"Если хочешь рассмешить Бога"...

      — Юля, я не хо­чу прек­ра­щать мас­ка­рад.       Бро­ви Юли­аны по­пол­зли вверх…       — Катюша, а ты мне можешь объяснить, для чего это тебе нужно? Что и кому ты хочешь доказать? Ты же любишь Андрея. Я вижу, что любишь, что это не просто увлечение. И в постели тебе с ним хорошо прямо с первого раза, а будет еще лучше. Так зачем тебе и дальше игру продолжать?       — Я сейчас попытаюсь тебе объяснить, только не смейся, пожалуйста.       — Да не буду я смеяться.       — Я очень люблю Андрюшу. Очень, понимаешь?       — Понимаю. Это-то я как раз понимаю. А вот твое решение понять не могу.       — Я не хочу стать для него очередной бабОчкой, с которой он покувыркается недельку и бросит. А значит, и работать мы вместе не сможем. Понимаешь? Мне девочки рассказывали, так происходило всегда. Он загорался на очередную красивую мордашку, затем был бурный роман, а затем, если эта мордашка его начинала преследовать, он ее увольнял и не всегда по-тихому, иногда со скандалом. А если она молча сохла по нему, то увольнялась сама. И я бы тоже уволилась. Я не смогла бы пережить, если бы он начал относиться ко мне, как к бывшей любовнице, избегать меня, прятать глаза и тяготиться мной. Юлька, ты себе представляешь, что это такое, когда любимый человек тобой тяготится? Вот как это пережить?       — Представляю, Катюнь, трудно это пережить, очень трудно. Но я же пережила.       — Но ты же не видишь Никиту по десять часов в день. Андрей мне сейчас доверяет, у нас сложились прекрасные отношения, я очень нужна ему. А теперь представь, что я завтра прихожу на работу в своем обычном виде. Что он видит? Какую-то аферистку, не понятно для чего пробравшуюся в его президентский кабинет, а потом обманом запрыгнувшую в его постель. Да он не будет знать, куда глаза девать, и я не буду этого знать. А уж доверять мне он точно перестанет. Я бы на его месте сразу меня уволила. Возможно, что и он так же поступит. А я не могу без него, понимаешь? Не мо-гу!       — Кать, но ведь когда-то же все равно придется сознаться. Ты же не сможешь все время притворяться. Днем быть его серой мышкой-другом, а ночью — его женщиной.       — Юлиана, эта женщина ему скоро надоест, а так у меня хотя бы останется возможность и дальше быть рядом с ним. Да и не решила я пока, появится ли в его жизни еще хоть раз та, другая Катя, — глаза у Пушкаревой подозрительно заблестели. Чувствовалось, что еще немного и она разрыдается.       — Катька, я даже не знаю, что тебе сказать. Где-то ты права, конечно. Но лишать себя радости романтики и секса с любимым человеком — это как-то глупо, девочка моя. А если не лишать, то это как-то не очень честно.       — Нет, Юленька, это как раз очень честно. Потому что потом, понимаешь, потом, когда все закончится, он сможет и дальше со мной работать и дружить, а не прятать от меня свои глаза.       — Ну, почему ты сразу решила, что все непременно должно закончиться?       — У него так было всегда и со всеми. Почему я должна думать, что со мной этого не произойдет? И потом, — Катя вдруг повеселела, — наше пари. Пусть полюбит меня за душу, а не за смазливую мордочку.       — Что же. Это твой выбор и я его уважаю. А носовых платков у меня много, будет чем слезы и сопли твои утирать…

Кабинет президента компании «Зималетто», утро следующего дня.

      — Доброе утро, Андрей Павлович.       — Доброе утро, Катюша. Как вы себя чувствуете?       — Спасибо большое, все уже нормально. Как вчера прошла пятиминутка?       — Никак! — Андрей потянулся и у Кати екнуло сердце. «Не выспался, — подумала она, — наверное сегодня ночью был с другой».       Это было и больно, и обидно, и только укрепило ее в правильности принятого ею решения. А то прямо сегодня мог бы ее и уволить. А то, что он мог, например, страдать бессонницей, тоскуя по внезапно исчезнувшей вчерашней Катеньке, этого ей в голову, конечно же, не пришло.       — А почему никак? — Пушкарева постаралась говорить спокойно, но заинтересованно.       — Я вчера на работе не был. Вначале проспал, спасибо вы позвонили. А потом… решил перенести планерку на сегодня, тем более, что не только вас, но и Романа вчера не было.       — С ним что-то случилось? Андрей Павлович?       — Ну… он почти всю ночь занимался стукнутым на голову Сашкой, а потом отсыпался.       — А с Воропаевым-то что?       — А у Воропаева сломаны два ребра, носовая перегородка и пары зубов не хватает, — у Жданова сжались кулаки, и Катя все поняла.       А вот этого он не рассказывал той Катеньке, сказал только, что помешал Сашке ее увезти, а как помешал, про это ни звука. Значит Андрюша избил АЮ, так тому, конечно, и нужно, но как бы теперь…       — Андрей Павлович, а где это он так на голову стукнулся, да еще и ребрами зацепился?       — Да так, упал, наверное, или на угол дома налетел.       — А Роман Дмитриевич его пожалел и занялся им? Прямо среди ночи? Вдруг стал таким добрым? Интересное кино. — Катя пошла в свою кладовку, но не дошла, обернулась. — Я думаю, что АЮ на угол налетел. Только вот… Не станет ли он писать заявление в милицию на этот угол?       — Пусть пишет! Сам сядет!       — Значит это вы его угостили? — ответа не последовало и Катюня скрылась за дверью своей каморки. Но не прошло и десяти минут, как выглянула оттуда. — Андрей Павлович, а давайте мы Воропаева нейтрализуем! — Катя говорила тихо-тихо, да еще и палец приложила к губам, да еще и на дверь в приемную взглядом показала.       — Это как? Закажем его? У вас есть знакомый киллер? Это вы ему сейчас звонили? — Андрей смеялся. Пока смеялся, но условия игры принял, тоже говорил полушепотом.       — Для того, чтобы уничтожить врага, нам киллер не нужен, у нас для этого головы есть на плечах.       — Интересно, интересно, а ну, выкладывайте, Катюша.       — У вас есть два миллиона, Андрей Павлович?       — Чего? Рублей?       — Увы, нет, и даже не долларов?       — Катя, по-моему, киллер все-таки будет дешевле, чем ваш план, — Жданов захохотал.       — Это так. Но киллер не притащит вам в зубах весь пакет акций «Зималетто», принадлежащий АЮ. А я притащу.       — За два лимона?       — За два лимона!       — Вы шутите, Катя?       — Никак нет, Андрей Павлович. Я только сейчас провела переговоры о покупке акций. За эту сумму нам готовы их уступить.       — Катюша, вы издеваетесь? Сашка далеко не дурак, и знает цену своему пакету. Он никогда не продаст свои акции за два лимона, пусть даже и евро. Тем более мне.       — А хотите пари? — в запале сказала Пушкарева и зарделась, как маков цвет. — Простите, Андрей Павлович, я забылась. Просто я никогда не пришла бы к вам с этим предложением, если бы не была уверена на сто процентов в успехе.       Дверь в кабинет распахнулась.       — Жданчик, ну ты и вмазал Сашке, ну и вмазал, у него нос теперь на бок смотрит, — вместо приветствия закричал Малиновский с порога. — А за что ты его так отметелил?       — Здравствуйте, Роман Дмитриевич!       — Здравствуйте, Катенька. Если бы вы могли себе представить, какой драчун ваш шеф, вы ни за что не стояли бы так близко к нему. Андрюха, ты за что его так уделал?       — Ромка, ты рот бы прикрыл, — Андрей за Катиной спиной покрутил пальцем у виска и показал взглядом на помощницу, мол, ты чего при ней? А вслух сказал, — Ты помнишь, что в приемной шпион сидит? И вообще, об этом потом, сейчас нам нужно поговорить на троих. Катенька, мы можем посвятить в наши планы моего вице-балбеса?       — Можем, только он должен принять обет молчания. Об этом плане никто не должен узнать…