Развеять мглу

      Томми был просто счастлив, муж должен был приехать только через четыре недели. Целых четыре недели свободы. Целых четыре недели он ещё не увидит его синих глаз. На радостях он решил наконец-то заняться живописью. Крис, делавший успехи в рисовании, смотрел на отца-омегу. Ему было интересно решительно всё. Как это было ни прискорбно, о Кристофере старшем никто из близких не вспоминал. Хорошо было одно, смерти ему никто не желал. Генри Бренд сидел на кухне, пил кофе и смотрел старенький телевизор. Его старший сын сдержал слово и приехал навестить старика-отца. — Папа, спасибо за того парня. — Ты про Кристофера? — Про него. Толковый мужик, ничего не скажешь. — Ну, так! — Генри улыбнулся. — С детства эту занозу знаю. — Да? А что тогда он такой отчаянный? С каждым разом всё хлеще и хлеще? — Ты же знаешь, он же сержант… — Уже нет. Их лейтенанта убили, теперь командует он. Пока не убьют или не найду кого по лучше. Последнее, впрочем, маловероятно. — А первое? — Ох, не знаю. У меня складывается впечатление, что он что-то натворил и хочет загладить свою вину, но только судя по стилю его поведения, этот человек уже мёртв. — Я поговорю с ним. Не думаю, что настолько серьёзно. — Хорошо. Он хороший мужик, будет жалко если его не станет.

***

Милый Томми! Прости меня дурака. Прощай, твой Кристофер.       Судьба всегда благоволит отчаянным. Вот и план лейтенанта Хемсворта был отчаянным. Пробраться в Цитадель, захватить командный пункт и вызвать авиа удар. Эвакуироваться он предложил по сантехническим каналам. План был хороший, проработанный, жаль, что никто из добровольцев не додумался спросить, кто будет вызывать этот авиа удар.       Поняв, что Томми уже всё равно, что с ним и где он, Кристофер решил избавить его от своего присутствия. Красиво, официально и без неприятных последствий. Разведённый омега — это плохо, стыдно. На него будут смотреть с брезгливой жалостью, как смотрят на уродца. Омега — вдовец погибшего на войне альфы, это страшно. Ему будут сочувствовать, помогут устроиться и будут считать порядочным и полезным для общества человеком. Когда Хемсворт отправил своих бойцов вон из Цитадели, те наконец-то поняли, что он задумал. — Нет, лейтенант, так нельзя! Установите передатчик и уходим! — Приказы командования не обсуждаются! Приказываю покинуть Цитадель! — Нет! — Тогда я… — Отдадите под трибунал? Мы согласны, только для этого вы должны вернуться на базу. Так что? Видя серьёзный настрой бойцов Кристофер нахмурился и буркнул: — Уходим. — Я не знаю, зачем вам это, но только смерть — не выход, — бойцы быстро покидали горящую базу врагов. — Понимаешь, я сильно обидел одного человека. Если я исчезну навсегда, то ему будет лучше. — А вы просить прощения не пробовали? — Пробовал, но он и слушать меня не желает, так что… — А если вдруг захочет выслушать? Он ведь живой и вам шанс оставил, а если вы умрёте — у него не будет шансов с вами поговорить. Тогда то, что вы задумали — это подлость.       По спине Кристофера побежали мурашки. Он на секунду представил, что его Томми, такой чувствительный, такой ранимый, всё же решил поговорить с ним и узнал, что его нет больше на свете. Что же он за эгоист такой? Вновь захотелось жить, ведь жизнь это уже так много. Жизнь это и есть надежда. Он снова повёл свою группу по канализационным тоннелям. Они уже почти выбрались, как наткнулись на новую засаду. Ничего особенного, даже магов не было. Несколько солдат, снайпер и гранатомётчик. Разобраться было не сложно, вот только погибая один из врагов успел бросить гранату. Послышался оглушительный взрыв, Кристофер, оглохший от громкого звука начал вертеть головой, пытаясь понять, скольких людей он уже потерял, но все бойцы были живы, только как-то странно на него смотрели. — Уходим! — вышло как-то хрипло. Он сделал несколько нетвёрдых шагов и поскользнулся на чём-то мокром. С удивлением он посмотрел вниз и понял, что поскользнулся на собственной крови.

***

      Он парил в черноте, не было снов, видений или света и тоннелей. Не было ничего, просто чернота, в которую врывался надсадный, неприятный писк. Тело будто бы свинцом налилось, но он начал нащупывать источник этого звука. — О, да он, похоже, очнулся! — Где я? — На базе, где же ещё! Кому сообщить о вашем ранении? — Никому, я вас очень прошу. — Но ведь у вас же есть омега. Он имеет право знать. — Прошу, не надо. Томми слишком чувствительный. — Хорошо, — сдался врач. — Там в коридоре целая делегация. Всё про вас спрашивают. — Сколько я уже здесь? — Пять дней. Хорошо, что гранату не добросили, а то бы вам конец. А так мы все осколки вытащили, правда, на груди теперь шрамы останутся. — Пять дней? Мне через десять дней нужно быть дома. — Исключено. Мы вас перевезём в госпиталь вашего городка, где вы пробудете ещё месяц. — Я Томми обещал, поймите вы…. — И слушать ничего не желаю. Так посетителей к вам пустить? — Да.       Палата наполнилась весёлым гулом голосов, сюда пришли все его подчинённые и даже несколько вышестоящих офицеров. Первым заговорил мрачного вида майор: — Вы награждены орденом. Операция проведена успешно, Цитадель разгромлена…. — дальше Кристофер не слушал, он с трудом дождался, пока офицер уйдёт. — Ну и напугали же вы нас, — сказал один из бойцов, — Мы боялись, что вы умрёте. — Нет, мне ещё рано, — усмехнулся Кристофер, — Я ещё поживу. Врач оказался достаточно вредным, хоть и молодой был. Кристофера перевезли ближайшим санитарным транспортом в родной городок и устроили с максимально возможным комфортом в отдельной палате госпиталя.       Альфа исправно лечился всё положенное время, но когда подошёл конец командировки стал упрашивать врача отпустить его домой, но получил отказ: — Да поймите вы, вас же десять часов оперировали. Не дай Бог швы разойдутся? Что тогда? — Хорошо, я понял. — Кристофер решился сходить на ночь в самоход, сказать Томми про очередную «командировку» и вернуться. Ведь ничего страшного не случится, он же уже не на войне.       Альфа незаметно выскользнул в окно своей палаты, благо она находилась на первом этаже. Поправил самодельную влажно-высыхающую спиртовую повязку на груди, добрался до остановки и поехал к дому. Это оказалось нелёгкой задачей, швы болели, в теле ощущалась слабость, но он очень хотел увидеть Томми.

***

      Том сидел в кресле и читал книгу, их сын рисовал у себя в комнате. Послышался шум в коридоре, входная дверь открылась, и по квартире поплыл едва уловимый, но до боли знакомый запах. Сердце омеги бешено забилось. «Он снова пьян! Боже, ну почему я поверил? Зачем остался, этот кошмар никогда не закончится. Надо было бежать. Крис! Он же сейчас выскочит встречать „папочку“ и снова получит. Он же не выдержит второй раз! Что же делать?» Он сам не заметил, как начал тихо скулить, по коридору послышался топот детских ног. Забыв про свой страх, Том вскочил. Нужно было спасать сына. Кристофер увидел Тома и Криса, выскочившего его встречать. На сердце сразу потеплело и дышать стало легче. Он протянул руку к ребёнку, улыбнулся и его качнуло: — Не смей его трогать! — Что? — Кристофер даже не понял этой вспышки. — Не тронь, скотина! — Том осознано переключал гнев альфы на себя, стремясь избавить ребёнка от расправы. — Крис, убегай! — мальчик кивнул и убежал к себе в комнату. — Томми, — Кристофер начал подходить к нему. От слабости его слегка пошатывало, но ничего, обратно в госпиталь он и на такси доедет, — я хочу, чтобы ты знал… В глазах омеги стоял ужас, он пятился от альфы и не мог ничего сказать. — Томми, в чём дело? — он хотел подойти и обнять его, но перепуганный омега с силой оттолкнул его.       В глазах засверкала ядерная вспышка, стало нестерпимо больно в груди, и он стал оседать на пол. Том сначала и не понял, что случилось. Почему альфа так быстро сдался. Альфа прижал руки к груди и простонал: — Томми, ну почему ты мне не веришь? — между пальцами стала просачиваться алая кровь. Перепуганный Томми настолько сильно его толкнул, что швы разошлись, и Кристофер начал терять сознание. Минуту Том стоял, как изваяние, а потом кинулся прочь из квартиры. Он зазвонил в дверь к соседу: — Мистер Бренд! Мистер Бренд! — дверь открылась, — Помогите! Умоляю! Я убил его, спасите! — Кого убил? — Кристофера, я…. А он….А я… — Так, тихо! А ну пошли. Бледный Кристофер сидел прислонившись к стене. Он пытался остановить кровь, он снова увидел бледного Тома, рядом с ним был сосед. — Доигрался? — невесело спросил Генри. — Говорил же тебе, расскажи ему всё, а ты что удумал? — Что всё? — вяло пролепетал Том, но Генри уже не слушал, а Кристофер ответить не мог, он потерял сознание. Сосед позвонил не в скорую, а прямо в часть. Коротко обрисовав всю ситуацию сыну и получив заверение, что в течение десяти минут будет транспортировка, он задрал вверх футболку Кристофера. Томми, расширившимися от ужаса глазами, смотрел на намокшую кровью повязку. Его мужа хотели зарезать? Выходит он просто пытался промыть рану спиртом, пришёл домой за помощью, а он отпихнул его от себя. Омега не знал, как быть, он боязливо присел на корточки рядом со своим альфой. — Я не хотел, — тихо сказал он. — Крис, эй Крис. — Он впервые за десять лет назвал своего мужа неполным именем.

***

— Что произошло? — на пороге квартиры стоял суровый военврач. За его спиной маячили санитары с носилками. — Я… — Том не знал, как объяснить им то, что он отказал мужу в помощи. — Он сбежал в самоход, — вмешался Генри, — омегу своего хотел увидеть, — упал в подъезде. Помогите ему. — Хорошо, — врач быстро перевязал грудь Кристофера, не заметив, как в ужасе расширились глаза Тома, когда он увидел красные рваные раны на груди, более старый шрам на плече. Он ведь помнил, что у Кристофера этих шрамов не было. — Поезжай с ними, — вдруг тихо сказал сосед, — я присмотрю за Крисом. Поезжай, ты должен быть там. Томми испуганно кивнул и двинулся вслед за носилками, на которых лежал его муж с побелевшим как мел лицом.