никак не мог успокоиться, тонкая рука его постоянно шарила по одеялу. Как только заходил кто-нибудь из медицинского персонала, он тут же спрашивал: — Когда мне можно будет уйти? — лечащему врачу такая постановка вопроса надоела, и он просто выписал Тому курс успокаивающих уколов. Теперь он мирно дремал и даже не знал, что теперь есть, кому о нём позаботиться, что кошмар окончился, и надо было это принять и умом и сердцем. Сейчас он был настолько измучен, что просто снова сдался и поплыл по течению, как и все последние восемь лет. Единственная мысль, которая грела его, была о маленьком альфе. Если его не будет рядом, то что станет с ребёнком?

***

      Глядя на перепуганного сынишку, закрывающего себя руками от его гнева, Кристофер почувствовал себя настоящей мразью. Он смотрел на светлую голову, со спутанными волосами, на трясущиеся плечи, худенькие руки и осознавал, что всё это плоды его разрушений. С прискорбием он понял, что мальчик, которому почти девять лет, выглядит лет на семь, а уж в каком состоянии его психика, после таких событий, даже Богу неизвестно. — Ничего, малыш, не случилось. Я тебя сейчас переодену, ты поешь и ляжешь спать, а завтра тебе станет лучше. — Ребёнок не верил и Кристофер это прекрасно понимал. В таком состоянии, конечно лучше бы не трогать малыша, но нельзя же мальчику сидеть на грязном полу, в мокром белье, прижавшись спиной к холодной стене. Альфа подошёл к ребёнку, тот совсем съёжился в своём углу. Он пытался упросить Криса не трогать его, но из-за заикания ничего нельзя было разобрать. Ребёнок перестал просить, только когда Кристофер бережно поднял его и прижал к широкой груди, всем существом ощущая, как маленькое испуганное сердце колотится о детскую грудную клетку пытаясь проломить рёбра. — Малыш, я не сделаю тебе ничего плохого. Ты мне веришь? — Маленький Крис кивнул и затрясся ещё больше. Было ясно, что нет. Альфа никак это не прокомментировал и продолжил. — Ничего, скоро Томми выпишут из больницы, и он всегда-всегда будет рядом с тобой, а пока просто не мешай мне. Мальчик кивнул и постарался отодвинуться, чтобы спрыгнуть на пол, но отец просто обнял его и не дал этого сделать. Ребёнок приготовился терпеть и не знал, как ему быть, когда отец принёс его в ванную, открыл тёплую воду и дал в руки бутылочку с гелем и мочалку. Он просто смотрел в полном оцепенении, пока Кристофер сам не вымыл его. Тот даже возражать не посмел.       Альфа завернул сына в большое и очень старое махровое полотенце, спасибо хоть чистое нашлось, и отнёс к себе в комнату. Там он осторожно обработал все синяки на худом тельце и завернул ребёнка в одеяло. — Ты посиди здесь, я принесу тебе сухие вещи и поесть. Хорошо:— Голос был тих и спокоен, зато душа исходила кровью. Как же он мечтал о ребёнке, когда служил в армии. Сам он остался без родителей рано, впрочем, как и Том. Война унесла их жизни слишком рано, и Кристофер решил, что когда у него будет ребёнок, то он обязательно будет его любить и баловать. Вот только мальчик, сидевший перед ним никак не был похож на избалованного.       С такими мыслями он вернулся в комнату сына. Быстро собрал мокрое бельё с кровати, попутно отмечая, что матрас слишком влажный, что на нём много жёлтых пятен, а значит проблемы у сына уже давно. Он вздохнул, завязал все грязное бельё в простынь, намереваясь вынести его в стирку позже. Открыл окно, сразу стало свежо, запах стал улетучиваться. Пошарил по шкафу, отмечая, что у сына слишком мало одежды. Когда он увидел зимнюю куртку, тонкую и явно очень холодную, он понял, что причина мокрой кровати не только в нём.       Выудив старую пижаму сынишки из комода, он уже собирался идти обратно в комнату, как взгляд его случайно упал на плохо пригнанную половицу у окна. Повинуясь порыву, он вскрыл «тайник». Увиденное заставило его содрогнуться. На дне нехитрого детского тайничка, на куске старой наволочки лежала буханка хлеба, поделенная на девять равных частей. Тут же вспомнилась баррикада у дверей, и Кристофер понял, что сын не собирался выходить из комнаты до возвращения Тома. — Господи, мне-то что делать? — он бы почти в отчаянии — Да лучше бы я помер, проблем было бы меньше.       Он быстро прогнал от себя мрачные мысли и твёрдо решил исправлять всё что можно и вернулся в комнату. Всё было ещё хуже, чем он предполагал. Ребёнок так и сидел на его кровати, закутанный в полотенце. Он даже не сбежал, не спрятался, настолько боялся отца. Выдохнув, Кристофер протянул сыну пижаму и помог натянуть её, а затем осторожно спросил: — Сынок, а ты сегодня ел? — мальчик посмотрел на отца исподлобья, а затем кивнул. Он видел, что отец не пьян, значит, колотить не будет. Скорее всего, начнёт читать нотацию о том, что он ведёт себя как омега, позорит его и не достоин быть его сыном, но был очень удивлён следующим вопросом. — Я так понимаю, что только часть хлеба, спрятанного у тебя в комнате? — «А вот это плохо», решил ребёнок, за это и трезвый поколотит. Один раз оставил его без ужина, а он не послушался, пачку печенья схватил, так два дня сидеть спокойно не мог. — Д-д-да, с-с-с-…. — Тише, я понял. Давай я тебе поесть принесу. И прошу, не называй меня сэр, хорошо? — мальчик посмотрел на отца и снова кивнул. Он был уверен, что завтра папаша снова напьётся и всё будет как раньше. Кристофер принёс несколько горячих сосисок, стакан ромашкового чая с молоком и тост с джемом. — М-м-можно? — ручка потянулась к сладкому. — Да, конечно. Ребёнок быстро съел тост, пока не отобрали, потом запил его чаем, а затем проглотил сосиски. В мгновение ока всё было съедено. — Ты просто молодец, — альфа хотел погладить сына, но тот отпрянул от его руки. В глазах появилась паника. — Всё хорошо, тише. Ложись спать. Утро вечера мудренее. — Ребёнок снова кивнул, а потом начал выпутываться из одеяла, но был остановлен рукой отца. — Здесь ложись, я всё равно спать уже не хочу. — мальчик вздрогнул и мотнул головой.       Кристофер вздохнул. Он ведь понимал, что ни лаской, ни уговорами от мальчика он уже не добьётся ничего. Выход был только один, просто показать ему, что он умеет держать слово. Это потом, когда такое поведение войдёт у ребёнка в привычку, можно будет попробовать пойти на сближение. Сейчас это крайне не разумно, только напугает и всё. — Ты скучаешь по Томми. — это был не вопрос, но мальчик кивнул. — Увидеть его завтра хочешь?       Как же было ребёнку страшно. Конечно, он хотел увидеть Тома, удостоверится, что Кристофер его не убил, но он боялся нарваться на оплеуху или смех. А с другой стороны отец никогда не задавал ему вопросов и он рискнул. — Д-д-да, с-с-сэр. — Просто, да. — С тяжёлым вздохом сказал альфа. — Тогда слушай. Я же не могу тебя привести в полусонном состоянии. Он же расстроится, поэтому ты слушаешься меня весь день, а вечером, после смены мы вместе к нему поедем. Хорошо? На детском лице менялись эмоции, радость, надежда, недоверие, страх. Всё было слишком невероятно, но вдруг, правда? Крис кивнул и замер как зайчик в слепящем свете фар, а потом нахмурился и попытался спросить: — А к-к-как же шк-к-к-ола, с-с-сэр. — Я поговорю с учителем, он поймёт Ты ведь первоклассник? — снова кивок. — В какую школу ты ходишь? — Ш-ш-ш —тн-юю на д—д-м кВ-т-е. — Ничего понять было нельзя, мальчик нервничал, заикался и ждал, когда отец начнёт на него орать, что он несчастный заика, ссыкун и бесполезная тупая омега, но ничего из этого не случилось. — Учебники уже выдали? — мальчик, не услышавший воплей, отчаянно закивал. — Я пойду по библиотечному штампу посмотрю.       Кристофер вернулся в комнату сына, мрачно осмотрелся, решил, что неплохо бы и ремонт сделать и полез в старый письменный стол. Выудил первый попавший под руку учебник, им оказался учебник грамматики, знававший и лучшие дни, и открыл его на форзаце. «Шестнадцатая муниципальная школа, квартал Восточный», гласил синий библиотечный штамп. Для отца это был удар. Эта школа имела самую дурную репутацию в городе. Брали туда всех подряд, за дисциплиной не следили, поэтому полиция всегда находила там работы для себя. И вот теперь он выяснил, что его маленький сын должен учиться там. Как такое могло произойти? Ответ был только один. Пока он пил, Томми не смог совладать с бюрократией, вот и не взяли заикающегося ребёнка ни в одну другую школу, чтобы не портить картину успеваемости, а ведь ещё и логопед нужен.       Альфа собрал все учебники в потрепанный ранец сына и поставил у входа в комнату. Придирчиво осмотрел вещи в гардеробе сынишки, искренне восхитившись тем, как Томми ухитрился одеть их ребёнка при таких скудных средствах, а потом вдруг понял, что тот экономил на себе. — Ничего, Томми, — прошептал он. — у тебя ещё всё будет. Я клянусь. — Я собрал твои учебники. — с порога объявил Кристофер ребёнку. Тот не понимая, смотрел на отца. «Нет, вроде не пьян», решил про себя Крис. — Я думаю, что на следующий год ты пойдёшь в первый класс другой школы. В эту тебе ходить не зачем. Идёт? — К-к-как с-к-к-к-ажете, с-сэр. — Не надо говорить мне сэр, я очень прошу. — Х-х-хорошо. — Тебе почитать пока не заснёшь? Ребёнок не знал, что ответить, но на всякий случай решил отказаться. Он уже считал, что давно спит и этот разговор с отцом ему просто снится. — Ну, нет, так нет. Я тогда себе почитаю, чтобы не скучно было. — Он уложил сына на их с Томми кровать, достал найденный том какой-то маринистики и начал читать вслух.       Ребёнок волей неволей слушал мягкий голос и стал успокаиваться. Через час он уже крепко спал и снился ему большой фрегат.