"Если хочешь рассмешить Бога"...

      Жданов подумал, что испугать его будет трудно, но был неправ. Он даже вскрикнул от неожиданности и от страха… Он ничего не мог понять и это было страшно. По-настоящему страшно. Перед ним, в Катиной одежде, стояла Катенька. Куда девалась Катюша, тоже было непонятно, да вообще непонятным вдруг стало все. Андрей побледнел.       — Что происходит? Где Катя?       — Андрюша, ты только не волнуйся, пожалуйста, я сейчас тебе все объясню. Иди сюда, садись. Вот так. Хочешь что-нибудь сердечное или, может, успокоительное? У меня есть. — Андрей помотал головой.       — Кто ты?       — Я Катя Пушкарева, твоя помощница, и я же Катенька, твоя… любовница. Не смотри на меня так, Андрюша! Пожалуйста выслушай, я не хотела тебя обманывать. Так получилось.       Спеша, чтобы он не смог ее остановить, чтобы успеть все рассказать, пока он не взорвался, Катя, глотая слова и слезы, рассказывала Андрею всю историю. Всю, от «а» до «я». Ничего не утаивая, даже про все три пари рассказала. Он слушал, закрыв лицо руками, чуть чуть покачиваясь. Когда Катюша замолчала, в каморке повисло тяжелое, почти осязаемое безмолвие, даже компьютер, словно боясь его нарушить, не жужжал. Наконец Андрей потер лицо руками, встал, пристально посмотрел на Катюшу.       — Значит, Юлька тоже знала?       — Да, — едва шепнула Катюша, — но она не виновата, это все я, только я. Не злись на нее, пожалуйста.       — С Юлианой Филипповной я сам разберусь. А вот с вашей беременностью, Екатерина Валерьевна…       — Я хочу, чтобы мы сделали тест на ДНК. Сразу же, как родится ребенок, — перебила Катя, отметив про себя «Екатерину Валерьевну» — это твой… ваш ребенок Андрей Павлович. У меня никогда и никого больше не было.       — Хорошо, а до тех пор, я видеть вас больше не хочу. Пишите заявление по собственному желанию.       — Андрей!..       — Андрей Павлович.       — Хорошо, Андрей Павлович. — Катя быстро написала заявление об увольнении, передала листок Жданову. — Я люблю тебя, Андрюша. Очень люблю. Прости…       Андрей отвернулся, невыносимо было видеть, как понурясь уходит, еле-еле волоча свои ноги, та, которую он любит, не может простить, но любит. И сейчас, кажется, еще больше, чем раньше. Он боялся, что не выдержит и окликнет ее, не даст уйти, а этого нельзя было делать. Такое не прощают. Врала ему, делала из него идиота, смеялась над ним. Да еще не одна, а в компании с Юлькой. Девушки, видимо, здорово повеселились, а что, все правильно. Почему не посмеяться над кретином?       Но это все он бы ей простил, позлился бы и простил. Он и сам не святой, что он с Малиной баб не обсуждал, что ли? Обсуждал! А когда Кира купила красный балахон и кожаную плетку, так они с Ромкой наржались над этим вволю. Андрей тогда не только детали рассказал, но и показал, как Кирюша, плеткой себе же по ноге и врезала.       Все простил бы, кроме одного. Вот зачем она на него ребенка вешать стала? Он даже простил бы ее, если бы это произошло до его признания, ну залетела девочка, потом спала с другим, другой замуж зовет, так почему же не повесить на него малыша? Но заявить, что он отец после того, как Андрей сказал ей, что бесплоден, что готов ее малыша принять, как своего — это мерзость. Зачем же она так? Она что не понимает, как это больно? Должна понимать! Значит, считает его полным кретином. Этого прощать нельзя. Ни желания сделать больно, ни того, что тебя считают дебилом.       В кабинете хлопнула дверь, Андрей вышел из каморки, никого не было… Катя ушла…       — Малина, у тебя выпить есть? — в трубке захихикали.       — А что? Накатило?       — Бабы доконали!       — Это потому, что у тебя их слишком много.       — Я уже решаю этот вопрос, только что избавился от двоих.       — Ну, Палыч, поздравляю. По такому случаю грех не выпить. Слушай, я вчера таких красоток подцепил, мама дорогая. Ноги, глаза, фигурки… ммммм… Ты как насчет развлечься?       — Прекрасно! Закажи в «Метрополе» люкс на две спальни и ужин в номер.       — Узнаю брата Колю! Давно бы так! Выпить сейчас принесу.       А Андрею уже не хотелось выпить, и в гостиницу с девочками уже не хотелось, потому что смешно делать назло той, которая этого не узнает, да если и узнает, то вряд ли расстроится. «Узнаю брата Колю»*. У нее был какой-то Николай, Зорин, кажется, или Зорькин, какая разница, но упоминание этого имени отбило напрочь весь кураж. Ему больше не хотелось ни напиваться, ни разврату предаваться. Даже если «народ для разврата собрался»**. Он горько усмехнулся. Конечно, ее все любили, и замуж звали, а чего не любить было такую красавицу? Он и сам запал на это ангельское личико. А на монстрика кто-то из них запал бы? Так за что же она с ним так?       Теперь ему многое стало понятно. Вот почему она не ходила с ним банк или на переговоры с Полянским. Вот как она добыла сведения о Сашке, конечно, ни один мужик не устоит, если такая нимфа попросит поделиться информацией.       — Ложь! Ложь! Все ложь! — заорал Андрей и швырнул стул в стену. И девственность ее — тоже ложь! Небось сделала гименопластику.***       — Ты чего тут буянишь? — сияя улыбкой Роман ворвался в кабинет.       — Ромка, ты уйди сейчас. Пожалуйста, уйди. Давай бутылку и уходи. Слышишь? — Андрей закричал так дико, что Малиновский предпочел ретироваться.       Руки у Жданова тряслись, когда он наливал себе коньяк. Но пить не стал. Какая-то мысль, очень важная, была утеряна и Андрей пытался вытащить ее из глубины памяти.       — Заключение! — и снова тремор, пока набирал номер. — Ян. У меня к тебе один вопрос. Помнишь ты откачивал девушку у меня?.. Да… Это очень важно… Послушай, давай без твоих шуточек… У меня есть заключение ее медицинского освидетельствования. Скажи, если бы у нее была гименопластика, то в заключении все равно было бы написано, что гимен**** не поврежден?.. Это точно?.. А что это видно?.. Спасибо Ян, — Андрей положил трубку не дожидаясь пошлых шуток приятеля.       «Значит она говорила правду. По крайней мере в этой части. — думал Жданов. — Я был ее первым мужчиной»…

Кабинет Ванессы, полумрак, вчерашний вечер…

      — Ой, девонька. Даже карт мне бросать не нужно, в шаре все видно. Ты замуж собиралась, любишь его без памяти, а он тебя бросил. Ушел к другой. Она некрасивая, а он к ней ушел. Ой, беда, девонька. Привороженный он. Погоди-ка, сейчас погляжу получше. Его зовут… Авдей, нет, погоди… Андрей. Правильно?       — Да! — Кира не могла поверить, что все это можно прочесть в каком-то прозрачном шарике. — А ее?       — Ты, что же проверять меня вздумала? Ты, девка, не шути. С потусторонними силами шутки плохи. Ее зовут Катерина. И иди отсюда, иди туда, где ты будешь верить, а не проверять.       — Я верю вам. Простите. Я верю. Ванесса, а можно что-нибудь сделать? Отворот какой-нибудь. Он же как…       — Он как зомби стал. Правильно? Только ее слышит, только с ней советуется. Так? — Кира усиленно кивала головой.       Эта женщина видела все, и все правильно, так может она и помочь Кирюше сможет? Вернуть Андрея.       — Помогите, Ванесса, я ничего не пожалею. Только помогите!       — Это мой крест, помогать заблудшим душам. Только и стоить это будет не три гроша.       — Сколько скажете, столько и заплачу, только помогите…