"Если хочешь рассмешить Бога"...

ЗАГС, три тридцать того же дня…

      Это было невозможно! Невозможно любить больше, чем он уже любил; невозможно восхищаться больше, чем он уже восхищался; невозможно дорожить больше, чем он уже дорожил ею. Невозможно! Но в тот момент, когда Андрей увидел Катюшу входящей с Юлианой под руку в зал подачи заявлений, он понял, что он ошибался. Возможно и любить, и восхищаться, и дорожить Катенькой так, что становится нечем дышать, и страшно прикоснуться, и хочется плакать, и молиться на нее. «Не сотвори себе кумира» — мелькнуло где-то в в обрывках мысли, но было поздно, он его себе уже сотворил.       Катерина, и правда, была хороша. Золотистые волосы подколоты на висках жемчужными заколками, и крупными локонами свободно спадают на плечи и спину; васильково-синее, насыщенного цвета платье в стиле «Нью Лук» с облегающим лифом без излишнего декора, с подчеркнутой линией ее тонкой талии и широкой пышной юбкой длиной чуть выше колена, открывающей ее стройные ноги; нитка жемчуга на ее длинной шее; жемчужные серьги; и такого же, жемчужного цвета лодочки на ногах; легкий, вроде бы незаметный макияж — все это делало из Катюши «женщину-цветок», как и задумывал великий Кристиан Диор, придумавший этот стиль.       — Палыч, я тебя понимаю, — в восторге пробормотал Ромка.       — Не смей даже смотреть на нее. Даже думать не смей посмотреть, — сказал Андрей, пожирающий глазами свою невесту. — Катенька, тебе не тяжело ходить на таких каблуках?       — Андрюш, я что, на последнем месяце беременности? Ну, что ты глупости говоришь.       — А ты сегодня ела что-нибудь?       — Ну, конечно же ела.       — И как?       — По-разному, но все-таки с плюсом. Пошли, нас зовут. Или ты уже передумал брать меня в жены?       — И не надейся, пошли.       Все решилось очень быстро, как-то даже чересчур быстро, ни Андрей, ни Катя не успели прочувствовать торжественность этого момента. Заполнили анкеты, решили, что Катюня возьмет фамилию мужа, оплатили выездную сессию, прямо на подиум, приличную сумму оплатили, и назначили время и число. Все было по-деловому и без сантиментов.       Но Андрей решил, что так быть не должно. Еще утром решил, что Катя должна запомнить день подачи заявления. А посему… Словно фокусник, достающий кролика из шляпы, он забрал у Романа из-за спины букет белых роз, достал из внутреннего кармана пиджака коробочку и преподнес все это Катюше. Катя открыла коробочку и замерла. Невероятной красоты кольцо белого золота с тремя бабочками, украшенными бриллиантами и сапфирами, лежало в ней. Благодаря объёмным, усыпанным камнями, крыльям, бабочки выглядели, словно живые, создавалось ощущение, что украшенные драгоценными камнями бабочки вот-вот упорхнут.       — Три бабочки. Ты, малыш и я, — шепнул Андрей Катюше на ушко.       — Мне нельзя плакать, иначе тушь потечет, но очень хочется разреветься. Я так тебя люблю, Андрюша, что вот тут, — Катя показала на сердце, — тесно.       — Тебе понравился подарок?       — Очень. Спасибо. Надень мне его, оно подойдет к моему наряду. Даже очень. Жданов начал надевать Кате кольцо на палец, но вдруг его передернуло и он отвернулся.       — Что случилось?       — Ничего, просто это оказалось так эротично, что я боюсь не выдержать. Катька может сбежим от всех?       — Андрюша, ты маньяк! А к родителям и Милко кто пойдет?       Словно подслушав последнюю фразу Катюши, у Палыча зазвонил мобильный.       — Ну и где вы? — спросили его голосом Николая Зорькина.       — Мы в ЗАГСе, подали заявление, а что? Есть новости?       — Поздравляю! Приезжайте, — и добавил тихонько, — купи водки.       — Почему водки? Может виски или коньяк?       — Да хоть духи, если хочешь выслушать проповедь на полчаса о том, что все нынче выпендрежники, а пить нужно чистую, как слеза, водку, а не клоповник и не самогон.       — Не хочу!       — Тогда делай, что говорят. И вот еще что… На минутку можешь повесить повинную голову, сказать, что не устоял перед красотой и умом, про ум — это обязательно, Катерины, а потом держись смело, но не нагло. Понял?       — Господи! На прием к английской королеве столько инструкций не получают.       — Ну, ты сравнил, то какая-то бедная Лиза, а то дядя Валера!       — Николай, не знаю, как и благодарить тебя.       — А ты не волнуйся, я знаю, и в свое время потребую долг. В общем, приезжайте. Катю никто нервировать не будет.

Квартира Пушкаревых. Время? Время собирать камни…

      Валерий Сергеевич Пушкарев, подполковник в отставке, отец нашей героини, был человеком не без способностей, за какое бы дело он не брался, все у него получалось споро и ладно. Работать умел и любил, а вот думать, расти духовно и всякие там цирлихи-мырлихи — это было не для него. Короче говоря, Катин отец был примитивен и консервативен во взглядах, как поросший мхом пень. Дочь и жену любил до самозабвения и так же до самозабвения их истязал, подгоняя их жизни под раз и навсегда установленное для себя правило. Он совершенно искренне считал, что мнение может быть только двух видов, его и неправильное. Думается, что кабы не стажировка в Германии, да не Юлиана, его красавица дочь так и ходила бы всю жизнь понурив голову и отчитываясь отцу в каждой мелочи.       Валерий пришел с рынка, и сразу уловил в доме какую-то необычную атмосферу. Елена была возбуждена, что-то пекла и жарила, а дверь в Катину комнату была открыта.       — Ленок, Катюха, что ли, приехала?       — Нет, это Колька у нее в комнате за компьютером сидит.       — Колюня, — громче, чем нужно, для их небольшой квартиры, позвал он, но вместо Зорькина отозвалась жена.       — Валера, неси продукты на кухню, нам надо поговорить.       Он сразу понял, что что-то случилось, что-то непоправимое. И случилось с Катенькой, уж больно Лена глаза прятала. В кухне его подозрения только усилились. На столе стояли капли валерианы, горели сразу все четыре конфорки и духовка, всюду что-то жарилось, тушилось варилось, пеклось, словно они ждали гостей.       — Валера, сядь. На-ка вот, выпей валерьянки и послушай, что я тебе скажу, — в голосе Елены Александровны на этот раз было что-то такое, что муж беспрекословно подчинился. — У нас сегодня будут гости. Катенька со своим женихом.       — Что?       — Ты не перебивай меня, Валера, не надо. Я всю жизнь молчала, делала то, что ты говорил, но сегодня будет так, как скажу я. Иначе ты потеряешь и меня, и Катюшу, и нашего внука.       — Что? — Пушкарев залпом выпил капли, вовремя поданные женой. Говорить он не мог. Катя, Катюша, его маленькая девочка оказалась гулящей. Это был такой удар судьбы, от которого фамилия Пушкаревых будет навсегда запятнана. Такой позор можно смыть только кровью. — Я говорил тебе, что поеду один? Говорил? Нет, потащилась за мной, оставила девочку без присмотра. А она по рукам-то и пошла. Уронила свою честь.       — Хороша честь, если ее пасти нужно. Валерий, послушай меня внимательно. Очень внимательно меня послушай. Тебе кто, старый, право-то дал о дочке говорить так? Ты что, не знаешь Катеньку? «По рукам пошла», — горько повторила Елена слова мужа, — да как у тебя язык повернулся сказать такое? Наша девочка сейчас в ЗАГСе, подает заявление со своим женихом. Он был тут, просил ее руки.       — Как? И меня не дождался?       — А я его выгнала. Мне зять живым нужен. Ты же два раза не думаешь, вначале кулаками машешь. Да, пистолет можешь не искать, я его спрятала. У Кати токсикоз, сильный, она сознание теряет, была в больнице. Сейчас, погоди, Колька тебе все расскажет. Коленька иди сюда, уже можно.       — Здрасте, дядь Валер. Вы меня сколько лет знаете? Много! И что я Катьку нашу как родную сестру люблю вы тоже знаете. Дядь Валер, Катька может не только ребенка потерять, она и сама того, помереть может. Доктор в больнице сказала, что у нее какой-то психоневроз, это потому, что она вас боится, вот ее организм и не принимает еду. Хотите позвоним доктору? Хотите?       — Да что же вы все обо мне думаете? Что я изверг? Родному ребенку и внуку смерти желаю? Пусть немедленно идет домой. Вместе с женихом.       — Валерочка, а ты не станешь ее ругать? Нельзя ей волноваться, понимаешь?       — Да понимаю я, чего уж. Дочка выросла, замуж вот собралась, внука нам подарит. А кто зять-то?       — Дядь Валер, так я им звоню, они сейчас приедут. Только вы помните, Катьке перечить нельзя.       — Звони давай, ишь, какой адвокат у Катюхи выискался.       Через полтора часа приехали Катя с Андреем, Юлькой и Романом. Разговор отца с дочерью занял всего несколько минут, за которые Валерий Сергеевич успел благословить Катерину. С Андреем он говорил дольше, один раз даже голос повысил, но увидев, как побледнела дочка, тут же и на попятный пошел, благословил и его. А потом и вовсе проявил невиданное всепрощение, разрешив Катеньке жить у Андрея до свадьбы. Но это уж только после телефонной беседы с Иветтой.       — Давайте-ка все к столу, — пригласила Елена, — нужно бы отметить такое событие.       — Мама, посмотри, что мне Андрюша подарил, — Катя показала свою руку, а пока мать восхищалась кольцом все расселись вокруг стола и даже успели разлить по рюмкам водку, принесенную Андреем.       Ну, а затем Валерий Сергеевич узнал всю историю. И про переодевания, и про то, что Катюша ушла из банка и работает сейчас вторым человеком после жениха в компании «Зималетто», и про то, что свадьба детей будет публичной. Пошумел немного для блезиру, пару тумаков Кольке отвесил, да и успокоился окончательно. Будущий зять ему, прямо скажем, понравился…