Давай начнём всё сначала?
27 июля 2016 г., 23:07
Омега как пришибленный сидел в машине скорой помощи рядом со своим мужем и прислушивался к разговорам врачей. Среди обилия медицинских терминов он не понимал почти ничего. Единственное, что ему удалось узнать, так это то, что дела у его альфы не очень хорошие.
При помощи повязки и капельниц, наконец, удалось остановить кровотечение, но альфа всё не приходил в себя.
— Что с ним? — шёпотом спросил омега, но его услышали.
— Большая кровопотеря. Швы разошлись, но ты не трясись. В госпитале он, конечно, полежит месяца два, но жить будет. Это я тебе как врач говорю.
— А откуда раны?
— Он что тебе ничего не говорил?
— Так, в общих чертах.
— Последняя операция нашего специального подразделения была чистой воды авантюрой, которую твой альфа и спланировал, но всё исполнил гениально. Просто ему не повезло. В последний момент ему гранату подкинули. Так-то.
Том понял, что не знает чего-то очень важного. Того, что может объяснить всё, поможет понять, что произошло. Он смотрел на Кристофера и не знал, как к нему относится. Любовь не возродилась в нём, страха тоже не было, но жгучий стыд разъедал его душу. Он отпихнул раненного, нуждавшегося в помощи человека.
Под завывание сирен машина въехала в ворота госпиталя. Дежурная бригада врачей сразу же забрала каталку.
— На стол, — сказал один из них. Санитары покатили носилки вперёд, Томми шёл рядом до тех пор, пока они не дошли до операционного блока.
— Дальше вам нельзя, — остановил омегу один из врачей.
— Почему? Он же мой муж! Я имею право…
— Я всё понимаю, но дальше вам нельзя. Пройдите в комнату ожидания, к вам сейчас подойдут, — и Том сдался. Он позволил себя увести, позволил посадить в кресло и напоить успокоительным и покорно стал ждать.
***
Прошло уже много часов, прежде чем в комнату заглянул парень в военной форме, правда вредные часы показывали, что он сидит здесь всего пятнадцать минут. Ещё через полчаса подтянулись ещё четверо бойцов. Они расселись по стульям и тихо переговаривались, изредка поглядывая на омегу. — Как же так? Лейтенант подставился и так нелепо, упасть в подъезде. — Том напрягся. Неужели ещё кто-то сегодня приложился. Ведь не может же речь идти о Кристофере? Или может? — Говорят, что у него омега очень красивый, он к нему всегда спешил. Даже после одного из ранений плечо долечивать не стал, сразу к нему отправился. — Да, дела, но только не зря его Лихой прозвали, он выберется. Дверь снова открылась, на пороге стоял сержант, он посмотрел на всех присутствующих. — Как он? — робко спросил кто-то из бойцов. — Стабилен, состояние удовлетворительное, но он потерял много крови, нужно делать переливание. Томми не обратил внимания, пусть штопают лейтенанта, а ему нужно знать, что с Кристофером и где он получил те раны. Сержант подошёл к омеге и тихо спросил: — Вы муж нашего лейтенанта? — Нет, я муж Кристофера Хемсворта, но он сержант, — в ответ он получил недоумённый взгляд. — Странно, вы что ничего про него не знаете? — А что я должен знать? — тревога в голосе Томми всё нарастала. — Пойдёмте со мной, я покажу вам его бытовку. — Какую бытовку? Он же на узле связи работает. — Он не работает там уже почти год. Так вы что, ни о чём не знаете? — Томми покраснел и понурил голову. Он вспомнил, как Кристофер поначалу пытался с ним говорить и что-то рассказывать ему, да только он настолько боялся и ничего не слушал. В итоге альфа говорил всё реже, пытался рассказать всё меньше, а перед последним своим отъездом и вовсе рассказывал только о несущественных и ничего не значащих вещах. — Мы не очень хорошо с ним жили… — Том начал бледнеть. Никто ведь не требовал, чтобы он любил Кристофера, но попытаться выслушать его он мог. Просто выслушать и ничего более. — Зачем же вы так? Он ведь вас так любит. После того как его орденом наградили штабные омежки за ним так и начали бегать, а ему никто кроме вас не нужен был. — Орденом? — Слушайте я вам дам его личные бумаги, сами всё посмотрите, а то рассказывать это дольше. Словоохотливый сержантик открыл небольшую комнатку. Том прошёл внутрь. Обычный письменный стол, на котором в порядке лежат бумаги, сейф в углу, рядом со стеной шкаф. — Вот, — боец протянул Тому пачку документов, — лейтенант просил отдать всё вам в случае, если с ним что-нибудь случится. Омега как в тумане забрал пачку бумаг из рук сержанта. Тот покачал головой и тихо сказал: — Я позову вас, когда он очнётся. — А он очнётся? — с робкой надеждой спросил Том. — Конечно, он же такой живучий. Ему не в первой. — Что значит не впервой? Вы можете объяснить мне, что происходит? — в голосе Тома послышались слёзы, но сержант решил не вмешиваться в чужую семью. — Не плачьте, Лихой очнётся, и вы обо всё поговорите, а сейчас простите, мне пора. Сержант покинул кабинет, а Томми стал медленно и опасливо, словно дикая кошка, обходить кабинет. Первое, что привлекло его взгляд, была его фотография на письменном столе. На карточке был он в обнимку с сыном. Судя по ракурсу, снято было издалека, да это было понятно. На фото он счастливо смеялся, а Крис был спокоен. Томми вдруг стало зябко, он поежился, подошёл к шкафу и открыл дверцу. Не то, чтобы ему что-то нужно было в том шкафу, но когда человек нервничает он, как правило, совершает кучу ненужных действий. Вот и сейчас он открыл шкаф, провёл рукой по вещам. Три комплекта повседневной формы и один парадный китель. Том вытащил его, желая удостовериться, что всё это ошибка, но именная плашка была подписана фамилией и инициалами Кристофера. Это было бы ещё полбеды, но на кителе красовались лейтенантские погоны, два ордена и нашивка за ранение. Томми сжал кулаки, в руках зашуршала бумага и он, не отдавая себе отчета, стал перебирать документы. Приказ о награждении, фотография подразделения, на обороте были написаны имена и фамилии, напротив некоторых появилась дата смерти. А ещё среди всех документов он обнаружил три запечатанных, но так и не отправленных письма адресованных, судя по адресу на конвертах, ему. Он поколебался, вскрыл самое раннее по дате и стал читать. Омега читал и всё больше бледнел, он не заметил, как заплакал. Эти письма объясняли многое, хотя он понимал, что, скорее всего, не поверил бы им, но горькая обида на миг подняла свою голову. — Почему? Почему он ничего не рассказал? — тут пришла страшная догадка. А вдруг он пытался хотя бы намекнуть, но погрязший в обидах прошлого Том не давал Кристоферу больше шансов. Он слушал, но не слышал, что тот говорит. Он же сам демонстративно не замечал, как тот старается помочь их сыну, как он постоянно опекает его. Ничего этого он не видел, а точнее видеть не хотел, зато сразу «увидел» что альфа «пьян». Он даже не потребовал объяснений, просто спрятал от него ребёнка, хуже того, он оттолкнул его, хотя прекрасно видел, что альфа не агрессивен. Том опустился на диван и тихо застонал. Как же теперь быть? Любви к Кристоферу не было давно, но совесть не позволяла бросить альфу, и Томми решил ухаживать за мужем, пока тот не поправится. В кабинет зашёл врач, увидев заплаканного омегу он истолковал всё по-своему. — Не надо рыдать. С Лихим всё хорошо. Он приходит в себя, лежит в палате, и вы можете подойти к нему.***
Кристофер медленно приходил в себя в палате реанимации. На душе было гадко и мерзко, его как будто в грязи вываляли. Обидно было даже не то, что Томми спрятал сына, а то, как он оттолкнул его, даже не выслушав. Теперь альфа понимал, что их семьи больше нет. Можно было сдаться. Он пытался сделать для Томми всё, но все попытки исправить ситуацию разбивались о толстую ледяную стену отчуждения. Всё время, пока шла операция, Кристофер видел только один кошмар, как Томми брезгливо вытирает ладонью губы после его поцелуя. От этого становилось тоскливо, он был не нужен ему и с этим придётся мириться всю оставшуюся жизнь. Послышались шаги, кто-то поставил стул рядом с кроватью и осторожно опустился на него. Конечно же, это санитар пришёл наблюдать за тем, как он очнётся. Как всегда, один в пустой палате, казённом белье. Это просто кошмар. Он почувствовал, как санитар осторожно сжал его ладонь, очевидно, санитар омега. Кристофер попытался улыбнуться пересохшими губами. Что-то было не так, но что именно стало ясно только через десять минут. По палате поплыл знакомый запах скошенной травы, Кристофер приоткрыл слезящиеся глаза и увидел бледного, заплаканного Томми. Тот смотрел на него, но молчал, он просто не знал, что говорить альфе. В итоге он просто протянул руку, робко, будто муж мог укусить его, погладил по щеке и тихо спросил: — Почему ты мне ничего не рассказал? — Я… — голос стал сиплым. Томми нехотя встал и вскоре подал мужу стакан с водой. Тот пил много и жадно, попутно бросая задумчивые взгляды на Тома. — Не хотел тебя пугать. — Я не про раны, лейтенант Хемсворт, — впервые за столько времени Томми подпустил шпильку. — Почему ты не рассказал про проклятие? А? — Томми, я…. — но тут омега не выдержал. — ИДИОТ! КРЕТИН! ТУПИЦА! Я ЖЕ ТЕБЯ ВОЗНЕНАВИДЕЛ! А ЕСЛИ БЫ Я ТЕБЯ, НЕ ДАЙ БОГ УБИЛ?! На эти крики сбежалось половина отделения, но никто не мог ничего понять. Омега кричал, пришедший в себя Кристофер улыбался. — Покиньте палату немедленно, — обратился к уже успокоившемуся и заплакавшему Томми врач. — Нет, пусть он останется, — попросил Кристофер. — Хорошо, но только пусть перестанет кричать. Все вышли, а Кристофер, глядя на Тома, о чём-то задумался, а потом вдруг не выдержал и попросил: — Давай начнём всё сначала? Он замер в ожидании приговора. Это были самые долгие секунды в его жизни, но то, что он услышал, заставило его вздохнуть. — Я не знаю. Правда, не знаю, но очень боюсь, но я, честно, попробую. — Ты меня боишься? — Да. Ты ведь больше не будешь меня бить? — это был даже не вопрос, а скорее мольба, но Кристофер тихонько поманил его к себе и когда Том нерешительно подошёл, он обнял его за плечи и легонько поцеловал: — Никогда, дорогой. — Том не отстранился.
