Я заставлю тебя сознаться.
11 августа 2016 г., 17:10
Все тот же кафе-бар «Корица», время обеда. За столиком две «приятельницы»
— Кирочка, если мы сейчас не договоримся, все, действительно, попадет в прессу. Слово Виноградовой. — Не понимаю, о чем ты. — Действительно, не понимаешь? Знаешь, Кира, как-то я стояла у ресепшена в «Зималетто». Ты разговаривала с кем-то из девочек секретарш. Что-то там было… она вроде загуляла с Малиновским, а у твоей подруги были на него виды. И ты ее с видом оскорбленного достоинства отчитывала. Ты говорила ей, что презираешь женщин, уводящих чужих парней, что у девушки должно быть чувство собственного достоинства. О! Как пафосно ты это говорила! — К чему ты это, я не понимаю. — Не понимаешь? Ну, хорошо, сейчас поймешь. Предупреждаю, соврешь хоть одним словом — пожалеешь! Кирочка, ты так хотела быть с Андреем, но он все время ускользал, ты все никак не могла его удержать. Почему же ты не использовала самое надежное средство? Почему не родила? — вдруг резко поменяла тему Юлиана. — Как ты могла подумать, что я смогла бы привязывать к себе мужчину ребенком? Ты что не знаешь меня? — Знаю, Кирюша, слишком хорошо знаю, поэтому еще раз спрашиваю, почему ты не забеременела, за все эти годы? И не нужно рассказывать мне сказки, мол, если бы ты могла быть подлой, то он давно на крючке бы твоем висел. Вы со Ждановым предохранялись? — Да. — Я ведь просила не врать. — Хорошо, Юлиана, но это только между нами. — Да, ладно, между нами, не ты ли собиралась в прессу это «между нами» слить? — А ты откуда… — Я же тебе сказала, что врать мне не стоит. — В общем… у Андрея не может быть детей. Никогда. — А у тебя? — Что у меня? — У тебя могут быть дети? — Конечно, а почему нет? — Ты снова меня не услышала. Жаль. А я ведь просила тебя не врать мне. Кирочка, ты что, действительно, думала, что я не знаю кто был любовницей моего мужа? Кто от него сделал аборт и у кого никогда больше не будет детей? — Юленька, Юля, — Кира схватила Юлиану за руки. — Я же совсем ребенком была, он соблазнил меня, я не хотела. Юлиана медленно высвободила свои руки из Кириного захвата. Посмотрела на нее очень внимательно и вдруг рассмеялась. — Кира, это ты кому сейчас порцию лапши на уши постаралась навешать? Мне? Не стоит. Я знаю о твоем споре с Шестиковой, знаю на что вы спорили, знаю, как ты подпоила Никиту и уложила к себе в постель. Я даже знаю, что ты тогда сделала все возможное, чтобы я узнала о его измене. Но я не позволила тебе насладиться триумфом, сделала вид, что я ничего не знаю. И ты купилась на это. А я знаю, как знаю и о том, что ты шантажировала его, или уйдет от меня, или сядет. Сколько тебе тогда было, без трех недель восемнадцать? Несовершеннолетняя, невинная девочка. Только Никита мне все рассказал, и о твоей невинности, и обо всем. Это я не хотела, чтобы он сел, поэтому и бросила его. — Юлиана, я не понимаю, зачем ты… — Не нужно меня перебивать, и тогда ты все поймешь. Красивый у тебя перстенек, Кирочка. Тебе его очень хотелось, да? А у Шестиковой он был. Я тогда тебя пощадила. Не ради тебя, ради того, чтобы Никита не узнал, что из-за вас с ним у меня выкидыш был. Цена моего счастья и жизни моего ребенка вот этот перстенек, и желание забрать чужое. Так что, Кирочка, ты все еще презираешь женщин, уводящих чужих парней, и все еще считаешь, что у девушки должно быть чувство собственного достоинства? Кира стала лихорадочно снимать с руки очень красивый перстень, авторскую работу Люсьена Гайара, цена за который могла быть и выше цены квартиры, и протягивать его Юлиане. — Да ты с ума, что ли сошла? Убери это. Кира, ты пойдешь к Андрею и расскажешь ему, что к тому времени, как у вас начались отношения, у тебя уже не могло быть детей. — Нет! — Да, Кирочка, да. Он все равно об этом узнает. Это я тебе обещаю. Твоя справка с аборта находится у Никиты. А нужно будет, так и Марго заговорит. Сделать это тебе нужно сегодня же. — Юля, прошло столько времени, неужели ты меня до сих пор не простила? — А ты что, просила у меня прощения? — Зачем тебе это нужно? Ты представляешь себе, какое это унижение? — Не большее, чем-то, что пережил Андрей, когда ты унижала его, грозя опубликовать в прессе факт о его бесплодии, кстати весьма сомнительном, в отличие от тебя. Я все сказала. Или ты сегодня признаешься Жданову, или читай о себе в завтрашней прессе. Пока. Юлиана ушла, а Кира долго еще сидела, опустив голову на руки, и все недоумевала, за что это ей. Только-только что-то начало получаться, Ванесса обещала, что все у нее с Андреем будет хорошо. И вот теперь она должна сказать, что она врала ему столько лет. Да еще и хотела предать гласности его болезнь, хотя и сама бесплодна, только он не был виноват, а она была… POV Андрей Жданов. Зачем Юлька мне соврала? Она же никогда не врет, промолчать может, недосказать может, а врать — не врет. О ней у нас даже легенды ходят. Все знают, что у Виноградовай спрашивать ее мнение никогда нельзя. Потому что врать она не умеет. Однажды один «великий», но очень близкий к власти актер спросил ее после спектакля, мол, как он сыграл, так ее ответ ходил потом как анекдот: — Вам правду? Или сделаем вид, что вы не успели поинтересоваться моим мнением? — Он потом пытался ставить палки Юле в колеса, да она и тут с ним разобралась. Ладно, возьмем за аксиому, что Юлиана мне не врала и ребенок у Катеньки, действительно мой. Только тогда как же быть с тем, что Кира ни разу не залетела. С другими я всегда предохранялся, не хотелось потом лечиться. Но с Кирой-то я ни одного раза даже не доставал презерватив. Так что вся аксиома сразу летит в тартарары. Не мой это ребенок. Не мой.Кабинет президента компании «Зималетто», около пяти вечера.
— Андрей, она что, без объявления причин, разорвала контракт? Или ты все-таки что-то вытворил? — Малиновский вот уже полчаса пытался добиться от Жданова хотя бы одного разумного слова, но это было бесполезно. Тот смотрел в одну точку, периодически прикрывал глаза и всем своим видом давал понять Роману, что им тяготятся, равно, как и его вопросами. — Да соберись ты в конце концов, тряпка, ты понимаешь, что показ на грани провала? Катя же должна была сегодня перевести день… — А вот Катю вспоминать не надо. — А кого мне вспоминать? Кого? Твою мать. Финансового нет, право подписи было только у Пушкаревой, кто может оформить платежку? Ты никакой, Виноградова слиняла. Давай отменять показ, Жданов, пока не поздно, пока мы еще не опозорились. — И думать забудь! Все как-нибудь утрясется. Вот увидишь. В двери очень тихо постучали. — Да, — в один голос сказали ребята. — Андрей, мне нужно с тобой поговорить. Наедине. — А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не нужны? — Какие ключи? — Проехали. Мне с тобой говорить не о чем. — Андрей, это очень важно и очень лично. — Жданов, я пошел, но мы не договорили. — Давай. Ну, проходи, садись, говори. Но я тебя предупреждаю, если ты снова начнешь… — Не начну. Это совсем другое…
