"Если хочешь рассмешить Бога"...

Тот же вечер. Квартира Кати Пушкаревой…

      — Явилась, не запылилась, дать бы тебе по мозгам. Ты почему мобильный отключила? Мы же волнуемся!       — Кто это «мы»? Ты и компьютер?       — Ха-ха-ха! Какой у нас тонкий юмор. Юлиана спит у тебя в комнате, хотела с тобой поговорить, да вот уснула. Катька, сними с себя это тряпье, смой пудру. Глаза б мои на тебя в таком виде не смотрели.       — Колька, я устала так, что язык и тот не шевелится. Залезь в сумку, там я тебе пирожных принесла, оставь Юльке парочку, остальные ешь. А в пакете бумаги — это твоя подработка. Денежная. Давай сюда, я все тебе объясню. Хорошо, что Юленька здесь мне нужно с ней поговорить, но сама бы я до нее уже не доехала, — сказала Катюха, принимая стопку бумаг из рук Зорькина. — Вот смотри…       Зорькин был гением, долго объяснять суть бизнес-плана ему не пришлось, всего каких-то минут десять-пятнадцать и он понял абсолютно все, задав только один вопрос: — А сколько заплатят? — получив ответ, остался им вполне удовлетворен и приступил к работе.       — Давай, Коленька, у тебя всего два дня, — Катя чмокнула друга и пошла к себе в комнату. — Юля! Юленька! Просыпайся, а то ночью не уснешь.       — Еще секундочку, — Юлиана потянулась, сладко зевнула и села на диване, — ну, вот, я почти проснулась. Привет, Катюха, скажи, а мобильный суще…       — Я уже получила от Зорькина, не утруждайся. Юль, мне нужно с тобой поговорить.       — Нет, девочка моя, это мне с тобой поговорить нужно. Ну, что, горе мое луковое, вляпалась? Влюбилась-таки? Да? И не отпирайся! — вот всегда она так, сразу пиф-паф и прямо в лоб. Нет чтобы подойти к этому вопросу аккуратно, постепенно, сразу ошарашивает собеседника и он перед ней беззащитен.       — А что, так заметно? — Катенька даже побледнела.       — Заметно, — хмыкнула Юлиана, — да у тебя на лбу огромными буквами написано: «Я люблю Андрея Жданова». И если кто-то этого еще не заметил, то либо он слеп, либо он пока не видел вас вместе.       — Юлька, что же мне делать? Ты была права, тысячу раз права. Оно меня накрыло, когда… — Катя замолчала, даже подруге она не могла выдать тайну Андрея, — когда Кира на него орала. Мне так его жалко стало, что я… влюбилась.       — Ну, а как же, или мы не русские бабы, зачем нам счастливые мужики? Нам несчастных подавай, что бы было кого пожалеть. Как там Зыкина пела? Секундочку… А вот:

В селах Рязанщины, В селах Смоленщины Слово «люблю» непривычно для женщины, Там, бесконечно и верно любя, Женщина скажет: «Жалею тебя»,

— пропела Юлиана. Похоже на тебя, да? Ох, Катька, Катька, что делать-то будешь? Да ты хоть знаешь, что из себя представляет Жданов? Я к Кирюше отношусь не очень хорошо. Все эти истерики на публике, все ее разговоры с подчиненными или на повышенных тонах, или свысока, все ее претензии на аристократизм — это, мягко говоря, моветон. Да только Жданова ее поведение никак не оправдывает. Назвался груздем — не говори потом, что ты сыроежка. Или расторгни помолвку и уж тогда гуляй сколько влезет, или гуляй с невестой. А вот так открыто ей изменять… Нет не красит это Андрюшеньку.       — Ну, ты же ничего не знаешь, ты совсем ничего не знаешь, а берешься его судить.       — А ты знаешь? Ты знаешь почему он гулял налево и направо?       — Не знаю я! Не знаю! А раз не знаю, то и судить его не берусь. Я одно только знаю, я бы тоже от такой как Кира гуляла направо и налево. Она… она предатель и гадина. Ты помнишь, как она меня оскорбила? Ни за что, ни про что. Только потому, что я тогда была некрасивая. И потом тоже пыталась меня унижать. Это, по-твоему, ничего, да? — Катя чуть не плакала.       — Это плохо, очень плохо, но ее поведение — это не повод ей изменять.       — А я бы вообще не пошла в постель с мужчиной, который может унижать других. Ты же не знаешь, может она и Андрея унижала.       — Ого! Какая заступница у Жданова выискалась. С такой заступницей ему ничего не страшно. Ладно, давай оставим в покое Киру, что ты-то делать собираешься со своей любовью? Явишься ему в своем настоящем виде и дашь шанс своей любви?       Катюша всхлипнула и забралась с ногами на диван, под бочок к Юлиане.       — Я пока домой ехала, все думала и думала, что же мне теперь делать? И вот что я решила, Юленька. Я и дальше буду ходить на работу как чучело. Я хочу, чтобы он полюбил мою душу, ум, меня чтобы полюбил, а не красивый фантик. Понимаешь?       — Конечно, понимаю, чего там не понять — ты ненормальная! Если смогла предположить, что такой, как Жданов, хотя бы взглянет на свою Катю Пушкареву, как на женщину, то ты, однозначно, ненормальная.       — А я все-таки попробую. Знаешь, как он тепло со мной сегодня разговаривал. Было видно, что он ко мне хорошо относится. Я ему покажу, какой я могу быть верной, какой нужной.       — Никто не спорит, что он относится к тебе по-человечески, возможно, вы сможете даже подружиться, даже стать близкими людьми друг другу. Но, можешь мне поверить, Андрей никогда не обратит на тебя внимание, как на женщину в облике Кати из офиса. Я готова даже простить тебе проигрыш пари и перезаключить его.       — Юля, я никогда не нарушаю слова, проспорила, значит проспорила. В любой момент можешь сказать мне: «Американка», и я выполню. Но я принимаю твое новое пари. Он полюбит девушку из офиса, вот увидишь. — Катя помолчала. — Юлька, я и представить себе не могла, что такое бывает. Я ведь и не жила все эти годы, вернее жила, но в каком-то параллельном мире. В мире чисел, а не живых людей. Если бы ты знала, как я его люблю. Представляешь, он только коснулся моей руки, а меня уже током пробило.       — Бедная моя девочка.

Кабинет президента компании «Зималетто». Тот же вечер…

      — Андрюха, ты где откопал такое чудо-юдо, рыбу-кит? У нее же не голова, у нее Дом Советов на плечах.       — Говорю же, это моя младшая сестренка, — Андрей улыбнулся. Сегодня впервые за последние несколько лет ему было спокойно, он чувствовал себя свободным (не так, как вчера, бурно, эйфорически, взахлеб), и, почему-то, очень защищенно, как будто бы вместе с этой девочкой у него в приемной появился надежный щит.       — Да, ладно тебе, сестренка… Ха! Да будь эта сестренка чуть посмазливей, она бы уже сегодня ночевала в твоей постели. Ну, или в моей. Знаешь, когда она гладила меня по голове, а я ее не видел… так очень-очень даже чувственно…       — Ром, оставь ее в покое. Сестра, не сестра, тебе-то какая разница. Я ее воспринимаю, как сестру, а значит и защищать, как сестру, буду.       — Палыч, ты чего? Запал что ли? Я никогда раньше не видел, чтобы ты бабу опекать взялся. Хотя, все верно, какая она баба?       — Ромка, мне, конечно, двигаться лень, вискарик приличный и вообще расслабон, но если ты скажешь еще одно слово, то я, пожалуй, потревожу свой покой и твою слащавую морду.       — Ну, если потревожишь свой покой, то тогда я точно буду уверен, что ты на нее этого-того, запал.       — Чего?       — Запал.       — Дурак ты, Ромка. Неужели ты никогда не слышал, что с женщинами можно просто дружить. Ходить в кино, беседовать.       — А зачем? — искренне удивился Роман. — У тебя уже есть друг. Это я! Андрюха, посмотри на меня, я же лучше. А с женщинами не дружить нужно. Женщин любить нужно. Ночь или две, или даже неделю.       — Не устал, попрыгунчик?       — Чего? Прыгать по разным койкам? Нет! Не устал. Каждый занимается своим видом спорта. Ты занимался боксом, потом каратэ, а у меня один любимый вид спорта — прыжки из койки в койку, сексобол называется. Слушай, Андрюха, давай я сейчас заряжу двух хорошеньких рыбок и поплывем мы с тобой, молодые, холостые, незарегистрированные, в океан страстей и удовольствий.       — Неа, Ромка, плыви один, завтра Катя принесет первые расчеты и нужно будет серьезно поработать.       — Опять Катя! Всюду Катя! Жданыч, а ведь ты неровно дышишь к своей помощнице. И это она отработала всего один день, а что дальше будет?       — Ну, что дальше будет? Женюсь на ней, — и Андрей рассмеялся, увидев вытаращенные глаза друга…