Развеять мглу

      Томми теперь каждый день приходил к Кристоферу в палату. Да ему было страшно и стыдно, да он отчаянно боялся, но он каждый день возвращался, садился на краешек постели и брал руку альфы в свою. Он заставлял себя рассказывать о событиях прошедших дней, буквально умолял себя не дёргаться от альфы и у него это получалось.       Теперь Томми постоянно расспрашивал Кристофера о делах, о службе. Он пришёл в ужас, когда какими-то путями вызнал подробности той операции, в которой погиб предыдущий лейтенант. Теперь он каждую ночь молился, молился, чтобы его Кристофер не умер. Он понял, что нуждается в этом альфе.       После этого разговора и истерики Тома, альфа не рассказывал ему больше ничего, но слушал родной голос, наполненный эмоциями, а не равнодушием. Это было чудесно, он чувствовал себя лучше. Когда его через два месяца выписывали из больницы, Томми приехал за ним, он снова был бледен. — Что-то не так? — Я блокаторы купить забыл, — сквозь зубы прошипел омега. — А ребёнок с кем? — У него до самого вечера занятия. Он в специальную школу готовится поступать. Хочет архитектором стать. — Это хорошо. Томми блокаторы вредные, давай мы домой приедем и я тебе помогу. — Н-нет, ты что. — Всё будет хорошо, поверь мне. — Я боюсь. Больно… — Больно не будет, я обещаю. — Хорошо, я попробую.

***

      Как только они оказались дома, Кристофер сразу же увлёк своего омегу в спальню. Кожа Томми уже становилась горячей, нужно было что-то делать. Том судорожно начал расстёгивать на себе рубашку, но альфа перехватил его узкие ладони своими огромными руками и начал целовать изящную шею. Он целовался со всей страстью, накопленной за всё это время. Нежно прикусывал, посасывал ставшую очень чувствительной кожу, зализывал укусы. Запах травы в комнате усилился, Томми почувствовал, что его бельё и брюки промокли, а дырка жадно пульсирует, но альфа даже и не думал снимать с него штаны. Теперь он жадно приник к горошине розового соска и облизывал её, Том уже в голос стонал. — Крист, — так он не называл своего альфу со времён свиданий, — я больше не могу, — пожаловался омега. — Возьми меня, прошу. Кристофер немного смутился, он помнил, как узко было у омеги внутри. Желание сводило его с ума, но он боялся искалечить любимого. Он стянул с Тома штаны, бельё и аккуратно попытался ввести один палец внутрь. Томми так сильно его сжал, что о том, чтобы попробовать ещё что-нибудь, речи уже не было, но омега этого не замечал: — Крист, пожалуйста, — сейчас Томми подчинялся инстинктам. Тело требовало разрядки, а у омеги она наступала только в момент вязки. — Томми, я не могу. Тебе будет больно. — Давай просто попробуем? — Кристофер почувствовал, как омега немного расслабился, пропуская палец дальше. Альфа начал немного его сгибать, пока не нащупал простату. Томми вскинул бёдра и попытался насадиться. — Ну, я очень прошу, — он уже хныкал, у омег в период течки оставался только один инстинкт — размножения. — Хорошо, попробуем. — Кристофер добавил ещё один палец и начал осторожно растягивать вход под себя, он делал это медленно, со вкусом. Томми выл, он уже два раза кончил, но останавливаться не собирался. Потом он добавил третий палец, но всё ещё было слишком узко, омега впал в прострацию, Крис боялся его повредить. Тут омеге надоело ждать, он прошептал: — Поцелуй меня, Крист, — и потянулся за объятиями. Альфа осторожно погладил живот Тома вырвав стон наслаждения и приник к столь желанным ему губам. Томми вдруг резко обнял его за шею, привстал и резко насадился на стоящий колом член. В глазах, будто граната взорвалась, сказать, что Томми стало больно, это не сказать ничего. Ему казалось, что Кристофер пронзил его до желудка. Теперь он стонал от боли. — Что же ты, глупый, вытворяешь. Я же говорил, что ещё слишком узко. — Знаешь, когда ты меня брал, а я не хотел, то больнее было, не выходи из меня, не надо, — по щекам катились слёзы. Омега так вцепился Кристоферу в плечи, что снять его с себя не причинив при этом лишней боли, у альфы бы просто не получилось, поэтому он сделал единственное, что мог. Он крепко ухватил Томми за пояс, не давая ему двигаться. Омега дернулся, раз-другой, и со стоном сказал: — Крист, я потерплю, но ведь тебе же надо… — Мало ли что мне надо, — тихо прошептал Кристофер и заткнул его рот поцелуем, но двигаться не позволил. Он решил ждать, когда Томми расслабится. Бог с ней, с близостью, но Томми ему доверился, и он больше не подведёт. Слишком много пережил Томми, чтобы страдать ещё.       Омега так крепко сжимал член Кристофера своим жарким нутром, что тот даже без фрикций почувствовал, что кончает. Он даже не успел выйти из Тома, как надулся узел, распирая протестующее узкое нутро, и произошла вязка. Они слишком поторопились.       Омега теперь стонал, вместо приятных ощущений узел приносил только боль, излившаяся сперма хлюпала в животе, но вытечь не могла. Томми попытался дёрнуться: — Тише, тише, — Кристофер зашептал ему в самое ухо, — нельзя вырываться, будет только хуже. Минут через сорок узел спадёт и ты освободишься. — Крист, я не могу. Мне больно, — тоненько прохныкал омега. Альфа принялся гладить его по кудрям, целовать в припухшие губы, а затем одной рукой накрыл его опавший член и начал нежно сжимать. Минут семь ничего не было, но потом плоть омеги ожила. Он всхныкнул от удовольствия и попытался двигаться. — Нет, — тихо ответил ему муж, — не шевелись, я сам всё сделаю. Хорошо. — Да. Альфа продолжал дрочить ему член, боль отступила куда-то на задворки и омега снова кончил. — Терпи, терпи мой хороший.       Томми весь измучился, он дождался, пока спадёт узел и заснул, точнее, просто вырубился от усталости. Когда всё закончилось, альфа переложил Тома на постель, принёс влажное полотенце и смыл все следы с бёдер Тома. Тот не проснулся, но так доверчиво прижался к его боку, когда он лёг на кровать. Впервые за десять лет Томми испытал оргазм, впервые Кристофер не насиловал его, впервые Том был счастлив. Только теперь Кристофер понял, что всё у них будет хорошо.       Ровно через три недели после описанных событий Томми готовил завтрак для мужа, тот успокаивал Криса — младшего у которого в этот день должен был быть экзамен. С кухни послышался грохот, когда альфа вбежал туда, то увидел бледного Тома сидящим на полу. — Что? Что с тобой? — Голова закружилась и меня тошнит, — альфа принюхался. К запаху омеги примешивался другой аромат. Если омега пах скошенной травой, то второй аромат был ароматом хвои. — Иди, полежи. Я сам отведу ребенка, и потом вызовем тебе врача.  Старый врач омега долго осматривал Тома, а потом улыбнулся и сказал: — Беременность, срок ещё очень маленький. Я поздравляю вас. А с вами, отец мне стоит поговорить. Доктор оттащил ошеломлённого Кристофера и строго спросил: — У него нет проходимости путей, как вы так ухитрились? — Так вышло. — Вышло? Я бы подумал, что вы взяли его силой, но разрывов нет, да и он на жертву не похож. — А рожать то нам как? — врач улыбнулся, было видно, что альфа не обидит мужа. — Прооперируем, а потом и пути восстановим, вы ведь оба ещё и не жили ещё. Всё у вас впереди. Когда Кристофер зашёл в комнату, Том сидел на кровати и мелко дрожал: — Что такое? Я что-то не так сделал? — Нет, просто я боюсь. Я ведь с двумя не справлюсь. — Ты теперь не один, Томми. Теперь ты точно не один.