Часть 13
2 октября 2023 г., 17:43
С раннего утра Эдарас встретил жителей белоснежным покрывалом снега, который вскоре исчез под ослепительным полуденным солнцем, но оставил после себя неизгладимый восторг и первые волны испуга. Население беспокоили скорые заморозки, к тому же газетчики уже распустили слухи о исчезнувшем с лица земли королевстве со всеми его жителями и даже августейшим семейством. Мальчишки раскидывали новости по улицам, как конфеты, тут и там говорили о злом роке, проклятье и сетовали о потерянной магии. Часть жителей ещё не смирилась с новым укладом жизни и мириться не собиралась, они и в безоблачные дни кричали о каре небес и порочили имя нового короля, желая возвращения старого, а в столь благоприятный момент и вовсе решились на предостерегающий бунт. Ночью они разгромили лавки на ярмарочной площади и построили из обломков огромный костер, однако его запорошило снегом, отчего скрюченное чучело действующего короля возведенное над дровами, так и не занялось огнем.
Джерара эта новость застала в его покоях. Он самолично вел наблюдение за возведением набитого сеном гиганта и, когда взбешенный Хьюз пришел доложить о случившемся, велел разогнать толпу и вместо темницы обеспечить виновных всем необходимым для немедленного восстановления разрушенных сооружений, оплатить семьям пострадавших лавочников весь ущерб и затем включить в бравый отряд для принудительные работ во благо города.
Хьюз заметил бледность короля и принял её за острую реакцию на неприятный утренний инцидент. Он предложил перенести предстоящий совет на более подходящее время, но встретил суровый отказ с подчеркнутым желанием видеть всех руководящих лиц без исключения.
То ли злой рок, то ли цепочка случайных неудач — не имеет значения, в любом случае все шло наперекосяк. Прошлое тянуло ко дну, а настоящее было ещё слишком зыбким, хрупким и грозило развалиться от единого выдоха. Судорожного, неуверенного. Джерар умело держал лицо, он в идеала освоил контроль над каждой мышцей, за годы скитаний обучился технике сохранения нужных эмоций. Мог играть правильную роль, внушать доверие своей железобетонной непоколебимостью. Люди пойдут за тобой, поверят, проникнутся, только когда убедятся в своей неприкосновенность, разумеют, что кто-то сильнее, храбрее и мудрее них возьмет в свои руки полную ответственность за тысячи чужих жизней. Но малейшая слабость — и иллюзия будет разрушена, всё пойдет прахом из-за одного опущенного взгляда, прерванной речи, из-за неоднозначного молчания. Успех возможен, когда вера пересиливает пустую надежду, а любовь дарует силы и энергию достигать невозможное.
Только любовь способна построить с нуля, вдохнуть жизнь в мертвое тело и заставить кровь циркулировать. Но любовь так же способна уничтожить. Она делает сильным, когда ты полон любви, и лишает всего, когда её невозможно вынести за рамки своих чувств.
Всё не так. Всё идет не так, а он не знает, что ему делать. Ни одной мысли, ни одной здравой идеи. Это могло говорить о том, что сам Джерар позволяет всему идти не так. Хуже того, он знал чему. Он поощрил то, что нужно было пресечь. А когда подписание мирного договора внезапно сорвалось из-за произошедшего с одним из Капитанов Эдораса, из-за её болезни, вызванной ядом, напряженная обстановка между государствами накалилась. Правитель Крэгшот отрицал участие своих подданных в этом происшествии, не признал и шпиона, но объявил о внутреннем расследовании, дабы разрушить между государствами всё недопонимание. В ответ он в мирной форме настаивал на тех же действиях со стороны Эдораса. Конечно, с обнародованием результатов. Отказать значило сделать подписание мира невозможным на долгие годы. Через три дня оба короля лично подписали соглашение, закрепив двойными восковыми печатями.
Именно в тот тяжелый на впечатления день он повстречал Эрзу в коридоре. Сначала это случилось на лестнице. Она стояла внизу, алые волосы горели огнем в свете мерцающих свеч. Увидев её, он остановился и не мог отвести взгляда. Время рассеялось, сквозь них просачивалась легкая, едва заметная дымка, что-то кроткое и едва ощутимое, но столь притягательное, что он почувствовал почти болезненное притяжение. Она гасла, но её глаза пылали. Всё в ней призывало к ответу, шепот укора сводил с ума. От неё отражался отблеск свеч, который его слепил.
Каждый божий день он вынужден тратить столько сил, чтобы соответствовать себе, ей, горожанам, всему миру, что завел в углу книжного шкафа бутылку вина. Хуже этого только томительное чувство ожидания. Непростительное. Оно приходит вместе с дождем и вся работа идет тяжелее, он слишком занят своими смешанными чувствами, сбором сил, приготовлением к встрече. И каждый раз, видя её в дверях, едва поднимая взгляд, он желает не отводить его никогда. Он желает быть в этом мгновении тем, кем себя чувствует, но остается тем, кем научился отражаться в зеркале.
Он — каменный стан, пронзительный взгляд, равнодушные жесты и легкая снисходительность. Он — это замороченность, усталость, сутулость и боль в пояснице, горький привкус во рту и постоянный недосып. Мозоль на указательном пальцы, царапины от пергамента, синяки от тренировок в полном изнеможении, следы чернил на белых рукавах, которые он бесконечно меняет и пачкает снова и снова. Чертово колесо из блузок, камзолов, приемов и поисков истины. Он ждет дождя и ненавидит ту часть себя, которая хочет ждать, потому что это противно той части, которая поддерживает образ неприкаянного холода.
Когда он хладнокровно скрепил свой указ о внутреннем расследовании личной печатью, он тяжелым шагом, пришпоренный сумасбродными мыслями, вышел подышать свежим воздухом. Освободить грудную клетку от затхлого духа обязанностей. Он был и без того возбужден, как его поймал Шугабой и в привычной небрежной форме оповестил о подозрительных слухам в самом дворце: новобранцы напуганы и несколько человек уже приготовили рапорты на бессрочный отпуск — пока только отпуск. Что же будет дальше? Джерар понимающе кивнул и побрел дальше. Коридор утопал во мраке, в левом крыле погасли свечи. Впрочем, он уже не знал, в какую часть замка привели его ноги. Окружающее то проплывало, искажаясь причудливыми бликами — игрой разума, то обращалось в пыль. Он очнулся в коридоре с золотистыми стукковыми рельефами. А напротив — быть может его ноги знали больше, чем он сам — стояла Эрза.
Джерар не мог бы в полной мере объяснить природу гнева, который затмил его разум, стоило ему посмотреть в её глаза. Волна, не дающая ему вдохнуть, вырвалась с мощью тропического урагана. Он вложил в эту минуту свою душу. Не слышал себя, словно оглох. А потом Эрза, затуманенная и далекая, как никогда, засмеялась смехом, тронувшим его за живое. Как будто из него достали единственное теплое и трепещущее, чтобы обезобразить. Они перешагнули черту здравого смысла. Именно тогда, в том затмении, проглоченном тьмой коридоре, он прекрасно понимал, что единственный виноват в её глазах, полных немой боли, в её истерическом смехе, даже в своем срыве, смятении, в этой трагикомедии посреди фресок с изображением силуэтов, проглатываемых пламенем свечей. Всё он.
(коллективный грех Джераров)
В её глазах отражался он сам. И Джерар поцеловал Эрзу, потому что желал стереть с её лица безумие, за которое чувствовал вину. Только хотел прекратить одиночество, но стал фундаментом её страдания. Джерар готов был убить за единую слезу, и эта мысль так шокировала его, что он прервал эту запретную связь. Они — эпицентр боли, комок нервов, вспыхивающий при малейшем касании. Он не хотел вызывать в ней ещё больше боли, чем уже успел увидеть, когда ласкал её безумию вопреки.
Он ещё долгие часы чувствовал запах пряных трав, видел алые блики и снова не спал, не ел, не мог есть, делал глоток вина и закрывал глаза. За окном моросил снежный дождь, и он обдумывал тысячи сценариев, каждый хуже предыдущего. И всё же одна проскользнувшая мысль вызывала улыбку, а затем лютую тоску, пронизывающий страх и непринятие. Сценарий непринятия казался наиболее радушным для них обоих.
Для неё — даже если она думает иначе.
Джерар стряхнул воспоминания, как пыль с книги, и выглянул в окно, в последний раз приглашая в голову иную мысль. Она оказалась нелепым гостем и быстро ушла, невежественно хлопнув дверью. Или же он сам прогнал её своим отчуждением. Так или иначе, сейчас он пригрел на груди замысел, который тоже не желал уживаться в голове без разрушительных последствий. Иррациональная, но, возможно, самая разумная мысль, пришедшая ему в голову за эти лучшие и худшие в жизни месяцы.
Вскоре малый зал для переговоров заполнился квартетом Советников и Капитанами Королевской Армии. Воздух пропах запахом официальности и морозной свежестью первого снежного дня. Джерар, как полагает Королю, должен был занять кресло посередине круглого стола, но на этот раз он верил высказыванию «правда — в ногах», и стоял, упершись ладонями в стол, пока остальные рассаживались по своим законным местам. Видя настрой Правителя, часть совета разволновалась, кто-то стал нервно перебирать пергамент заготовленного отчета, кто-то обмахивал себя листами, пытаясь унять набежавший жар.
Эрза Найтуолкер сидела второй справа. Она, как и в другие дни, ничего с собой не взяла, и активно участвовала в обсуждении вопросов внутригородской жизни. На повестке дня было утреннее происшествие, завершающие штрихи по возведению стены, и результаты расследования, о которых знал узкий круг лиц. Когда обсуждение первых двух тем подошло к концу, Джерар выпрямился и обвел присутствующих долгим пронзительным взглядом. Двое советников и начальники среднего звена немедленно поднялись и, отвесив поклон, собирались покинуть зал совещаний, но были остановлены жестом Короля.
Наступила тишина, длившаяся несколько минут, прежде чем Джерар перевел взгляд на Эрзу.
— Капитан Военной Дивизии Эрза Найтуолкер, — сказал он вполголоса.
Эрза мигом поднялась, сохраняя самообладание. Над столом пронесся легкий шорох удивления.
— Твоя служба Короне была верной на протяжении многих лет. Нет ни капли сомнений в твоей доблести, отваге и глубокой преданности, — продолжил Король. Эрза напряженно слушала, слушали все вокруг, казалось, сам воздух отяжелел. — Как всем известно, во время исполнения последнего задания, Капитан Военной Дивизии ценой своего благополучия получила необходимые сведения и достойно исполнила свой долг. Как Король Эдораса, имеющий право говорить за свой народ, я приношу тебе благодарность за службу и силы, отданные во благо родного государства.
Джерар прислонил руку к сердцу и отдал глубокий поклон. Немедленно то же проделали и все присутствующие. Эрза оглядела зал слегка заторможено и отдала легкий поклон головой — поклон благодарности. Хьюз едва коснулся её плеча, выражая желание поздравить. Поздравления затем посыпались, как взорвавшаяся хлопушка. Но Эрза не отводила глаз от Джерара.
— Мне тяжело говорить это, — когда речи смолкли, произнес Джерар. — Но с этого момента Эрза Найтуолкер оставляет должность Капитана Военной Дивизии Эдоласа. Я освобождаю тебя. Ты можешь остаться в покоях замка, это твои законные покои, однако после этого собрания ты больше не имеешь отношения к королевской армии.
— Но Ваше Величество! Вы не рассматривали такой возможности ранее, — отреагировал Хьюз, растерянно оглядывая собравшихся. Все были шокированы не меньше и искали ответа в глазах и жестах друг друга. По всем признакам всеобщее негодование было искренним.
— Эрза Найтуолкер занимает свою должность на полных основаниях, — заметил один из Советников.
— Кто займет её место? Достойных кандидатур не так много..
— Чем я провинилась, чтобы вы приняли такое решение? — ровным голосом спросила Эрза, прерывая всеобщий ропот. — Разве я не справляюсь со своими обязанностями? Мне кажется, я могу ещё быть полезной нашему государству, мой Повелитель.
Джерар выслушал её совершенно спокойно и согласно кивнул.
— Бесспорно, я полностью согласен с твоими словами. Как я уже подчеркнул, это решение далось мне более чем тяжело. Эдорас бесконечно благодарен тебе и я распорядился выделить тебе пожизненное содержание. Однако, я напомню наш вчерашний разговор, когда ты сама пришла ко мне. Ты помнишь, Эрза Найтуолкер?
Эрзу бросило в жгучий жар, а затем в леденящий холод. Она замерла, не в силах ни ответить, ни спорить, она опустила взгляд, и проследила за линией под ногами, разделяющей один участок алого ковра от другого.
— Конечно, Ваше Величество, — ответила она, чуть погодя. — Спасибо за всё. Всем вам, — она быстрее обычного обернулась и взглянула на каждого. — спасибо. Я могу не покидать замка? — спросила она с едва заметным вдохом.
— Конечно, это твои покои.
— Но Эрза... — возразил было Шугабой, но Эрза резко мотнула головой.
— Это королевский приказ. Приказ нужно исполнять, — сказала она ровным тоном, смотря на герб Эдораса на груди Джерара.
Собрание было продолжено впервые без Эрзы Найтуолкер, которая не стала слушать сбивчатые сетования среднего звена и ушла вглубь коридора. Прошла лестницы, анфилады, не замечая как небо из нежно-сиреневого обращается в глубокую черноту. Поднялся холодный ветер, доносивший запахи сырой листвы. С каменной башни открывался вид на площадь, где всё ещё копошились крохотные фигуры провинившихся. Она отмахнулась от Коко, не стала слушать ворчание астролога, которого сама некогда донимала, лишь выпила чай, предложенный неоткуда взявшейся Атенаис, и вошла в круглую одинокую башню, где молча таращилась на блеск далеких, наверняка холодных звезд. Когда же она увидела, как городские огни постепенно гаснут, как засыпающие светлячки, Эрза, пошатнувшись, шагнула к разрезу, чтобы взглянуть поближе, но упала на колени и осталась так сидеть, пока не схватилась за сердце. Оно билось прерывисто, не в ритм. Эрза прислушалась, неровный гул только усиливался. Больно сдавило грудную клетку. Коленки замерзли. Ему бы не понравилось, что она вот так сидит на холодном камне. Невольная усмешка коснулась губ. По полотну небосвода медленно падала звезда. Она проводила её взглядом, пока не потеряла из виду, и подумала о прошлой ночи. Тело Эрзы содрогнулось, она беззвучно закричала.
