"Если хочешь рассмешить Бога"...

Кабинет начальницы отдела продаж, через час после ухода Кати…

      — Кирюша, ну как ты там? Сумела Андрею Ванессин чай сделать? Только проследи, чтобы он все выпил, иначе не поможет. Ванесса сказала, что отворот скоро начнет действовать.       — Викуся, я сама в это не верю, но отворот уже начал действовать, хоть чай я ему еще не давала.       — Как это? С чего ты взяла?       — Андрей уволил Пушкареву.       — Что? Вот видишь, я тебе говорила, что Ванесса очень сильная колдунья. Она только пошептала и уже все начало налаживаться. И это ты ему еще чай не давала. А дашь чай, так он и вовсе о каракатице забудет.       — Ты права, сейчас сделаю и отнесу. И он увидит, что в тяжелые минуты одна я рядом с ним.       — Правильно. А вечером пойдем к Ванессе. Ты не смотри, что дорого, видишь, как работает?       — Да, Бог с ними, с деньгами, главное, чтобы помогло.       — Поможет, обязательно поможет. Пока, — Вика спешила позвонить Ванессе, рассказать последние новости.       — Ну, пока, — Кира спешила заварить Андрею чай.       Воропаева несла чашку с магический чаем по коридорам аккуратно, словно реликвию, стараясь не пролить ни капли. Жаль, что Жданов не знал, как дорога Кирюше ее ноша, в прямом и переносном смысле. Если бы он догадывался, что у самых дверей его кабинета стоит его бывшая невеста, держа в руках отворотное зелье, которое он обязан выпить, то он бы, конечно, открывал свою дверь осторожно, стараясь никак не помешать Кириным планам. Но он не только не знал, он даже не догадывался, распахивая двери настежь рывком, что в этот момент вместе с черепками от чашки похоронил Кирюшины надежды и ее же пятьсот баксов.       — Какого черта ты здесь делаешь? — рявкнул Андрей выбегая из кабинета. — Блин, облила мне рубаху. Кто тебя сюда звал, — развернувшись вбежал в кабинет, достал запасную рубаху и, нисколько не стесняясь Киры, словно она была для него пустым местом, начал переодеваться.       — Я так по тебе скучаю, Андрюша, — Кира неслышно подошла сзади, обняла Андрея за талию и крепко прижалась к голой его спине, мне так плохо без тебя. Ну, посмотри на себя, что она с тобой сделала? Глаза ввалились, блестят лихорадочно, взгляд безумца. Пожалей себя, Андрюшенька, пожалей меня. Я так измучилась, видя твои страдания.       Кира все говорила и говорила, а руками все гладила и гладила его по голой груди, по животу. Андрей стоял не шелохнувшись пока ее рука не скользнула под его расстегнутый ремень и не поползла ниже. Тут Андрей очень сильно схватил Киру за запястье и повернулся к ней лицом.       — А-аааа! Отпусти руку, мне больно, слышишь? Отпусти мою руку! Андрей! Не смотри на меня так, мне страшно. Андрей!       Она была права, от взгляда Жданова, действительно, могло стать страшно. Это была даже не ненависть, а что-то, что гораздо хуже. Презрение, брезгливость, отвращение, желание раздавить, как таракана — вот что прочла Кирюша в глазах любимого человека. Но самое страшное было еще впереди. Он не заорал, как всегда, когда бывал раздражен, он зашептал, вот это и было страшно.       — Ты зачем сюда пришла, в этот дом терпимости, в котором я пользую подстилок?       — Андрей, отпусти мою руку, мне больно.       — Тебе захотелось, да? И тебе плевать, что я люблю другую. Тебе не стыдно и не противно. Правда? Ну, что, родная, попользовать тебя по старой памяти? Этого тебе хочется?       — Я хочу, чтобы ты меня люб…       — Пошла вон.       — Что?       — Пошла вон! А если ты посмеешь еще хоть раз приблизиться ко мне, я уж не говорю о том, чтобы ты ко мне хоть раз прикоснулась, я устрою тебе такую веселую жизнь, что ты будешь завидовать своему братцу. Вон! — Андрей отпустил ее руку и Кира выскочила за дверь…       Жданов закончил переодеваться, облитую чаем рубаху выбросил в мусорную корзину, пошел к двери, потом резко развернулся и снова пошел к столу. Налил себе полный стакан коньяка, выпил залпом и позвонил Катюше. Он и сам не знал зачем он это делает, просто очень хотелось услышать ее голос. С тем же успехом он мог звонить в колокола. «Абонет недоступен» — раздался механический голос…

Квартира Юлианы Виноградовой, утро следующего дня…

      — Кать, так нельзя, слышишь? Я не приставала бы к тебе, но ты не одна, ты отвечаешь за вашего ребенка. Поешь хоть немного. Я прошу тебя.       При слове «поешь», Катюша вскочила с дивана и бросилась в туалет. Дальше так продолжаться не могло. Со вчерашнего дня девочка ничего не ела, пила только воду, ни с кем не разговаривала, ни на кого не смотрела. Как пришла к Юльке, прошла в маленькую комнатку легла на диван, повернувшись лицом к стене, так и лежала, ни на что не реагируя. Разве что на слово «еда» и на запахи. С этим нужно было что-то делать, но Юля не знала что? Она даже не знала, ни что случилось, ни почему Катя пришла к ней, а не домой.       Вернулась Катюша, снова легла на диван спиной к Юлиане, но та успела заметить и лицо синюшно-бледное, и круги под глазами подруги, и крупные капли холодного, липкого пота на ее лбу. Этому пора было положить конец. Юлиана укрыла девочку мягким пушистым пледом и вышла на кухню.       Прежде всего нужно было дозвониться Зорькину.       — Коль, привет. Ты можешь сейчас к нам приехать? Мне нужно отскочить на пару часиков, я не хочу оставлять Катюху одну. Мне совершенно не нравится ее состояние. Совершенно.       — Ну, конечно, я сейчас приеду. Юлиана, а что с ней случилось?       — Не знаю. Она ничего не говорит. Вообще ничего, ни одного слова. Вот я и хочу все выяснить. Родители звонили?       — Да, они завтра будут в Москве. Мне даже подумать страшно, что устроит дядя Валера.       — Ладно, хватит болтать, давай ко мне, как можно быстрее.       Теперь еще один звонок.       — Андрей, привет, это Юлиана.       — Юлиана? Какая Юлиана? Любительница заключать пари? Ты зачем звонишь? — голос был уставшим. — Материала для статьи «Как мы лоха развели» не хватает? Я тебе сейчас подкину. Задавай вопросы.       — Что у вас произошло?       — А ты не знаешь, твоя подруга тебя не посвятила? Или она перед тобой хвастается только победами, о неудачах молчит. Слушай, а может ты звонишь по ее поручению? Так ты передай ей, что я ей все уже сказал.       — Ясно. А почему она сегодня на работу не пошла?       — Я ее уволил. Причем, заметь, поступил благородно, я ушел ее «по собственному желанию».       — Ясно. Думаю, что и мне ты так же легко сможешь найти замену.       — Юлиана, у нас контракт, — в голосе тревога.       — Я его разрываю. Неустойку выплачу, не сомневайся.       — Показ на следующей неделе, как я сейчас могу замену тебе найти?       — Кате же нашел, найдешь и мне.       — Юлиана, серьезные люди так не поступают.       — Ну да, серьезные люди просто выбрасывают маленькую беззащитную девочку беременной из своей жизни. Увольняют ее благородно «по собственному желанию» и плюют на своего ребенка. Пока, серьезный человек.       — Юль, погоди. Это не мой ребенок, понятно?       — Жданов, ты знаешь меня много лет, скажи, я хоть когда-нибудь тебе врала?       — Нет.       — У этой девочки никогда и никого кроме тебя не было. Значит, или это твой ребенок, или у нее непорочное зачатие. Все. Больше мне не о чем с тобой разговаривать.