"Если хочешь рассмешить Бога"...

      — Мальчики, девочки. Если ваш междусобойчик касается Совета директоров, а что-то мне подсказывает, что так оно и есть, то ставлю вас в известность, что Кира Юрьевна заявила мне следующее. Сейчас… постараюсь дословно… Деточка, простите, там будет нецензурно о вас, — Марго посмотрела на Катю.       — Что, прямо матом? — усмехнулась та.       — Матом не матом, а словом лихим.       — Это не страшно, мама. У Катюхи на Кирины лихие слова иммунитет выработан. Только не удивляйся, если она сразу раздеваться начнет — это просто такая реакция на Кирюшу, — и вся троица покатилась со смеху.       — Я что-то пропустила? Рассказывайте, я тоже хочу посмеяться.       Андрей в лицах рассказал что приключилось в офисе утром, не забыв рассказать и продолжение стриптиз-шоу — свой с Кирюшей разговор. Катя, когда услышала, что они с Андреем по ночам репетируют стрип-танец дуэтом, вначале покраснела, а потом хохотала так, что выступили слезы.       Марго тоже хохотала от души, однако, отсмеявшись, пристально поглядела на Катюшу. Подозвала к себе и шепнула на ухо: — Катенька, деточка, в чем-то Кира права. Не может в президентской приемной Модного Дома сидеть девушка в вашем наряде, как бы он вам не был дорог.       — Я не буду сидеть в приемной, но и рядиться я тоже не буду, — тихо ответила Катя.       — Как хотите. Андрюша, не долго, — Марго скрылась за дверью.       — Мам, — крикнул Андрей, — так что сказала Кира?       — Простите, склероз, рассмешили вы меня, я и забыла, что не процитировала Кирюшу. Она сказала: — «Хочу вас предупредить, что если ваш сын станет президентом, я потребую раздела «Зималетто». Я не собираюсь позволить вашему сыну развалить дело моего отца. У него такая убогая помощница, что развал компании — это всего лишь вопрос времени. Так что советую вам голосовать за Александра». Конец цитаты.       Катька открыла рот от удивления, посмотрела на Андрея с Романом и расхохоталась.       — Катенька, а что такого смешного вы нашли в разделе компании? — Жданову захотелось придушить всех Воропаевых вместе взятых. — Вы не понимаете, что раздел компании — это и есть ее крах?       — Простите, Андрей Павлович, вы сейчас шутите?       — Какие шутки, Катя, — Марго была вне себя.       — А что, только я одна читала ваши уставные документы? Или вы меня разыгрываете? Кира Юрьевна не может потребовать раздела «Зималетто». Никак не может. Для этого на общем собрании акционеров она должна набрать шестьдесят шесть и шесть десятых, плюс одна акция. Давайте считать. Может я, конечно, чего-то не знаю. Сколько процентов акций у Воропаевых, вместе взятых.       — Сорок пять процентов, — Марго, кажется, сориентировалась быстрее других.       — У Ждановых?       — Сорок пять!       — Кто-то из Ждановых может проголосовать за раздел «Зималетто»?       — Нет, конечно.       — Значит, никакой раздел Воропаевым не светит. И даже если все десять процентов, как я понимаю, это мелкие вкладчики, проголосуют «за», то это все равно будет только пятьдесят пять процентов, а не шестьдесят шесть и шесть, плюс одна акция.       — Десять процентов не проголосуют «за», там четыре процента мои, — расплылся в широкой улыбке Ромка, подошел к Кате и крепко ее обнял, — Катька, я тебя люблю! — и чмокнул в макушку.       — Мама! Мамуля! Ты видишь, какой мне достался клад? — заорал Андрей.       — Удивили, Катя. Честное слово удивили. Спасибо, а то только нервы бы зря вымотаны были. — Марго, наконец, ушла в приемную.       Андрей заметил, что Малина так и стоит с Катей в охапку, и она, что особенно неприятно, не вырывается. Это взбесило, и он заговорил слишком резко.       — Ну что, Катя выкладывайте ваш план. Почему нужно было, чтобы никто не узнал о том, что мы разоблачили Ветрова? Почему нужно держать в секрете новый бизнес-план? Почему…       — Андрей Павлович, а может давайте лучше я все изложу по порядку, а уж потом, если останутся вопросы, то вы их зададите?       — Хорошо, давайте так, только начинайте уже, Катюша, не тяните кота за хвост.       — Не подгоняйте меня, дайте с мыслями собраться. Итак… Вы поручаете Ветрову помочь вам с расчетами бизнес-плана. Он занижает процент коэффициента более, чем в два раза и выдает вам ваш план покрытый шоколадной глазурью. Так?       — Так! Но все это я сам знаю, зачем вы мне об этом говорите.       — Я не вам, не мешайте. Я нам всем, чтобы представить общую картину. Вот он наш шоколадный план, — Катя подняла голубенькую папку вверх. — В свою очередь Воропаев требует голосовать за план, а не за кандидатов, для этого он требует анонимности планов. Так? Не отвечайте! Это я себе. Я все не могла понять, как это? Ведь план нужно представлять, особенно если не все на Совете, мягко говоря, экономисты и с листа видят трехмерное изображение. Теперь я поняла. Теперь я все поняла.       — Да что вы поняли? Катя, я не Андрей, я сейчас голову откручу, если будете тянуть жилы.       — А если вы будете ругаться, я вообще замолчу. То в любви признается, то голову открутить грозит. Вы уж как-нибудь определитесь.       — Когда это Роман вам в любви объяснялся, Катенька?       — Так минут пять назад. Прямо так и сказал: «Катька, я тебя люблю», — настучала Пушкарева.       Андрей показал Ромке кулак и сказал шутливо: — Не сметь! Катька моя!       — Мальчики! А вы подеритесь! За меня еще никто никогда не дрался! Это будет впервые. Было бы… Жалко, что вы не подрались. Ладно, шутки в сторону. Какая у нас раскладка по голосам? Воропаев — это Кира, Кристина, Ветров, правильно? Жданов — это Малиновский, Маргарита Рудольфовна и Милко, правильно?       — Кать, Милко отдаст мне свой голос, только если я его обработаю, и если смогу дать гарантию в сто процентов, что у него будут ткани от «Westfalenstoffe AG». А я такой гарантии дать не могу.       — Можете! Я сегодня разговаривала с Гюнтером, он готов предоставить «Зималетто» сорок процентов скидки.       — Что? И вы молчали? Как? Когда? А это можно как-то продемонстрировать Милко? — наперебой загалдели Андрей с Романом.       — Сейчас, — Катя выскочила в приемную, пронеслась мимо Марго к факсу, вытащила оттуда документ и снова унеслась в кабинет, — вот смотрите. Видите, они готовы предоставить нам скидку в сорок процентов с условием… — тут Катя покраснела и замолчала.       — Катя, ну что же вы замолчали?       — Да там глупости, даже не серьезно такой факс присылать было. Ну, я с ним еще поговорю, он пришлет нормальный факс. Завтра же. И не лично мне, а компании «Зималетто». Давайте пойдем дальше.       — Э нет, я жутко любопытный, — сказал Малиновский, — я теперь уснуть не смогу. Что там за условие выдвинул нам Гюнтер?       — Не нам, а мне! — и вдруг, даже с каким-то вызовом решила, что плевать она на все хотела, возьмет и скажет правду. — Он просит меня дать ему слово, что когда он будет в Москве, я отужинаю с ним.       — Чего? И за это он готов дать скидку в сорок процентов?       — Ну, не только за это. Когда компания «Westfalenstoffe AG» брала кредит, я кое-что посоветовала Гюнтеру, и не только по кредиту, но и по импорту в Россию. Компания на моих советах сэкономила порядка… много сэкономила. Так что скидка мне положена.       — А причем здесь ужин? — что-то здесь было не так, что-то, чего Жданов не мог понять, и это тревожило.       — А может он на меня запал? А что? Не имеет права? Я не замужем, он не женат. Может он извращенец и западает на таких, как я. А может он умеет любить за душу и ум. Откуда я знаю. Вы дадите мне продолжить или нет? Я устала от побочных вопросов. Есть важные вещи, а вы меня отвлекаете на мелочи.       — Конечно, Катенька, конечно. Мы вас слушаем.