"Если хочешь рассмешить Бога"...

Ка­бинет пре­зиден­та ком­па­нии «Зи­малет­то», семнадцать ноль-ноль.

      — Да­вай. Ну, про­ходи, са­дись, го­вори. Но я те­бя пре­дуп­реждаю, ес­ли ты сно­ва нач­нешь…       — Не нач­ну. Это сов­сем дру­гое… Андрей, я только прошу тебя, не суди меня очень строго. Пожалуйста. Я любила тебя и люблю до сих пор. Больше жизни лю…       — Кирюша, на выход, — Жданов подошел к двери и распахнул ее. — Я, кажется тебя предупреждал.       — Все. Прости. Я просто не знаю с чего начать. Я должна тебе кое-что рассказать, но это совсем не просто. Не торопи меня, мне нужно собраться с мыслями.       — А давай ты будешь собираться с мыслями в приемной, а когда соберешься, постучишь и войдешь.       — Господи! Ты просто не представляешь, как мне трудно. Не издевайся, надо мной, пожалуйста       — Кира, что случилось? — Андрей понял, что произошло что-то серьезное и юродствовать перестал.       — Андрей… Андрей… Я должна тебе сказать. В общем, не только у тебя не может быть детей, но и у меня тоже, — выпалила Кирюша скороговоркой.       — Что? — он не понял, он, действительно, не понял, что сейчас сказала ему Кира.       — Еще до того, как мы с тобой начали встречаться, я делала аборт. У меня не только трубы забиты, но и матка в каких-то шрамах. Даже если бы удалось забеременеть с помощью искусственного оплодотворения, мне все равно было бы не выносить ребенка.       — Зачем ты мне сейчас это рассказала? — голос Андрея был глухим и каким-то потусторонним.       — Потому что ящик Пандоры открыт, ты все равно бы узнал. Если бы я тебе не рассказала, то завтра ты сам прочел бы об этом в прессе… И не только об этом, — сказала она уже тише, самой себе, и снова громко, — Андрей.       — Замолчи. Пожалуйста, замолчи.       Андрей заметался по кабинету, как раненый зверь. Он хватался за голову, садился на стул, раскачивался, снова вскакивал и бегал из стороны в сторону.       — Андрей…       — Заткнись, заткнись. Закрой свой рот, я не могу тебя слышать, — он закричал так протяжно и страшно, что Кира испугалась. Теперь уже за него.       Это была не истерика, это был вопль раненого животного, с которого живьем сдирают шкуру. Успокаивался Жданов медленно, постепенно. А когда заговорил, то постороннему человеку могло показаться, что он и вовсе безучастен.       — Когда я делал тебе предложение, я сказал тебе, что у меня не будет детей. А ты ответила, что ты так меня любишь, что для тебя это не имеет значения. В тот момент я подумал, что нас все может получиться. А потом, при каждой нашей ссоре, ты не уставала напоминать мне о том, что ты приносишь себя в жертву любви ко мне. Что ты, мол, так меня любишь, что согласна даже на брак без детей, а я такой негодяй, не ценю этого, обижаю тебя и изменяю тебе. И я чувствовал свою перед тобой вину. Всегда! Почти четыре года ты напоминала мне о своем благородстве и моем ничтожестве.       Он все-таки сорвался, подскочил к Кире, схватил ее за плечи и встряхнул.       — Это твоя любовь? Это? Методично, изо дня в день топтать, унижать, уничтожать. Я ведь почти поверил тебе, что я ничтожество. Если бы не Катюша, я так бы и не узнал, что я другой. Что я самый лучший, самый смелый, самый добрый, что меня можно любить. Просто любить — ничего не требуя и ничем не попрекая.       — Я не хочу слышать имени этой шл…       Пощечина была не сильной, он едва коснулся Кириной щеки, но он сам ужаснулся тому, что сделал.       — Здесь только одна шлюха — это ты. И вымой рот, когда говоришь о моей любимой женщине. Пошла вон, дрянь, — он развернул ее лицом к двери и подтолкнул к выходу.       Теперь было очень важно, не думать ни о чем личном, обо всем он подумает потом. Сейчас он знал только одно, нужно вернуть Юлиану. Показ должен состояться при любом раскладе. А с остальным он разберется, обязательно разберется, просто чуть позже. Виноградова не отвечала ни на один звонок, ни по одному из известных ему номеров, но это Андрея не остановило. В конце концов у него есть адрес ее квартиры, а значит он сумеет ее найти.       — Ромка, я к Виноградовой, постараюсь ее разыскать и уговорить вернуться. А ты в цеха, проконтролируй, как идет пошив к показу. Можешь захватить с собой Милко.

Квартира Юлианы Виноградовой, в то же время…

      — Колька, что ты делаешь? — Катя с ужасом смотрела в экран монитора из-за спины Зорькина и почти кричала.       — Катенька, успокойся. Я ничего еще не сделал. Я пока только подготовил диверсию. Катя, Кать… Ка-а-а-ть-ка.       Она оседала некрасиво, как изломанная кукла, не плавно и медленно, а обрушившись на пол сразу всем телом. Зорькин заметался, побежал на кухню за водой, брызнул на Катю, похлопал ее по щекам, ничего не помогало. К счастью, он вспомнил, что в такой ситуации нужно растереть мочки ушей.* Медленно, даже как-то слишком медленно, но Катя начала приходить в себя.       — Не смей этого делать, — первое, что сказала Катюша, — ты уничтожишь Андрея, и меня вместе с ним.       — Успокойся, я, правда, ничего еще не сделал, только подготовил все к уничтожению.       — Зачем, Колька?       — А он с тобой так зачем?       — Господи, Зорькин, какой ты еще маленький. Это же надо додуматься, сожрать всю кредитно-расчетную базу. Что ты еще планировал? — Катя попыталась встать, но удавалось ей это плохо. Николай поднял ее на руки и отнес на диван.       — Катенька, может ты хочешь чего-нибудь. Юлиана оставила тебе какой-то напиток. Будешь?       — Попробую, — Катюша слабо улыбнулась. — И воды принеси.       — Я быстро, я мухой. Катька, я просто не знал, как еще его наказать.       — Не надо его наказывать. Не за что его наказывать. Я сама во всем виновата. Тащи воду и напиток, и побыстрее. Попью и пойду в душ.       — А тебе можно?       — Что? Мыться? Конечно можно, я что-то не видела ни одной беременной, которая не мылась бы девять месяцев.       — Кать, мне не жалко, но ты бы дождалась Юлиану. Вдруг тебе плохо станет, как я смогу помочь? Ты же голая будешь. — Николай подал подруге питье.       — Ладно, уговорил.       — Пушкарица, и еще. Ты должна написать предкам записку, что уехала в командировку, месяца на два. А мы пока распишемся и все обойдется.       Раздался звонок в дверь, Колька открыл, Иветта прошла в комнату к Кате, выслушала рассказ Зорькина об обмороке, снова поставила капельницу, и ушла, наказав Кольке строго настрого не расстраивать мамочку, не допускать стрессовых ситуаций, добавлять ей положительные эмоции и всячески баловать.       — Кать, как мне тебя баловать? Хочешь спою, или станцую.       — Колька, мне стрессовые ситуации запрещены, так что не вздумай.       — Ладно, тогда я сейчас сбегаю в одно место и кое-чем постараюсь тебя порадовать.       Зорькин убежал и отсутствовал довольно долго, что-то около получаса. В дверь позвонили.       — Ну, Колька дает, забыл ключи, тоже мне, помощник. — Катя с трудом поднялась и передвигаясь вместе с капельной системой, благо у нее были колесики, пошла открывать двери.