Развеять мглу

      Кристофер прошёл пропускной пункт и отправился к лейтенанту Хейесу, как ему сказал старшина. Это был единственный шанс на более приличную работу и хорошую жизнь для его семьи. Командир подразделения рассматривал Кристофера, как крестьянин рассматривает рабочего коня на ярмарке. Впечатление складывалась благоприятное. Несмотря на то, что Хемсворт пил по чёрному почти десять лет, по внешнему виду это не читалось.       Упрямый, волевой подбородок, прямой, проницательный взгляд, крепкое рукопожатие. В целом он располагал к себе, ладно, если бы он просто пил, но вот, то что он гонял своего омегу, лейтенанту не понравилось. — Сядьте. — Он указал на кресло напротив своего стола. Кристофер замялся. — Сядьте, разговор будет долгим. Альфа присел и немного напрягся. Он видел, что Хейес сомневается и сказал: — Мне нужна работа. Как управляться с радиолокационной аппаратурой я ещё помню. — В Вашем профессионализме я не сомневаюсь, только в моральном облике. — на это возразить было нечего, Кристофер густо покраснел, но лейтенант жестоко продолжил. — Я видел Вашу учётную карточку. Вы же были лучшим в своём подразделение, Вас хотели рекомендовать в школу офицеров, но Вы сами отказались. Объясните мне, почему систематически избивали того, ради кого оставили карьеру?       Вот и что на это ответить. Кристофер почти не помнил этих десяти лет. Всё, что у него было, это необоснованные подозрения, что всё это из-за проклятия. Проблема была в том, что здесь на Велатогосе, магии не было, в соседнем Невеандаре тоже. Шаманы и маги остались только в Проклятых Землях и на Полюсе Вечного Забвения.       Когда он воевал, он смеялся над магией. Что может сделать сержанту в броне и с автоматом старик в шкуре и с посохом? Ничего. Он пренебрегал теми амулетами, которые совали солдатам лояльные местные. Теперь выясняется, что зря, но плохо даже не это. Плохо то, что никому об этом не расскажешь. Здесь магию отрицают, ну или считают несущественной генетической патологией, так что заикнись он об этом, лежать ему в палате с мягкими стенами. Повалиться в ноги Томми? Рассказать как есть, что не помнит ничего? Не будет от этого толку, Томми только испугается, но скорее всего, не упустит шанса избавиться от него, упрятав в психиатрическую клинику. Вот и пришлось каяться во всех грехах: — Виски. Дешёвый виски. Мой Томми не давал мне пропасть, а я злился. Допился в итоге до того, что навернулся с лестницы. Я ведь не сразу пришёл в себя. Пару раз просыпался, ненадолго. Ночью, в палате никого не было из персонала, зато малыш Томми там стоял. Он молился, молился, чтобы я умер. Представляете? А одиннадцать лет назад я подрался, мне бровь рассекли, так он весь перепугался, боялся, что я умру от заражения крови. — Лейтенант не перебивал. Слушал внимательно. — Это я его довёл. Его и сынишку. Я просто хочу всё исправить. Дайте мне этот шанс. — Хорошо, но только учти, сержанта не присвою, пока, лычку заслужить надо. Сейчас идёшь на склад, получаешь форму и принимаешь хозяйство. График — сутки через трое. В город можешь ездить как в форме, так и в штатском, тут без разницы. Вопросы есть? — Никак нет. — автоматически ответил Кристофер. — Только… — Что? — Можно половину довольствия вперёд? — Такое практикуется, но тебе не выдам. — Да я всё понимаю, но у меня сын болеет. Его к врачам нужно, и чем скорее, тем лучше. — Поедете в клинику и возьмёте счёт на оплату лечения. Деньги перечислим по безналу. Сам понимаешь, с твоей репутацией живых денег тебе авансом не дадут. Иди, принимай хозяйство.

***

      Том сидел на больничной кровати и думал о том, что делать дальше. Лежать осталось ещё восемь дней, а что будет потом? Побои, оскорбления и упрёки, а ещё отчаянные попытки скрыть всё это от сына. Где теперь взять денег на побег? Сегодня он впервые вышел из палаты и позвонил к себе на работу, чтобы предупредить, что его не будет до конца следующей недели. С ужасом он выслушал новость о том, что его уволили, так как держать такого слабого работника крайне не выгодно. — Что же теперь делать? — спросил Том у пустоты. Ответа, естественно, не последовало.

***

Кристофер сидел в приёмном покое детской больницы, куда он привёз своего сына. Он весь изнервничался. — Ещё чая? — спросила дежурная. — Нет, спасибо. Почему так долго? С ним же всё будет хорошо? — Ну конечно же. — женщина улыбнулась профессиональной вежливой улыбкой.       Когда он привёз Криса сюда, на них сначала косились с сомнением, но увидев заветный листок целевого армейского расчёта, персонал резко подобрел. Поскольку больница находилась в другом городке, здесь о репутации Кристофера не знали и просто решили, что вояка не привык носить штатскую одежду, если вообще имел её в гардеробе, поэтому и выглядит весьма потрёпанно. Когда дверь, наконец, открылась и на пороге показался доктор, Кристофер уже не знал куда себя деть. — Мистер Хемсворт, пройдите в мой кабинет. — Что с ним? — с порога спросил альфа. — Что-то с почками? — С почками не так страшно. Это последствия травмы. Просто надо делать ему уколы, и через две недели всё пройдёт. — Хорошо. Я справлюсь, на войне научился. — Отлично, только вот ещё что. Детский психолог говорил с вашим сыном. Крис отстаёт в психическом развитии. — Что? — альфа тяжело сглотнул. — Да. Вы не ослышались. В умственном развитии у него всё отлично, в чём-то он даже умнее своих сверстников, но вот эмоционально он совсем не зрелый. Ему просто не хватает внимания. С ним заниматься нужно, читать. Ему нужна спокойная обстановка и полная, любящая семья. Вот, возьмите, — доктор протянул Кристоферу аптекарский пакет, — здесь лекарства. Привезёте сына через два месяца. — Хорошо. — П-папа. — Том обернулся, на пороге снова стоял Крис. Он выглядел намного лучше, чем в тот день, когда Томми оставили в больнице. — Как ты? — Х-хорошо. К-крист меня кормит, в б-больницу возил… — Боже, что он с тобой сделал? — Н-ничего. Это из-за п-почек и з-заикания. В-врач г-говорит, что всё б-будет хорошо. — Конечно, будет. — Том не озвучил вопросы о том, где Кристофер деньги взял. Не спросил как дела у альфы, даже не позвал его в палату, ему без надобности. Кристофер снова стоял под дверями палаты, нужно было поговорить с Томми, но он не знал, как с ним объясниться. Наконец он остановил проходящего мимо санитара, попросил его побыть с ребёнком и вошёл в палату.       Увидев супруга, Том вздрогнул. Кристофер, однако, увидел, что мужу его легче и это его радовало. — Прости меня за всё, пожалуйста. — тихо сказал альфа и попытался подойти ближе. Том задрожал и отпрянул. Это не укрылось от глаз Кристофера. — Не бойся, маленький. — он обратился к нему как обращался всегда до войны, но Том отпрянул. Увидев это, альфа вытянул руки вперёд, показывая раскрытые ладони. — Я вот здесь стою, ближе не подхожу. Нам нужно с тобой поговорить. Том упрямо молчал. — Это касается Криса. — Ч-что ты ему ещё сделал? Решил отыграться на нём, пока меня нет рядом? — Тише, тише. Ничего плохого. Я забрал его из той школы. Предлагаю отправить его на следующий год в первую центральную. — На какие деньги? — горько спросил Том. — Спортивный грант он не выиграет, художественный ты ему выиграть не дашь. А денег на моего ребёнка у меня нет. Из-за тебя меня с работы уволили. Доволен? Том мужа уже не боялся, даже не ненавидел, а просто горько презирал, но старался, чтобы тот его физически не трогал. Прикосновения Кристофера приносили ему физическую боль. — Прошу не говори так… — Как? — Он не только твой сын, но и мой. Он наш сын… — Нашим он был, только когда родился. Потом он стал для тебя отродьем, не смей…. — Тише, прошу тебя. Крис в коридоре, он же решит, что я опять тебя бью. — А ты разве здесь не будешь учить меня послушанию? — в глазах Тома стояли злые слёзы. — Томми, один шанс, дай мне всего один шанс. Я докажу…. — Нет. Достал уже! — Тогда давай договоримся. Ты останешься жить в нашей квартире, а я вас буду содержать и постараюсь лишний раз не попадать вам на глаза. — Нет. — уже не так уверено сказал Том. Он понимал, что сбежать сейчас, не получиться никак. — Хорошо-хорошо, я не тороплю тебя с ответом. Думай, отдыхай, решай. — Том демонстративно молчал. Кристофер понял, что ответа он не добьётся и, вздохнув, сказал: — Выздоравливай, пожалуйста. Я в доме убрал, вещей тебе купил, пусть немного, но какие ты любишь. Там джинсы узкие, футболки разные, обувь вот брать не стал, без примерки нельзя. — А на какие деньги? — голос был безучастный, неверящий. — Я на работу устроился. — Кристофер молчал, ожидая вопросов: кем? Куда? Где? Но так и не дождался, поэтому продолжил сам. — В армию вернулся. Радистом буду, так что тебе можно больше не работать. Отдыхай, здоровье восстанавливай. А знаешь, что? Я хотел бы тебе сказать… — Это касается Криса? Его здоровья, безопасности? Жизни? — Нет, но… — Тогда не интересно. Уходи.       Расстроенный Кристофер ушёл, а Том всё так же грустно смотрел в окно. Он не верил мужу, ему и, правда, было неинтересно. Сколько было таких клятв? Хоть что-нибудь после них изменилось? Нет, хотя маленький Крис определённо выглядел и говорил лучше.