"Если хочешь рассмешить Бога"...

Каморка Кати Пушкаревой. То же утро…

      — Катюшка моя сладкая, — кричал Малиновский, и кружил Катю по ее каморке, и целовал в обе щеки, и смеялся.       — Роман Дмитриевич, пожалуйста, у меня вестибулярный аппарат слабый, мне плохо стать может. Остановитесь! — Пушкарева смеялась, радовалась, что Ромке план понравился.       — Роман, хорош уже. Катя же тебе сказала, у нее голова кружится.             — А у тебя не кружится? У тебя не закружилась башка от такой перспективы? А главное, никогда больше мы не увидим в «Зималетто» эту рожу.       — Ромка, ты можешь не орать? Катюша, план прекрасный. Честное слово. Только мне кажется, что родителей нужно посвятить в этот план. Или нет? — не понятно почему, но с той самой секунды, как Малина вцепился в Катю, настроение Андрея резко пошло вниз.       — А может расскажешь предкам постфактум? Зачем им эта головная боль и обвинение в сговоре?       — Может ты и прав, — задумчиво проговорил Андрей. — Давай-ка соображать где взять два лимона, причем срочно. Я не вижу другого выхода, кроме как продать квартиру на Покровке, свою квартиру и машину.       — Ты чего, сдурел? Пять комнат в самом центре продавать за гроши?       — Почему за гроши?       — Тебе же срочно нужно? Значит цену нормальную ты за нее не получишь.       — В общем, ты прав. Но тогда я не знаю, что делать.       — Андрей Павлович, да вы что? Зачем продавать имущество? Я договорюсь о кредите под залог имущества, Я попытаюсь устроить вам кредит на льготных условиях.       — В «ЛлойдМорисе»?       — В «ЛлойдМорисе», а что?       — Ничего, просто очень хотелось бы знать, за какие такие заслуги Вячеслав Семенович вас, Катюша, так жалует? И информация по залогу, и приходи выкупай, и вот теперь, пожалуйста, льготный кредит даст.       — А я просто очень ценный работник была. Может он надеется, что я еще вернусь?       — Ха-ха-ха! Кто же вас отпустит?       — Вы отпустите, Андрей Павлович.       — Я? Да ни за что на свете!       Катя засмеялась и передразнила Жданова:       — Очень хотелось бы знать, за какие такие заслуги Андрей Павлович так меня жалует? — Андрей с Романом так и прыснули, а Катя продолжила. — Так я начинаю операцию?       — Начинайте, Катюша.       — А как мы ее назовем?       — Операция «Ы», — вмешался Малина.       — Нет, Ромео, давай лучше «АЮ».       — Тогда я завтра прямо с утра в банк пойду, все подготовлю, а вы потом подъедете в удобное для вас время и подпишете все документы. Договорились?       — Катюша, давайте пойдем вместе. Я сразу все и подпишу.       И тут что-то произошло, что-то неуловимое и неприятное, в Катиных глазах промелькнул ужас, потом она смутилась и задумалась, низко опустила голову.       — Катя, я что-то не то сказал? Чего вы испугались?       — Нет, нет, я ничего не испугалась, но лучше мне все же в банк идти одной. Так я быстрее сумею договориться. О таком всегда лучше разговаривать с глазу на глаз. Понимаете. Мне ведь, давайте назовем ее миссис Икс, дала сведения из закрытой информации, если я приду не одна, значит я ее как бы подставлю.

«Я не могу в образе чучела в банк пойти», — подумала Катерина…

«Что-то она слишком неубедительно оправдывается», — подумал Андрей…

      — Хорошо, Катюша, как скажете. Закрываем эту тему. Что у нас на повестке дня?       — Во-первых, нужно решить, когда и кто летит в Германию, нужно посмотреть образцы тканей и заключить договора, — и снова смутилась.       Катя только сейчас осознала, в какую ловушку она себя загнала. Андрей явно захочет, чтобы они летели вместе, а это невозможно. Жданов и Гюнтер знают двух совершенно разных женщин. В банк они, опять же вместе не могут идти. Да и на встречу с Полянским, черт побери, тоже! Это была проблема. И эту проблему нужно было как-то решать, а в голову, пока ничего не приходило. Вот разве только…       — А что все вопросы уже утрясены? Когда же вы успели, Катюша?       — Я вчера из дома позвонила в Германию и все утрясла. Знаете, Андрей Павлович, мне кажется, что Милко обязательно должен сам выбирать ткани.       — Значит, полетим втроем.       — Вы, я и Милко? Ну что вы. Его же хватит удар, он меня терпеть не может, — и тише, — и это взаимно. Так что лучше бы вам вдвоем слетать. Это же всего на пару дней. Пришлете мне по факсу макет договора, я просмотрю, откорректирую и пришлю вам назад. И все. Так ведь будет проще, правда?       — Ну, может быть, может быть. Ладно, Катюша, работайте, не будем вас отвлекать. Пошли, Ромео.       «Кажется, отвертелась», — промелькнуло в голове у Кати. И тут до ее ушей донесся небезынтересный разговор из президентского кабинета.       — Ром, ну что ты пристал. За что, за что… За дело. Прикинь, эта гнида опоила девчонку чем-то вроде аминазина, да еще в спиртное. Он, видишь ли, весь такой богатый и важный, а его послали на… Причем второй раз за день. Вот у Сашеньки крышу и снесло. Как же, какая-то пигалица посмела ему отказать, непорядок. Так он решил силой взять то, что по доброй воле не давали.       — Это вот ту куколку? Вот гаденыш, я бы ему сам за нее яйца поотрывал. Ну, говори, что дальше.       — А что дальше? Я вышел, смотрю наш Сашенька тянет ее к машине, а она идет с ним, как зомби. Я догнал и меня перемкнуло. Если бы ты видел в тот момент девчонку. Никакая, понимаешь?       — Да понимаю я. Ну?       — Что «ну»?       — Ну, отметелил Сашку, а с девочкой-то что?       Катерина пыталась погрузиться в работу и не подслушивать, но это было невозможно. Звуковая волна шла так, что буквально каждое слово, произнесенное в кабинете, было слышно словно его произносили прямо Кате в уши. Вначале она хотела честно выйти и сказать, что все слышит, но когда стало понятно, что разговаривают мальчики о ней, Катюха не выдержала и поддалась соблазну подслушивания.       — Янеку позвонил, отвез ее к ним в клинику. У нее документов не было, сама она в прострации, ее и не приняли. Пришлось вести к себе домой. Там ей Ян поставил капельницу, прикинь, два мешка в нее влил. В общем, выходил девчонку.       — Ну?       — Да что, «ну»-то?       — Ой, только не надо мне говорить, что она пришла в себя, ты ей вызвал такси и она уехала. Если ты сейчас такое скажешь, ты мне больше не друг. Ты позор рода человеческого. Я же видел, как она на тебя на дегустации смотрела, только что не раздевала глазами. Неужели ничего не было? Жданчик, не нужно разрушать мою веру в тебя.       Катя затаила дыхание. Если Андрей сейчас все расскажет Роману — это будет конец! Конец ее веры в то, что он самый лучший, самый честный, самый благородный. И тогда… Она не знала, что тогда, знала только, что тогда всему наступит конец. Всему.       — Ромка, да пошел ты. Она не девка какая-нибудь. Пришла в себя и уехала. И даже телефона не оставила, только поблагодарила и все.       — Ну, ты дурак! Ну, дурак! Убить тебя мало! Ты хоть какие-нибудь данные ее знаешь? Как ее зовут? Где живет, где работает? Если тебе она не нужна, так я вплотную бы ею занялся.       — Я только знаю, что ее зовут Катенька.       — Какое редкое имя. Эх! Нашей бы Катюхе, да ее облик. Я бы женился, вот ей Богу. А ты болван! — с этими словами Ромка вылетел в приемную охмурять Клочкову.       — Кто бы тебе в таком случае дал на ней жениться? Я сам бы женился на ней.       Катя сидела в своей каморке и не могла понять, плакать ей или радоваться…