"Если хочешь рассмешить Бога"...

      Совещание, на удивление мирное, плавно подходило к своему концу. Было решено, что в восемь тридцать вечера Андрей вместе с моделью заедет в «Зималетто», чтобы Милко мог посмотреть на нее и снять с нее мерки. Через неделю должна была быть вторая примерка, а закончено платье должно было быть часа за четыре до показа.       Юлиана рассказала, что она будет предпринимать в связи с переносом даты показа, и все ее действия были одобрены большинством голосов. Не голосовала ни за какие решения только Кира. Она вообще казалась безучастной… до поры, до времени.       Больше всех Андрея удивил Колька.       — Андрей Павлович, у меня есть одно предложение, только я не знаю, как вы к этому отнесетесь.       — Николай, на совещании каждый может внести свое предложение. Кстати, забыл вам представить — Николай Антонович Зорькин, наш временный помощник президента, он замещал Катеньку, прекрасно справлялся со своими обязанностями, к сожалению мне не удалось его переманить к нам на должность финансового директора. Мы слушаем вас.       — На послезавтра у нас закрыт зал в Гостином Дворе. Неустойку, которую нам придется выплатить, я предлагаю не выплачивать.       — Колька, ты с ума сошел?       — Юлиана Филипповна, мы не на кухне, и уж кому-кому, а вам известно, что я в здравом уме.       — Простите, Николай Антонович, — Юлька сама уже не рада была своему восклицанию, — мы вас слушаем.       — Мне сегодня с утра звонил Решетников, которому я разрабатываю бизнес-план, я убедил его, что лучшего места для своей выставки-продажи, да еще за такие деньги, да еще срочно, он никак не найдет. Андрей Павлович, мы же не будем наживаться на пересдаче зала? Правда?       — Ничего не понял.       — Я делаю бизнес-план одному модельеру из Саратова. Он мечтал провести выставку в Москве. Я ему «организовал» помещение. Он выигрывает на том, что экономит на постройке подиума и прочего, на том, что «Зималетто» получило зал с двадцатипроцентной скидкой, а так же на том, что вряд ли нам удастся оповестить всех об отмене, а стало быть заполнение зала ему обеспечено, а значит и бесплатная реклама.       — А ты выигрываешь на комиссионных по сделке? — засмеялась Юлиана. — Соломоново решение. Нет, милый, фигушки я тебя куда-нибудь отпущу. Вы с Катюхой гении.       — И вот еще что, он нам не конкурент, у него мужская и детская линии.       — Николай, держи пять! — Андрей был на седьмом небе от счастья.       Зря Юлиана Катю упомянула, это сработало детонатором Кириного взрыва.       — Я могу говорить? — Кирюша была само оскорбленное достоинство.       — Конечно, Кира, на совещании все могут говорить.       — Милко, тебя развели, как ребенка. Знаешь, для кого ты будешь шить свадебное платье?       — Для кОго?       — Для Пушкаревой! Андрюшенька, ты думаешь, что я не поняла твой гениальный план? И не надейся! Милко, наш президент задумал жениться на Пушкаревой.       — Пусть женИтся на ком хочет, прИчем здесь мОе платьЕ? Я буду шить для дрУгой Кати. Кирочка, ты же видЕла, что у одной фИгурка прелЕсть, а дрУгая, мЕшок с кОстями.       — Милко, — окрикнул его Андрей, — последнее предупреждение.       — Ты ошибаешься, гений. Как-то я видела, — Кирочке очень хотелось оскорбить соперницу, но под двумя тяжелыми взглядами Виноградовой и Жданова, она не посмела этого сделать, — будущую жену нашего президента без верхней одежды, там не мешок с костями, там фигура, приблизительно тех же параметров, что и у модели, — и не удержалась, вставила шпильку. — Наш Андрюша своей любовнице такое дорогое белье покупает, что если бы ты, Милко, видел ее в этом белье, да со спины… Она же спит и с ним за день…       Дальше все произошло в одно мгновение. Юлиана ударила Киру по щеке, а Андрей и Колька заговорили одновременно.       — Вымой свой рот, когда говоришь о Катеньке!       — Я вас уничтожу. Слово Зорькина!       Кира схватилась за щеку, глаза ее расширились, она понимала, что преступила красную черту. И дело здесь было не в угрозах Николая или крике Андрея. Воропаева поняла, что ее договоренность с Юлианой аннулирована. Это была катастрофа, и устроила Кирюша ее себе сама. Больше терять ей было нечего. Но она не собиралась одна идти ко дну…       В наступившей тишине, раскатом грома раздался голос Милко.       — Андрей, это правда? Ты отдашь мОе платьЕ, что я сОздам свОим гением твОей невесте с железОм во рту? Я не буду ни придумЫвать, ни шить платьЕ, для Пушкаревой, — Милко собрался покинуть конференц-зал, — даже еслИ ты мЕня уволишь.       — Милко, сядь. — Андрей снял свои очки и пристально посмотрел на кутюрье, казалось, он на что-то решается. — Да, я не сказал тебе всей правды. Катерина, не моя, а модель, выходит замуж. Она попросила, чтобы именно ты своим гением создал ей платье для свадьбы. Она очень известна на Западе, сам Гюнтор делал ей предложение, но она ему отказала.       — Ой! ОткАзать тАкому мужчине? Она ненОрмальная! Так почЕму ты сразу мне не скАзал?       — Она собиралась сказать это на показе, перед всей прессой и публикой. Она собиралась сделать заявление, что именно в этом платье она будет выходить замуж. Милко, я даю тебе слово, нет! Я клянусь тебе, что ты будешь шить свадебное платье для этой Катерины, — Андрей показал рукой на портрет Катюши.       У Милко на глазах выступили слезы, он так расчувствовался от речи Андрея, что немедленно побежал в мастерскую, рисовать эскизы. Юлиана почему-то выскочила следом за ним, но вернулась буквально через несколько минут. Шепнула Андрею что-то на ухо, тот кивнул и поцеловал Виноградовой руку.       — На этом наше совещание считаю закрытым, Георгий Юрьевич, зайдете ко мне через полчаса. Кира, а ты сейчас зайди ко мне, пожалуйста, поговорим о твоем увольнении. Я предупреждал, что любой, оскорбивший мою невесту, будет уволен.       — Я не считаю совещание закрытым, — на устах Воропаевой блуждала загадочная улыбка, — ты не можешь меня уволить без согласия Совета директоров. Я акционер компании.       — И останешься им, а вот снять тебя с должности, я право имею.       — Только попробуй, я буду так же ежедневно приходить, как акционер, я имею на это право. Я буду ходить по всем коридорам и кабинетам, мешать работе, я буду сживать со света твою каракатицу, я такое тут устрою, что чертям в аду жарко станет.       — И отправишься в тюрьму или в психушку. Оно тебе надо?       — Надо! Мне плохо, ты сломал мою жизнь, но и тебе я жить спокойно не дам, если ты вздумаешь меня уволить без согласования с Советом директоров. А еще все попадет в прессу, и ее беременность не понятно от кого, тоже.       Это был неприкрытый шантаж, поддаваться на него нельзя было ни в коем случае, но Андрей растерялся. Вернее даже не растерялся, он испугался за Катюшу и малыша.       — Черт с тобой, оставайся до Совета, так мне будет проще тебя контролировать, будешь как в поднадзорной палате. Но если ты хоть на пушечный выстрел вздумаешь подойти к Катеньке, я клянусь тебе, что тюрьма или дурка примут тебя с распростертыми объятьями. Ты все поняла, тогда закрываю со…       — Еще один вопрос, — Кира не успокаивалась, — ты заявил, что Пушкарева будущий акционер «Зималетто», что ты имел ввиду?       — Что пакет акций, который я купил у твоего, такого же полоумного, как и ты, братца, я дарю Катеньке. А что? Не имею права?       — Ты этого не сделаешь!       — И кто мне может это запретить? Кто может мне запретить подарить пакет акций матери моего ребенка? Ты?       — Жданов, ты не унизишь меня тем, что я буду вынуждена терпеть на Советах директоров твою уродину, как равную.       Юлиане все это надоело до чертиков.       — Ты никогда не будешь на равных с Катюшей, Кирочка, не переживай. Катя на порядок выше тебя, честнее, благороднее, добрее и лучше, так что тебе никогда не удастся быть на равных с ней…