Вот и весь разговор...
9 августа 2016 г., 22:13
Кабинет президента «Зималетто», раннее утро следующего дня…
Двери в каморку Андрей открыл без стука, а чего стучать, если в чулане темно, и Катенька еще не пришла, да и придет ли, тоже не известно, он вчера столько глупостей наделал, что самому тошно было весь вечер. Ну, как он мог заявить, что в его кабинете побывало немало женщин, зная, что Катя его слышит? Она же теперь думает, что она одна из них, из тех, секс с которыми для него ничего не значит. Его оправдывает только одно — он тогда еще не знал, что она единственная, вернее знал, но сам этого не осознавал. А его заявление, что он не сможет без нее работать? Тоже мне, нашел аргумент для любимой девушки. Правда и тогда он еще не понимал, что без нее невозможно жить, а не работать. А его предложение? Курам на смех, вместо того, чтобы сказать, что любит, заявить о каких-то сплетнях. Идиот. Диагноз Андрей себе поставил безжалостно и беспристрастно. Жданов включил свет в каморке и вздрогнул, Катя сидела в своем чулане в темноте, уронив голову на руки. — Катенька? Я не знал, что ты…вы уже пришла… шли. А это вам, — он протянул ее затылку горшочек с цветком, — это бегония вечноцветущая, она неприхотлива и круглый год в цвету. Катя подняла голову и Андрей поразился происшедшей в ней перемене. Глаза и щеки ввалились, лицо, всегда немного сероватое, на сей раз было просто серым. Но главное не это, главное выражение глаз. Вроде бы взгляд был совершенно затравленный, но вместе с тем где-то в самой глубине ее глаз появилось… Жданов даже определения этому дать не смог. Ну, вот словно человек безмерно счастлив, а вокруг рвутся снаряды и убивают, и человек очень боится быть тоже убитым, но все равно очень счастлив, и этого не отнять даже убив. У Андрея мороз пошел по коже. — Катенька, что с тобой? Что случилось? — Неважно. Вы подписали мое заявление об увольнении? Мне нужно отрабатывать или можно уйти сразу? — Я порвал твое… ваше заявление. Никуда я тебя не отпущу. Ни с работы, ни из моей жизни. — Вы уж решите, Андрей Павлович, мы на «вы» или на «ты», а то вы очень смешно путаетесь, — Катя неожиданно улыбнулась. — Не знаю. А как тебе больше нравится? Мне бы хотелось на «ты». Очень хотелось, если разрешишь. — Разрешаю. А что, мне тоже можно на «ты»? Вроде бы по субординации не положено. — По субординации? Значит ты остаешься? — Остаюсь пока. Мне очень нужна эта работа. — Ура! Помощнице президента тыкать президенту, конечно же, не позволено. А вот невесте жениху, мне кажется, в самый раз будет. Ты помнишь, что мы сегодня подаем заявление в ЗАГС? — Я помню вашу вчерашнюю шутку. Это было жестоко, Андрей Павлович. Ну, что же, раз я остаюсь, то давайте вернемся к работе. Через час сорок пять совещание, а у нас еще повестка дня не решена. — И не будет решена, пока мы не расставим все точки над «i». Катя, — Андрей подошел к помощнице, заставил встать со стула, сам сел на ее стул и рывком посадил Катюшу к себе на колени, — я не шутил. Мы сегодня подаем заявление. Как он и думал, Катя вскочила и отошла к стене. — Зачем, Андрей Павлович? Вы можете мне внятно объяснить зачем вам это нужно. Чтобы сделать что-то Кире назло? Чтобы эпатировать публику, чтобы разгорелся скандал? Зачем? — А ты не подумала, что я и в самом деле готов на тебе жениться? — В это я верю меньше всего, и хочу понять, зачем вам это нужно. — Катенька, я не заставляю тебя выходить за меня замуж, вернее, не заставлял бы, если бы перед самым отлетом в Германию не прозрел в первый раз, а вчера не прозрел во второй. — Что вы имеете ввиду? — Перед самой командировкой я понял, что ты меня любишь. Любишь преданно и беззаветно. Так я прозрел в первый раз. Но тогда я испугался твоей любви и сбежал. А вчера, когда ты потеряла сознание, мне показалось, что ты… что тебя не стало. И я прозрел во второй раз, я понял, что ты мне дорога, что я не хочу без тебя жить. — Андрей подошел к Кате близко-близко, поднял ее голову вверх. — Что я люблю тебя, Катенька. — Это правда? — Да! — Андрей подошел и обнял Катюшу. Им обоим стало спокойно и хорошо. — Но ведь я же такая некрасивая, ты не можешь меня любить. — Ты очень красивая. Я еще никогда не видел таких красивых людей. У тебя душа из хрусталя, как же ты можешь быть некрасивой? Ты нежная, трогательная, тебя хочется взять на руки и спрятать от всего мира. Для себя… Как ты этого не понимаешь? — Это внутри, а снаружи… — Ты просто не хочешь быть красивой внешне. Не знаю почему, но не хочешь. Мне даже иногда кажется, что ты забралась в кокон и спрятала себя от мира, а если снять с тебя этот кокон, внутри окажется прекрасная незнакомка. Катя, ты выйдешь за меня замуж? — спросил Андрей неожиданно, без паузы. Катя вздрогнула и отстранилась. — Ты же ничего обо мне не знаешь? Я такое натворила, что… Андрей я должна подумать. — Это правильно. Думай, у тебя есть еще время до обеда, — Андрей пошел к двери в кабинет, — и, пожалуйста, давай приступать к работе. Скоро совещание, а у нас еще нет даже повестки дня, — он улыбнулся, и снова вернулся к Кате. — Тебе цветок-то понравился? — Очень! — вот тут Жданов и поцеловал предполагаемую невесту. — Андрей, — сказала Катюша, когда они смогли, наконец оторваться друг от друга, — я боюсь, что ты сам откажешься от идеи сходить в ЗАГС. Я должна тебе кое-что рассказать о себе. — Ты террористка? Агент ФСБ? Нет? Ну, все остальное не страшно, — сказал Жданов, теснее прижимая к себе Катюшу. — Я беременна. — Что? — Я беременна. Андрей отошел к Катиному столу и тяжело опустился на стул, потер подбородок и посмотрел на девушку. — И ты собираешься замуж за отца своего ребенка? Но я не мог ошибаться, не мог. Ты ведь любишь меня. Любишь? — Да, люблю. — Тогда как же… — Так получилось. — Я знаю его? Кто это? — Ты очень хорошо его знаешь. Но я пока не могу тебе ничего сказать. — Он знает о ребенке? — Даже не догадывается. — Ты ему скажешь? — Думаю, да. — Тебе поэтому вчера плохо стало? — Да. — Готовьте, пожалуйста, повестку дня совещания, Екатерина Валерьевна. — Андрей быстрым шагом покинул каморку. Больше они к теме ЗАГСА не возвращались. Катя ходила с опущенной головой, Андрей, напротив, с выпрямленной спиной и чуть поднятой головой. Между собой говорили сухо и только по делу. Хорошо еще, что Киры сегодня не было на работе...
