С Богом...
31 июля 2016 г., 23:02
POV Андрей Жданов.
Мы хорошо подготовились. Очень хорошо. Это я понял еще вчера, когда взял в руки свой бизнес-план, его окончательный вариант. Вернее, не так, окончательный вариант Катерина принесла еще утром. Его очень успешно скорректировал и составил некто Николай Зорькин, это Катя так сказала. План был настолько хорош, что я не просто безоговорочно заплатил требуемую сумму, но еще три тысячи сверху прибавил. Наверное за то, что теперь я знаю имя этого Катькиного друга. Меня все устраивало, можно было расслабиться. Но Катенька попросила у меня еще немного времени. — Зачем, Катюша? Все прекрасно и так, — сказал я ей. — Андрей Павлович, ну пожалуйста, позвольте мне еще немного поработать над ним. Вы идете на обед, там у вас встреча с Полянским. Он принесет какие-нибудь проспекты? — Надеюсь, Катюша, а что? — Есть одна мысль. Вы их захватите с собой, ладно? А потом мы подумаем, как от Германа Генриховича тоже скидок добиться. — Вы и его знаете? — мне стало неприятно, еще один мужчина в копилке Пушкаревой. Да что у нее магнит, что ли, в кармане спрятан? Или не в кармане, а где-то еще? Вот так посмотришь, тьфу, глянуть не на что. А мужики пляшут под ее дудку и еще радуются, что им разрешили плясать. Вон Гюнтер сегодня с утра звонил, подтвердил, что согласен на скидку, а потом минут десять рассыпался в любезностях Катюше. Даже говорил, что был бы счастлив, если бы эта красавица хоть один раз взглянула в его сторону. И даже сказал, что жениться готов. Но Катюхе я этого пересказывать не стал. Еще сочтет, что Гюнтер — это хорошая партия, и бросит меня, вернее не меня, а «Зималетто». Или все же меня? Не важно кого. Не пересказал ей, и баста! — Андрей Павлович, я работала в кредитном отделе и в отделе инвестиций, я много кого знаю, многим помогала. Знаю как с ними говорить. Знаю их слабости. Так что, я думаю, что и у Полянского можно скидку выторговать. Но это потом, после того, как вы уже станете президентом. А сейчас я еще немного поработаю над планом, ладно? — Ладно, а зачем? Что там еще можно улучшить? — Я просто хочу, чтобы АЮ съел свою шляпу, — непонятно сказала Катя. Оказалось, что можно улучшить. Когда Катюша, после моего возвращения с обеда, принесла мне готовый вариант, я понял… Только, пожалуйста, не нужно думать, что я сумасшедший… Я понял, что бизнес-план может быть невероятно, фантастически… эротичен. Как это Катюхе удалось сделать, я понятия не имею, но этот план хотелось! Ужасно хотелось гладить, трогать, перелистывать, а главное, немедленно претворять в жизнь! Где она раздобыла финскую бумагу цвета слоновой кости для принтера, я даже предположить не могу, сколько стоит такая бумага я тоже не знаю, думаю, что очень недешево. И ведь что удумала, в фотошопе, что ли вначале обработала каждый лист плана, но весь текст, все графики, все выкладки были наложены на едва заметные, почти прозрачные фотографии с презентаций коллекций «Зималетто». Я сразу пригласил к себе Милко, вот просто не мешкая ни секунды, а когда он пришел, показал ему факс с предварительной договоренностью с компанией «Westfalenstoffe AG» о поставке тканей «Зималетто», показал их каталоги в интернете. — У мЕня будУт их тканИ? Я буду шить из матЕриалов Westfalenstoffe? АндрюшЕнька! Это не сон? Ты это сделАешь для меня? — Я это сделаю для «Зималетто», — сказал я, — я же понимаю, как важно, чтобы ткани были хорошими. А теперь у нас появилась возможность их покупать со скидкой в сорок процентов. Так зачем нам какой-то «дрек мит пфеффер»* за те же деньги? — О! АндрюшЕнька! Ты смог полУчить такую скидку? Как тебе это удАлось? — У меня личный контакт с Гюнтером, хозяином «Westfalenstoffe AG». Он сказал, что если я буду президентом, то он всегда будет давать «Зималетто» лучшие ткани со скидками. Даже, — я наклонился в самому уху Милко, словно хочу сообщить ему огромный секрет и снизил голос, — они будут присылать нам образцы пробных партий, чтобы ты, как специалист, мог сам выбирать, что нужно пускать в серию, а что нет. Вряд ли маэстро понял хоть слово из того бреда, что я ему наплел, но выглядело все так внушительно, что Милко проникся моментом. — А что, развЕ кто-то кромЕ тебя может стать презЕдентом? НеУжели этот страшЫй человек, ВорОпаев, мог думАть, что кто-то даст свой голОс за нЕго? У нЕго глазы мертвЫе! — Милко, я знал, что мы с тобой сработаемся! Я верил в это. Теперь мы сделали все, что от нас зависело. Больше мы ничего не могли сделать. Можно было разъезжаться по домам.***
Мы хорошо подготовились. Очень хорошо. И все-таки я очень волнуюсь. Хоть бы скорее пришла Катюша. Когда она здесь, мне спокойнее. Я не знаю что со мной происходит, я не могу понять что это. Чем может помочь мне эта нелепая маленькая девочка? Как может она мне придать силы? Не знаю. Знаю только одно, когда Катенька рядом, мне тепло, хорошо и спокойно. Вчера, когда она ушла домой и снова не захотела, чтобы я ее подвез, я решил сделать сюрприз девочке, которая просто спасла и меня, и компанию. Я вызвал бригаду рабочих и они отремонтировали и покрасили мой чулан, потом там установили кондиционер. Я сам съездил и купил фотообои, очень красивые фотообои — открытое окно с видом на море. Мы установили стеллажи, поставили ей рабочий стол и компьютер. А сегодня, по дороге на работу, я купил кактус. Он цветет. Колючий и цветет, совсем, как Катенька. — Здравствуйте, Андрей Павлович! Как вы? Волнуетесь? — Нет, Катюша, уже нет. Она проходит к себе в каморку. Такая нелепая, такая смешная. На ногах белые носочки, в косичках белые ленточки, на вязаный жакетик выпущен белый, кружевной воротничок, наверно, посчитала, что это празднично, такой вид. Такая трогательная девочка, на Совет директоров собиралась, как на школьную праздничную линейку. Ну, что она там притихла? Может ей не понравился сюрприз? Нет, понравился, выскочила из каморки, раскраснелась, глаза горят. Боже! Какие у нее глаза! Какие красивые у нее глаза, огромные, карие, сияющие! И как я этого раньше не замечал? — Спасибо, Андрей Павлович! Спасибо большое! — Да не за что, Катя. Это в моих интересах, чтобы тебе было комфортно работать. — А кактус? Это тоже для комфорта? Да? — Нет, кактус для красоты, — я смеюсь, и она смеется. А мне не нужен ее смех! Нет, он мне, конечно, нужен. Но не теперь. Теперь мне нужно, чтобы она взяла меня за руку, и сказала, что все будет хорошо, что Совет пройдет успешно, что я стану президентом, что она никогда меня не бросит, и всегда будет рядом, и будет помогать. Но она не возьмет меня за руку. Я же ее начальник и у нее пиетет… Врет она все, она просто боится. Возьми меня за руку, девочка, не бойся, возьми. Кажется, я произнес это вслух, потому что Катюша подходит ко мне близко-близко и берет меня за руку. Сама. И становится тихо, тепло и спокойно. И можно идти на Совет директоров. Вот только руку ее придется выпустить. А жаль. — Вы готовы? — я ей киваю. Она осеняет меня крестом. — Ни пуха, ни пера. С Богом!
Примечания:
"дрек мит пфеффер"* - дерьмо с перцем.
