О Франции, вине и психушке

      Ладно, мои мечты оказались слишком радужны. Я не продумала целый ряд вопросов.       Первый, самый важный. А где я буду жить, если выйду из психушки? У Эрика в общежитии? Нет. Поехать в Америку к родителям, которые за два года ни разу меня не навестили? Нет, спасибо. Денег у меня нет. Как быть?       Второй, вытекающий из первого. Деньги. Где мне взять деньги? Просто для того, чтобы с голоду не умереть. Насколько мне известно, на работу не берут таких, как я. Недееспособные.       Третий вопрос. У меня нет документов на проживание в Страсбурге. У меня есть паспорт, виза. Но я не прописана здесь, я — гражданка Соединенных Штатов Америки. Вопрос с документами беспокоит меня меньше всего, потому что Эрик сказал, что уладит всё. Ему я верю.       — Стоп, ты серьёзно? — Роберт прекратил смеяться.       Я кивнула. Я помню это лицо!       — Карен… — вздохнул Роберт. — Несомненно, я вижу улучшения, но…       — Ну тогда отпусти меня! — воскликнула я. — Я не могу сидеть в больнице вечно! А как же моя дальнейшая жизнь?       — Здесь безопасно.       — Вот в чём дело? — я усмехнулась. — Ты боишься, что меня поранит реальность? Не бойся, это уже произошло.       Роберт вздохнул и снова посмотрел на меня своими голубыми глазами. Господи, пусть прекратит так делать! Я не выдержу. Интересно, он знает?       — Да, я боюсь за тебя. Не вижу в этом ничего плохого. Просто… Ты готова? Где ты будешь жить?       Этот вопрос и меня мучал, но вдруг… Как будто лампочка зажглась!       — У тебя, — просто вырвалось у меня. Наверное, я даже покраснела!       Роберт не удивился, потому что привык, что я часто мыслю вслух. Но он не успел ничего ответить, потому что в кабинет ворвался санитар.       — Мистер Кросс! Там… Ваш кузен…       Брайан? Что с ним могло случиться?       — Что с ним? — спросил Роберт.       — Он… повесился!       В ту минуту меня словно током ударило. Брайан… повесился? Но как? Как это возможно?       Я вскочила и бросилась вон из кабинета. Я даже не запомнила, пошёл ли Роберт за мной. Через минуту я была уже в своей собственной палате, еле протиснулась! Столько народу собралось… Я увидела, как санитары вынимали тело Брайана из петли.       — Нет! — крикнула я. — Брайан…       Никогда не забуду я мёртвое лицо своего соседа по палате. Почему он это сделал? Как он это сделал? Я бы не сказала, что я любила его, но все-таки… Брайан был для меня олицетворением жизни в психушке. Я ни с кем не жила, кроме него и Мэри.       — Карен! — воскликнул где-то сзади Роберт, схватил меня за талию и оттащил подальше.       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — кричала я. — РОБЕРТ!       Я даже не заметила, как начала плакать и биться в истерике. Роберт не отпускал меня всё это время. Люди смотрели на нас, я знала. Но на кого не смотрели косо в психушке? Мы все через это проходили.       Я лишь запомнила из этого момента, что ударилась головой об пол, когда толкнула Роберта, и мы оба упали на пол (он ведь меня не отпускал, зараза такая!). Роберт что-то шептал мне, но я ничего не услышала, потому что руками держалась за голову и кричала. Однако в этом хаосе, созданном мной самой, я уловила какие-то отрывки его фраз. Роберт просил меня успокоиться и прийти в чувство, дышать. Называл моё имя. Десяток раз. Нет, даже больше.       Но меня это не волновало. До сих пор не понимаю — что выступило в роли включателя моей истерики. Я уверена, что Роберт понимал — это случилось не из-за каких-то романтических чувств к Брайану. Он ведь знал, что такие чувства у меня к нему. Или не знал? Я была так запутана в тот момент!       Если честно, эта смерть распахнула двери моей боли. Помните Дворец Памяти? В нём был огромный зал, полностью заполненный моей болью. Не знаю, как правильно описать это… Но в этот зал периодически закидывались новые вещи, символизирующие мою боль в тот или иной момент. Таким образом я справлялась с ударами судьбы — превращала воспоминание в предмет, отводила ему место, а затем запирала зал, стараясь не находить эту комнату. Где ключ? Я не знаю. Похоже, Брайан играл роль ключа. На меня как будто резко свалились все те пыльные вещи, которые я поставила на полочку, не обращая на них внимания.       — Карен?       — Да? Ты что-то спросил?       Роберт вздохнул.       — Как ты себя чувствуешь?       Я бросила на него взгляд. Даже в таком ужасном настроении я не могла не любоваться его голубыми глазами. За что он так со мной!       — Никак, — ответила я. — Никак! А ты? Твой кузен повесился, а тебе… плевать!       — Мне не плевать, — сказал Роберт. — Просто здесь мы обсуждаем твои проблемы, Карен.       — Брайан не был моей проблемой! — крикнула я.       — И ты ещё просишь, чтобы я дал разрешение, чтобы ты ушла?       — Я не об этом сейчас! И вообще, какая разница! Смерть всегда пугает! Особенно пациентов психушек. Не думал?!       — Карен, — вздохнул Роберт. — Прошло две недели. Остынь и расскажи мне о своих чувствах.       — Да я и говорю! Только ты глухой! — я встала со стула. — Потом поговорим, лучший психиатр!       Я выбежала из его кабинета и направилась в свою новую палату. Меня переселили ещё в день смерти Брайана, потому что испугались, что я повешусь следующая. Но нет, я и не собиралась! Не дождутся.       А Роберт вообще молодец! Это его работа — помогать мне. А он делает только хуже! Эти его голубые глаза… Я ничего не могу с собой поделать. Это нормально — влюбиться в своего лечащего врача? В психиатра? Нет! Нет, Карен!       В любом случае, меня это не волновало. Я легла на свою кровать в палате и осмотрелась. Палату ни с кем не делю, что довольно странно со стороны врачей, ведь они боялись, что я там повешусь, а здесь я одна. Смысл меня переселять?       Если честно, в тот момент я была очень зла. Не знаю, на кого. На Роберта или на Брайана… Или на себя. Нет, на Роберта. Да, точно, на него. Он меня слишком раздражал. Как в первый день, когда я его увидела.       А собственно, чем я так раздражена? Он пытается мне помочь. Только он и Эрик. Все, Карен, нет больше людей, готовых тебе помочь. Хотя Эрика я бы никогда не оттолкнула, но почему я позволяю себе отталкивать Роберта? Меня раздражает его красота. Его характер. Он идеальный, я — нет. Вот что меня бесит. Видите? Я сама в себе отлично разбираюсь и без психиатра.       Ах, Карен, кому ты врёшь! Роберт — твоя единственная надежда. Роберт… Мне стало стыдно, что я накричала на него. А если я потеряла его? Если он не захочет меня видеть? Нет, он не такой. Никогда Роберт не откажется меня лечить. И я ещё позволяю себе так к нему относиться? Да, Карен, это очень невежливо.       Поэтому я вздохнула, собралась с мыслями, хотя очень уж не хотелось, а затем села на кровати. Хотела пойти к нему, но было поздно. Роберт открыл дверь и сказал мне:       — Карен… Могу я зайти?       Я лишь кивнула. Он читал мои мысли? Но он сам говорил, что так не умеет, лишь определяет по моему лицу. Но сейчас он меня не видел… Мне кажется, мы с Робертом всегда пытались разгадать друг друга, поэтому и ругались.       — Мне стыдно.       — Все в порядке. Ты права.       Роберт садится рядом со мной на кровать, хотя разрешения я ему не давала. Да и какая разница?       — Я всего лишь психиатр, — сказал он.       — Лучший психиатр, — отозвалась я серьёзно.       Он подумал, я шучу. По лицу видела.       — Возможно, я не самый опытный врач, но я стараюсь помочь.       — Я знаю.       Пусть прекратит так на меня смотреть! И думать, что я шучу. Я ведь серьёзно.       — Я не шучу, — прояснила я.       Роберт молчал. Я тоже. А затем он меня поцеловал. Просто поцеловал. Что я почувствовала? Всё сразу! И гнев, и радость, и удовольствие, и грусть… Это нормально? Хотя я перестала задавать себе этот вопрос два года назад.       — Роберт… Вот если можно было выбрать самый неудачный момент для этого, то тебе удалось!       — Ты злишься на меня? — спросил он.       — Да!       Нет! Карен, не ври ему. Не сейчас.       — Прости, — Роберт отстранился. — Я не должен был так делать. Ты в таком состоянии, а здесь я ещё…       Актер! Прекрасно знал, что только так он мог мне дать что-то, за что я могу держаться. Себя. Я пришла к выводу, что он знал о моей влюбленности в него ещё тогда, когда я сама не знала! И помогал мне ее развивать. Как будто я выращивала белую розу в саду, а пока я была на работе, приходил Роберт и поливал ее. Я прочитала всё это в его голубых глазах. Психиатры такие загадочные! То дают себя читать, словно открытую книгу, а то закрываются так, что начинаешь искать подвох в каждом слове! Роберт именно такой.       Эти мысли приходят в мою голову одна за одной. Так же быстро, как вагоны поезда мчатся мимо тебя на перроне. И тогда я засмеялась. Роберт улыбнулся — понял, что я осознала.       — Я рад, — сказал он.       — Рад? Чему рад?       — Что ты поняла, зачем я это делаю. Послушай, Карен… Сначала я правда хотел влюбить тебя в себя, потому что только это могло отвлечь тебя от депрессивных мыслей. Но потом я не мог забыть твой голос. Влюбился сам. Опытный психиатр не влюбился бы. Но я не самый лучший врач, ты же знаешь. И я очень рад, что план сработал.       — Против тебя самого, — улыбнулась я.       — Да, — кивнул он. — Но не это важно. А то, что ты нашла лучик света в этой темной долине.       — А что теперь? — спросила я.       Интересно, а это может быть любовь? Настоящая? Я уже говорила, что один из моих страхов — не встретить хорошего человека. Достойного. А Роберт… Ладно, неважно.       — Заметила?       — Что я должна была заметить?       — Ты стала реже запираться в себе и думать о чём-то. Я не говорю, что думать плохо, просто я помню, когда первые терапии длились больше двух часов, потому что ты могла на двадцать минут уйти в свои мысли, а я не мог тебе помешать.       — Спасибо тебе за это, — кивнула я.       Роберт тоже кивнул и встал.       — Так что теперь?       — Я не знаю, — он пожал плечами. — Мы всё ещё врач и пациент.       — Но мы же целовались.       — Да… Я правда не знаю, Карен.       Это меня тоже рассмешило.       — Что? — Роберт нахмурился.       — У психиатров есть ответы на все вопросы.       — Я не лучший психиатр. До встречи, Карен, — сказал он и ушёл.       Я снова засмеялась и откинулась на спину. Роберт меня поцеловал! Интересно, теперь его голубые глаза принадлежат мне? Не в буквальном смысле, конечно. Было бы ужасно! Я лишь думала, будем ли мы вместе…       И тут меня осенило. Который раз за день. У Роберта есть невеста! Кристина… Глупая Карен! Конечно, Роберт тебя не любит. Он лишь сказал это, чтобы вылечить меня. Как я раньше не догадалась! Ведь у психиатров всегда есть ответы! Чёрт… А ещё говорил, что не самый лучший врач. Актёр.       POV Роберт       Зачем я это сделал? Зачем поцеловал ее? Нет, я не соврал, я правда влюбился в Карен. Я ей вообще не врал в этом диалоге на те темы, которые она бы не поняла. Зачем я дал ей надежду? У меня ведь есть Кристина, и я люблю ее. Вообще, я уже пожалел, что решил попробовать излечить от депрессии любовью. Разве не самонадеянно было думать, что я не влюблюсь в нее сам? Ужасно.       А теперь Карен меня возненавидит. Я ведь всё-таки ее поцеловал. У меня скоро свадьба, а я влюбляюсь в пациенток! Сам себе противен. Но было бы ложью сказать, что я не рад положительному результату моего эксперимента. Я помню, как Карен сидела на стуле напротив меня и просто молчала, уставившись в стену. Я в такие моменты занимался своими бумажками, потому что она так могла сидеть довольно долго. Однако лечение работало, и она всё чаще стала разговаривать со мной. А психиатру больше ничего и не надо для успешного курса лечения.       И вообще, с чего она взяла, что я подозреваю её во влюбленности в моего кузена? Моего уже мёртвого кузена. Брайан был не совсем запущенным случаем, но мне так и не дали возможности его лечить. А теперь он повесился! Мне сказали, что Брайан подкупил (и откуда деньги были?) одного из санитаров, чтобы тот дал ему веревку. Какие же тупые работники в этой больнице! А что до Карен… Я не должен показывать свои эмоции на терапии. Я это делаю только тогда, когда это принесёт пользу. В данной ситуации не принесло бы.       Лекарства Карен все принимала, не буянила, не сбегала. Не пациентка, а золото! Иногда я специально выводил её из себя, чтобы увидеть её эмоции, но это моя работа. Я ведь помог ей.       Какой ценой?