"Если хочешь рассмешить Бога"...

      Андрей проснулся от звонка своего мобильного.       — Андрей Павлович, доброе утро. Это Катя.       — Какая Катя? Катенька? — он резко сел в кровати и застонал. Голова раскалывалась, и в первые секунды он даже не мог понять с кем он разговаривает, голос был немножко в нос, как говорят простуженные или зареванные люди. Единственное, что он знал наверняка, это то, что Катеньки рядом с ним не было. Хотя и в этом он не был уверен, и даже пошарил рукой по второй половине постели.       — Катя Пушкарева.       — А! Доброе утро, Катюша. Спасибо, что разбудили. Или я уже проспал? Который час?       — Сейчас почти девять, Андрей Павлович.       — Как девять? А во сколько у нас планерка?       — В девять.       — Вот черт! Катюша, начинайте без меня, я через десять минут выезжаю.       — Андрей Павлович, я не могу, я заболела, а может просто переволновалась вчера. У меня температура. Разрешите мне сегодня отлежаться, пожалуйста.       — Конечно, Катюша. Выздоравливайте, я сейчас что-нибудь придумаю. Не волнуйтесь. Может вам нужны какие-то лекарства, я Федю пришлю. Вы только скажите.       — Нет, нет, спасибо. Завтра я уже буду на работе. До свидания, Андрей Павлович.       — До свидания, Катюша, выздоравливайте. — Жданов нажал кнопку «сброс» и заметался по квартире. — Черт! Проспать, в первый день президентства! Черт! Катя! Катенька! Ты где? Ты в душе? Выходи, я опаздываю.       Но Кати не было ни в душе, ни в туалете, ни на кухне, ее вообще нигде не было, и никаких записок, оставленных ею, он тоже нигде не нашел. Она просто исчезла. Растворилась во времени и пространстве. Он удивился этому, немного даже расстроился, но решил, что, девушка, которая так искренне объяснялась ему в любви, вряд ли решила просто так взять и исчезнуть. Особенно после того, что было между ними.       Тут Андрей снова почувствовал укол совести, и далеко не легкий. Как бы это не показалось странным, но он не верил, до последней секунды не верил, что она, действительно, девственница. И только потом, когда мягко говоря, уже поздно было отматывать время вспять, он ощутил первый укол совести где-то в область груди. Не нужно думать, что Катенька не произвела на него впечатления, как раз наоборот. Произвела и самое наилучшее. Она была застенчива и страстна одновременно, она с благодарностью принимала все, что он мог ей дать и сама дарила себя без остатка. Андрей почувствовал и поверил, что для нее это не случайная связь, что он ей, действительно, не безразличен.       Так почему же она исчезла? Что он сделал не так? Думать о том, что Катенька вчера все-таки была под воздействием препарата, а когда пришла в себя, то тут же ужаснулась содеянному и испарилась, очень не хотелось. А еще меньше хотелось думать, что девушка могла посчитать его таким же подонком, как Сашка, который воспользовался ее состоянием.       В общем настроение упало почти до нулевой отметки. А когда подумал, что до сих пор не знает, сильно ли он покалечил этого гаденыша Воропаева, и какие это будет иметь последствия, да когда вспомнил, что еще и Пушкарева сегодня не придет на работу, то настроение и вовсе скатилось в минус. Он ведь без Катюхи уже не может работать. Вот просто не представляет себе, что там делать, если Кати нет.

Офис пиар агентства «Жюли-Жюли», время ближе к часу дня.

      Катя влетела в офис подруги без предварительного звонка.       — Здравствуйте, Юлиана на месте?       — На месте, как о вас доложить?       — Скажите ей, что Катя пришла. Вы новенькая?       — Да. Юлиана Филипповна взяла меня на испытательный срок.       Но тут Юлька сама выглянула из кабинета.       — Катька, я тебе, — и осеклась, увидев Катино лицо. — Леночка, Катю пропускать ко мне в любое время. Это моя младшая сестренка. Чай, кофе?       — Кофе и какой-нибудь бутерброд.       — Леночка, два кофе и бутерброды, сообразите нам, пожалуйста. Катя, за мной!       Не успели они войти в кабинет, как Юлиана набросилась на Катюшу.       — У тебя совесть есть? Ты не понимаешь, что мы с Колькой чуть с ума не сошли? Ты Николаю-то хоть звонила?       — Я была дома.       — Кать, — Юля в изнеможении села на диван и чуть не заплакала, — ты хоть знаешь, что со мной было, а с Колей? Ты просто исчезла с дегустации, ни слова никому не сказав, домой ночевать не пришла. Что нам было думать? Только одно, что с тобой что-то случилось. А ты появляешься с сияющими глазами, со светящейся изнутри кожей, излучая свет счастья и радости. Кать, даже если ты уехала со Ждановым, позвонить-то могла?       — Не могла, Юленька. Честное слово не могла, — и Катя рассказала о своем ночном приключении, устроенным ей Сашкой, про Андрея пока поведала только до того, самого счастливого момента.       Сказать, что Юлиана ахала и охала, это значило бы — соврать. С первых слов рассказа Катюши, она поджала губы, уставилась в одну точку и только зонтик стиснула в руке так, что у нее побелели костяшки пальцев.       — Ну, все, Катюха, ему трындец. Это я тебе обещаю.       — Не нужно, Юленька. Ему по-любому, ну, то самое слово, которое ты сказала. Разозлил он меня очень сильно. И я уже знаю, что делать, чтобы яда змею лишить. Такую комбинацию придумала, что мало ему не покажется.       — Ладно, проехали. Ну, а светишься ты отчего, Катенька?       — Я свечусь потому, что счастлива, по-настоящему счастлива, Юлька! Боже мой! Как же я счастлива! — Катя бросилась к Юлиане на диван, поджала ноги под себя, сбросив туфли, обняла подругу, спрятала свое лицо на ее плече.       — Кать, это то, что я думаю? — Пушкарева только головой закивала. — Ну, что же, девочка, хотя какая ты теперь девочка, в самом-то деле. Давай, пошли в бар, отметим твое… женское начало.       — Нет, Юленька, я поговорить хочу, в интимной обстановке, а не в баре.       — Как хочешь. Ну, рассказывай.       Катюха только собралась с духом, чтобы рассказать обо всем, как вошла Елена, катя сервировочный столик.       — Юлиана Филипповна, ваш кофе и бутерброды.       — Спасибо, Леночка. Вы можете пойти на обед. Только входную дверь заприте на замок. Ключ у меня есть.       — Спасибо. Приятного аппетита, — Лена вышла из кабинета.       — Симпатичная девочка, и вроде, вежливая.       — Все они поначалу симпатичные и вежливые, посмотрим, как будет работать. Ну, давай, рассказывай уже, я же сгораю от нетерпения. Подробности мне не нужны, а картину в целом, будь любезна обрисуй.       — Юлька, он такой нежный, такой внимательный, такой чуткий. Мне так с ним хорошо, так хорошо, что я и подумать не могла, что такое бывает. Юль, я так его люблю! Я даже Воропаеву благодарна, если бы не его выходка, может звезды бы так и не расположились.       — Катюха, а тебе не кажется, что он тоже себя повел не очень красиво. Ты все же была под препаратами.       — Не смей так говорить, Юленька. Это я, я сама! Я его просила!       — Просила?       — Да, он ведь тоже самое говорил, мол нет, ты не отдаешь себе отчета, я так не хочу и не могу. А я захотела и смогла. Андрюша ни в чем не виноват. Разве что в том, что я теперь такая счастливая.       — Ну, и ладно, ладно, не бери в голову. Я не обвиняю Андрея. Не обвиняю. Тебе хорошо, значит, и мне спокойно. Ну, что, конец маскараду? Кстати, а почему ты не на работе?       — Я отпросилась, сказала, что заболела. А насчет маскарада… как раз об этом я и хотела с тобой поговорить.       — Что, Андрей тебя распознал?       — Нет, не распознал. Юля, я не хочу прекращать маскарад.       Брови Юлианы поползли вверх…