Развеять мглу

      Маленький Крис заснул почти сразу, он снова оставался в спальне родителей, на месте Тома, как думал Кристофер. Альфа ошибался, жестоко ошибался. Том давно не спал с ним в одной кровати, приблизительно последние пять лет. Во-первых, это было чревато тем, что ночью запросто могли спихнуть на пол, а во вторых спать с пьяным в одной комнате пробовали? А в одной кровати? Это просто физически было невозможно. А что касаемо близости — это даже грубым изнасилованием нельзя было назвать. Течка приходила, иногда Томми мучился, муж убеждался, что сын спит или спрятался, загибал омегу и за пять минут решал проблему. Если Том не хотел с ним близости он просто зло говорил, что он холодный фригидный козлёныш и уходил к другим омегам. Более сговорчивым, но менее порядочным. Когда пьёшь с друзьями интересней, нежели с омегой.       Последние два года и такого не было. Томми прятался во время течки, а альфа и не искал его, только кричал, что всё жильё пропахло бесполезной тупой тварью.       Альфа привёл домой немного растерянного сынишку, накормил его ужином, даже сырники ухитрился сделать, правда, не слишком сладкие, но ничего, не пригорели. Мальчик, привыкший получать от него только затрещины, боролся с отчаянным желанием убежать и спрятаться, но, вспоминая сцену в палате, удерживал себя от таких действий. Если отец сдержался и не накричал на омегу, может быть не стоит убегать? Во всяком случае, пока ничего ещё не случилось, а горячая еда лучше, чем подсохший хлеб. — С-с-спа-сс-сибо. — мальчик отставил от себя тарелку и попытался ретироваться в свою комнату. — Подожди. — тихо сказал Крис. Он присел перед сыном на колени, чтобы не нависать над ним и тихо сказал. — Я не помню ничего из того что было. Скажи мне честно, я тебя бил? —мальчик испуганно посмотрел на отца и кивнул, а потом вдруг ответил. — М-м-меня р-р-редко. Т-т-только орал, а Т-т-тома к-к-каждый д-д-ень, п-п-по-тому, ч-ч-что я от-ро-дье и…. — дальнейшая часть фразы потонула в накатившей волне страха и слёз. Мальчика сотрясал озноб, он хотел убежать, а ноги почему-то не слушались.       Кристофер устало потёр лицо, ему казалось, что это какой-то адский балаган из которого нет выхода. Притянув плачущего сына к себе, он начал качать его как маленького и тихо шептал, что всё будет теперь хорошо. Что он больше их не тронет, что Томми скоро поправится, и все они будут счастливы. — Ну, же. Ты мне веришь? — сколько отчаянной надежды было в голосе альфы, но мальчик не смог ответить «Да». Он просто сжался в комок и всё. «Хорошо хоть не вырывается», грустно подумал Кристофер.       Напоив ребёнка успокаивающим чаем и переодев в новую пижаму, он отнёс его на кровать и начал закутывать в одеяло. — А если…. — уши у мальчика начали краснеть. — Поменять бельё — дело одной минуты. — ответил Кристофер, усаживаясь на кровать и открывая книгу — На чём мы вчера остановились?       Мальчик устало пожал плечами и не ответил. Слишком много эмоций, надежд, слёз. Всё смешалось в один водоворот. Кристофер ответа и не ждал, счастье, что ребёнок не пытается убежать. Он взял книгу и начал читать со второй главы, но ребёнок не слушал. Он заснул, как только голова его коснулась подушки.

***

      Ломать, не строить. Кристофер видел, что семьи у него теперь нет. Есть только две искалеченные им души, за которые даже закон не вступится. Бог с ней, с любовью, он сильный переживёт и одиночество, да и прощение уже ничего не даст, останется только глупая, призрачная надежда.       Не будет никакой маленькой омежки с кудряшками Томми и его синими глазами. Том больше никогда не прижмётся к нему боком, не спросит его о делах, не скажет, что приготовил на ужин его любимый яблочный пирог. Ничего из того, о чём на войне мечтал, уже никогда не сбудется. От его жизни остались руины, которые вот-вот рухнут.       Будь у него деньги, было бы немного проще. Он смог бы окружить Томми заботой и подарками, он бы на коленях вымолил бы его прощения. Он же сейчас в больнице быть должен, за руку его держать, оберегать, успокаивать, говорить, что будет всё хорошо. Но всё это только пустые мечты, глупые желания и отчаянные надежды, не имеющие ничего общего с жестокой реальностью.       Реальность была такова. Он безработный с репутацией алкоголика. В городе для него работы нет, даже к бабке не ходи. Точнее есть, но содержать на эти деньги семью будет нереально. Он уже понял, что его Томми вкалывал не жалея себя, чтобы содержать их сына, до которого ему дела не было. Побои и тяжёлая работа, он успел выяснить, что Томми впахивал по две смены в местном супермаркете, доконали его здоровье. Омеге нужен был отдых, сыну врач и пара хороших репетиторов. Жильё нуждалось в ремонте. Вот такие вот дела. Конечно, можно было продать квартиру. Когда он пил многие давали за неё отличную цену. Район хороший, к Магистрату, Академии Правопорядка и Госпиталю кровавых слёз близко, но это самый неудачный вариант, нужно сначала попробовать устроиться как он и хотел. Еще раз поправив одеяло на сынишке, он взял пачку сигарет и вышел на лестничную площадку. Там он тяжело опустился на ступеньку и закурил. Затяжка принесла неимоверное облегчение. Выпустив жёлтый дымок изо рта, Кристофер вздохнул и подумал. «Чёрт с ней с любовью, с мечтами о семье, я их на произвол судьбы больше не брошу. Пусть Томми просто позволит быть рядом, видеть, как растёт сын, издалека любоваться. В квартире семь комнат и мансарда, можно даже не пересекаться. Я договорюсь с ним, как только он выпишется». — Какой дьявол курит на лестнице? — раздался грозный окрик соседа. Генри Бренд почуял запах табака. На лестнице, как правило, курил только один человек — Кристофер Хемсворт, но в этот раз Генри его не заподозрил. Он решил, что кто-то из более молодых решил тайком покурить. — Будете? — Хемсворт протянул пачку сигарет. Генри посмотрел на него, что-то изменилось в вечном дебошире и пьянице за эти два дня. Вспомнилось, что перед тем как принять решение и уйти добровольцем, Крис вот так же сидел и курил. — А давай. — Он опустился рядом на ступеньку. — А что здесь-то куришь? — Не хочу, чтобы сынишка видел. — Во как заговорил, а что же ты раньше не думал, что он видит, а что нет? — альфа не ответил, снова пустил дым, на этот раз струйкой, а не колечком. — Что надумал? — В армию вернуться хочу. — после минутного молчания ответил Кристофер. — А как же зарок, что туда больше ни ногой? — Сами посудите, мистер Бренд, куда я могу устроиться в нашем городе с моей репутацией? Фасовщиком? Разнорабочим? Персональным холуём в богатый дом? Хотя с последним я хватил. Туда не возьмут, а в армию норматив сдал и проходишь. — Сержантом тебя уже не восстановят. Пробьют репутацию и всё. Поведение, порочащее честь мундира. — Я понимаю. Значит, начну с нуля. Выхода-то нет. — Знаешь, я бы очень хотел поверить тебе, но не могу. — Бренд был честным и прямолинейным. За это его не любили соседи, но уважали в войсках, у него до сих пор были связи в армии. — Вспомни, сколько мы тебя уговаривали остановиться? Знаешь сколько раз Томми прибегал ко мне в синяках? — Крис повесил голову. — Ладно, бывай, но моя чуйка говорит, что в армию тебя возьмут. Ты же, насколько я помню электронщик? — Да. — На узел связи подойдёшь. — Ваши слова да Богу в уши. — Кристофер прикурил ещё одну сигарету прямо от догорающей. — Ну, бывай, сосед.

***

      Генри ушёл, а Кристофер всё курил и думал о том, как же ему быть. Как прокормить близких ему людей? Как вернуть уважение соседей? Те уже не здоровались с ним даже трезвым, только косились и шептались за спиной. — Богу в уши, Богу в уши, — ворчал Генри, шаркая тапочками по квартире. — Так далеко ходить не надо.       Он снял трубку старенького телефона, ещё с наборным диском, из принципа не менял. Его покойный омега очень любил этот аппарат. Чёрный, с бронзовой трубкой на витых «рожках» и тугим наборным диском. Дождавшись пока ответят он бодро сказал: — Привет молодому поколению! — Капитан! — радостно заголосила трубка. — Какими судьбами? — Так вот по делу звоню. Завтра к тебе человечек придёт, возьми его на радиоузел. Только лично прошу, со сменами возьми. Он пока единственная жизнеспособная боевая единица в его семье. — Что за личность? — Кристофер Хемсворт. — Ты шутишь? Про него даже у меня в части молва гремит о том, что он скотина каких поискать? — А молва там не гремит, что сержант Хемсворт один из трёх выживших в Жёлтых Песках? — Как? Я и не знал. — Люди вообще помнят только гадости. Он завязал со спиртным, возьми его в часть. — Ладно, но только потому, что ты просишь. Но пока только рядовым, а то другие не поймут. — Спасибо, лейтенант. — Да, ладно. Папа, ты лучше расскажи как сам? — Живу. Вот видишь, помогаю кому-то. — Ты не скучай. Я скоро в увольнение приеду. Ты только жди. — Жду, сынок. Очень жду.

***

      Тому опять кололи успокоительное. Теперь он решил, что сошёл с ума. Не мог же его муж привести сюда сына, не орать на них обоих, да ещё и успокаивать его колыбельной песенкой. Это точно бред воспалённого сознания. С врачом он этим бредом делиться не стал, а то ещё в жёлтый дом упекут, а ему надо к сыну, поэтому он решил активно изображать выздоравливающего. Когда утром вошёл санитар, он улыбнулся и уже спокойно ответил на приветствие. Не спрашивал, когда его выпишут, вёл себя спокойно и ел охотно. — Как спали? — Спасибо хорошо. — Вот видите, что визит близких делает. А почему Ваш альфа к вам не зашёл? — Что? — Том уронил ложку. — Ну, он привёл ребёнка, а когда я спросил, почему он не заходит к Вам, он сказал, что ему здесь точно рады не будут.       Том вопрос проигнорировал, а тугодумный санитарчик вдруг что-то понял. — Эти следы? Это он такое сделал? — Том съёжился и пополз под одеяло. — Вот свинья! Хотите в следующий раз я его с лестницы спущу? — Не стоит. — прошептал Том. — Следующего раза точно не будет. У него найдутся дела поинтереснее тупой омеги. И Том окончательно уполз под одеяло, укрывшись с головой.       Ребёнок в это утро проснулся выспавшийся, правда, всё равно мокрый. Он покраснел, лицо стало густо-свекольного оттенка. Съёжившись под мокрым одеялом он стал ждать когда отец снова начнёт орать. Кристофер поняв в чём дело тихо спросил: — А у тебя спина не болит? — он осторожно положил ладонь в район поясницы мальчика. — Б-б-быва-е-ет. С-с-сэр. — Пожалуйста, не зови меня сэр, хорошо? — мальчик кивнул. — Давно боли начались? — М-м-месяц. К-к-как в шк-к-коле и-и-изб-и-ил….у-у-упал. — Но всё что нужно альфа уже услышал, а ещё обратил внимание, что сын снова закрылся руками инстинктивно стараясь стать меньше и незаметнее. Он даже спрашивать не стал, чем он вызвал такую реакцию у ребёнка — Кто тебя избил? — Н-н-ник-к-то. Я с-с-сам в-в-виноват. Н-н-не с-с-смог д-дать от-п-пор. — Альфа отпрянул. «Неужели я вколотил в него эту дикую мысль?» — Неправильно. — Кристофер прижал мальчика к груди. В подобной ситуации нужно было дать понять ребёнку, что его любят, и будут защищать. — Виноват тот, кто тебя избил и я горю желанием узнать, кто это сделал? — С-сэм Уолтерс. Он из ш-шестого к-к-класа. — Так он ещё и старше. Очень интересно. Ладно, я разберусь. А теперь давай я тебя вымою. — А м-м-можно я с-сам, па-…. — он чуть не назвал Кристофера папой, но вовремя спохватился. Альфа задумчиво смотрел на него, но был рад. Начало положено, дальше будет видно.       Крис пошёл умываться, отец быстро собрал пострадавшее бельё. Придирчиво осмотрел его на предмет следов крови и немного успокоился, не обнаружив последних. послышалось шлёпанье босых ножек. — Завтрак стынет. — Позвал Кристофер. Мальчик снова не отвечал, но сразу побежал на кухню.       Альфа пошёл следом, несколько секунд наблюдал, с какой жадностью его сын поглощает кашу и пьёт сок, а затем спросил: — С мистером Брендом посидишь? — Угу. — Ну и хорошо. У меня сейчас дела, если всё сладиться вечером расскажу. Как раз по дороге к Томми.       Брови ребёнка поползли вверх. Он ушам не поверил. Неужели он и сегодня увидит омегу? Он снова кивнул, но не ответил. Кристофер повернулся и пошёл звать соседа.