Изувеченные

Если кто-то лез в жизнь нервного человека, тот всегда реагировал крайне бурно. Начинал пылко проявлять свое негодование, высказывая все недомолвки. Но Ино никогда не позиционировала себя как человека нервного или, тем более, вспыльчивого. Правда, в этой ситуации могла спокойно показать себя не с лучшей стороны. Кто, черт возьми, давал право кому бы то ни было лезть в ее жизнь?! Но, тем не менее, девушка была скорее удивленна содержимому той чуть смятой бумажки, чем рассержена или расстроена. Она заметала за собой этот хвост довольно таки долго, тщательно, не без помощи родителей. Ее личное дело было абсолютно чистым, так что найти этот листок было более чем сложно Связи. Они пригодились ему, ведь просто так он бы никогда ничего не нашел. Ино, чуть потянувшись, вновь откинулась на мягкие подушки. Послать его к черту или все же ответить? Хотя, собственно, и отвечать было нечего, все итак написано. - А что тебе не понятно? Мне казалось, там все расписано запредельно подробно. Она огрызалась явно, и, будь она кошкой, шерсть на загривке точно бы встала дыбом. Хидан улыбнулся, причем так по-доброму, откровенно, на его лице было ни капли усмешки. Лишь какое-то больное умиротворение. Плохой знак. - Хм, ну что же, милая, ты права, мне все понятно. Просто хотел узнать, что ты на это скажешь. Скажет? А что, собственно, можно было сказать? Ничего, верно. - Что скажу? Ну, ничего особенного, но не могу не упомянуть, что в психушках просто отвратительная еда. *** Когда Хидан решил проверить всю биографию его хорошей знакомой, он еще не был стопроцентно уверен в том, что это действительно нужно. Но, тем не менее, не без прозрачного намека Итачи о том, что если он перейдет некие рамки, ему будет крайне нехорошо, блондин его успешно проигнорировал, это предостережение, отправив парочку острых нецензурных выражений в сторону своего друга, и, изобразив жест, обозначающий что-то крайне неуважительное, он отправился в местный архив кое-что проверить. И, конечно, наткнулся на идеально чистое личное дело. Ни одной погрешности. Ни одного проступка. То, что все было не совсем чисто, стало ясно с самого первого взгляда на тонкую папочку. У девушки с характером и жизненным опытом Ино не могло быть такого скудного количества информации в личном деле. Но было кое-что, более явно бросающееся в глаза. Отсутствие медицинской книжки. Ни листочка. Кто-то плохо поработал. Во-первых, хотя бы потому, что медицинская книжка имелась абсолютно у каждого, а ее отсутствие означало лишь то, что кто-то заметал какие-то хвосты, причем не очень качественно. Во-вторых, в самом конце папки, на последнем листе, напротив надписи «медицинский полис» был довольно таки толстый слой жуткой дешевой замазки. На лице молодого человека появилась ухмылка. Вот она, оказывается, где, его зацепка. Что-то в медицинской книжке. Побои? Попытка самоубийства? Нанесение увечий? «Очень интересно, - подумал Хидан. – Есть над чем поработать». И, захлопнув папку, парень удалился, оставив нерадивого охранника сидеть с раскрытым ртом и крайне удивленными глазами. *** - Знаешь, я мог бы предположить, что тебя упекли в психиатрическую лечебницу за попытку самоубийства, но никак не за это… Они сидели на кухне, попивая кофе и обсуждая новую информацию. Вопросов было много, а ответов еще больше. После реплики Хидана Ино хмыкнула, сделав глоток терпкого напитка. В той самой злосчастной бумажке было написано все – от диагноза до симптомов и перечня медикаментов, необходимых для лечения. Положили ее туда, когда ей было четырнадцать. Ненадолго, всего лишь на три месяца. Шизофрения, поставленная «за навязчивые идеи при значительной потери крови». Ино знала это наизусть, с того самого дня, как ей приходилось находиться в одной палате в девушкой, на которую пришлось несчастье болеть шизофазией, поэтому еще совсем юная Яманако очень боялась за свое душевное состояние уже после одной лишь недели осмысления всей той информации, или, возможно, лишь подобия информации, что пыталась втолковать ей милая Карин. Ино очень сочувствовала своей рыжеволосой сожительнице, но, тем не менее, не сочла приятным еще хоть раз с ней повидаться. Об этом периоде в своей жизни Ино вообще предпочитала забыть, обличив его скверной отдушиной своего прошлого. Но Хидан, будучи обладателем обширной целеустремленности, смешанной с какой-то садисткой заинтересованностью, продолжал вести разговор на эту тему, уже замусоленную за последние полчаса. - Знаешь что? Иди-ка ты к черту со своими гребанными вопросами и мыслями, - она наклонилась чуть ближе, перетянувшись через стол, так, что их носы почти соприкасались. Парень ухмыльнулся, облизнув губы, придвинулся чуть ближе, устанавливая их глаза на один уровень. Немая сцена продолжалась несколько секунду, прежде чем Ино, ярко улыбнувшись и хихикнув, не поцеловала своего собеседника в нос. И, засмеявшись, не села назад на стул - Ты такой милый, я не смогла удержаться. Парень лишь поднял бровь, всем видом показывая свое удивление и крайнее сомнение в том, что девушка сегодня точно не употребляла ничего запрещенного. Но потом, чуть расслабившись, вновь улыбнулся, но не так, как тогда, у нее в комнате, а по-другому, немного зло и удовлетворенно. Все легкое веселье девушки развеялось, и она, подняв брови, посмотрела в глаза своему знакомому. - Понравилось держать в руках пистолет? Она замерла. Что? Откуда он?.. - Что? Хидан снова облизал губы. Немного по-змеиному, заводяще, так, что у Ино защекотало затылок. Черт возьми, только не сейчас! Тот момент, такой нежный, который можно было даже пощупать, развеялся, даже не начавшись. Все разлетелось как сотни мелких стеклянных бусинок, ранее составлявших нечто необыкновенно красивое, в сейчас представлявшееся лишь бесформенной грудой стекла. Парень поднялся, приближаясь, и начал напевать какую-то мелодию. Вальс? Подняв девушку с места, он прижал ее к себе, начиная какой брезгливо-апатичный танец под то легкое насвистывание, немного хрипящее, но жутко приятное на слух. Ино смотрела вверх в его глаза, на ухмылку, на складку на лбу и лихорадочно пыталась понять смысл всего этого представления. Все было очень красиво, идеально, прямо как в кино, но очень наигранно. Будь они актерами в фильме, им бы не поверили. Не по-настоящему. Они покачивались в такт почти несуществующему ритму, поддавались почти неслышной мелодии. Но она все равно не верила. И что-то в глазах, что-то в его непривычно посветлевших карих глазах* было не таким. Каким-то жутким, отталкивающим, но прилепляющим взгляд к себе невообразимо сильно. Ино стало страшно. Нет, не потому, что она боялась его, не потому, что он мог что-то ей сделать. Она боялась этого нездорового участия. Какой-то дикой нежности, так яро вспыхнувшей. Все это было… Непривычным. Люди боятся всего, чего не знают. Это лежит в их природе, они впитывают это с молоком матери и взращивают в себе поколение за поколением. И Ино тоже боялась. Но парень напротив нее лишь загадочно улыбался и сильнее прижимал к себе девушку, напевая мелодию уже ей на ухо. У нее по телу прошла дрожь. От его голоса. Очень-очень тихого, у самого уха, очень приятного. Она никогда раньше не слышала настолько приятного голоса. Завораживающего, ошеломляющего, притягивающего. Как будто его устами пел сам Бог. Или Дьявол. Когда она прижалась к нему сильнее, он резко затих, но не отстранился, а лишь только остановился, стоя посреди комнаты и придерживая Ино за талию. Совершенно беззвучно. Ино задержала дыхание. Во всем этом была какая-то зашкаливающая нотка безумия. Все это было настолько необычно, непривычно и неправильно, что Ино в какую-то секунду даже захотела оттолкнуть его от себя, сказать что-то колкое и убежать, но эта мысль затихла в ее голове раньше, чем успела окончательно сформироваться. Было тихо, лишь только часы-антиквариат постукивали из прихожей, проливая мягкий ритм в толщу воздуха, наполняя его каким-то невероятным зарядом. Ино почувствовала шевеление волос, последовавшее за тем, как он чуть приблизился к ее уху, почти неслышно, чуть охрипшим голосом прошептав: - Нравится? Она могла точно сказать, он улыбнулся. Или ухмыльнулся. Но Ино, боясь спугнуть эту ауру, как маленького щенка, лишь кивнула, прикрывая глаза. Хидан опустил голову еще ниже, проводя языком по напряженной шее девушки. Она откинула голову назад, что-то пискнув. Он провел языком точно по тонкому шраму, ровному, пересекающему ее шею от мочки уха до впадины между ключицами. И в тот момент девушке показалось, что ее снова полоснули лезвием. Было больно, жутко, и, казалось, кровь течет по ее одежде, пачкая ее своими бурыми пятнами, которые никогда не отстираются. Но все это лишь оставалось за гранью ее иллюзии и бреда, в то время как в реальности Хидан провел по ее спине выше, уровню лопаток. И опять, как наваждение, все ее шрамы, в этот раз уже более крупные, образующие какое-то извращенное подобие крыльев, ангельских, как будто вновь начали кровоточить. Они пересекали почти всю ее спину, составляли очень четкий, но по своей природе уродливый рисунок. Это было красиво, но красота была какая-то неправильная, жгучая, искаженная. А Хидан знал каждый шрам на ее теле, потому что являлся творцом, потому что каждая линия что-то значила. Каждый ожог образовывал какой-то замысел, каждый шрам – мазок, и прокол – основную композицию. Ее тело было его холстом, на котором он творил, воплощал в жизнь все свои идеи. И сейчас проводил лишь по каким-то наиболее значимым для него рисунков, а Ино, прекрасно помнящая ту адскую муку, когда он рассекал скальпелем кожу на ее спине, могла лишь задержать дыхание. Как она сначала лежала более-менее смирно, глотая слезы и подавливая в себе желание подскочить и убежать, но после, когда она начала дергаться, он привязал ее тугими кожаными ремнями к шершавой бетонной стене, ограничив любые ее движения до минимума. Она помнила, как острое лезвие прорезало ей кожу, как адская боль отдавалась буквально в каждом уголке ее измученного тела, как слезы щипали кожу на лице, а шершавая поверхность стен царапала ее голую грудь, живот, оставляла на сосках кровоточащие царапины. Как во рту чувствовался мерзкий привкус крови, отдавая легким головокружением. И искаженные отголоски памяти дарили ей часть тех ощущений под прикосновениями своего творца, а когда Хидан дотронулся до кожи между лопаток, там, где «крылья» срастались и имели свое основание, у Ино подкосились ноги, и она начала падать, вцепившись ему в плечо. Хидан улыбнулся, теперь уже мягко, с каким-то сумасшедшим благоговением, притянув девушку ближе. - Тише, еще рано падать. Он поднял ее левую руку, проведя губами по тонким с виду линиям, собирающимся с полупрозрачное изречение на латыни. Per aspera ad astra. ** То, как Хидан старался оставить шрамы невидимыми, Ино помнила. Он как-то странно проводил лезвием, оставляя глубокие борозды, которые, тем не менее, закрывались слоем кожи. И правда, когда все зажило, не осталось практически ничего, лишь несколько полупрозрачных линий, которые можно было увидеть только тому, кто точно знал где они, в то время как на ощупь они были весьма заметны. Было адски больно, жутко, но сейчас для девушки это оказалось последней каплей. Запутав пальцы правой руки в довольно длинных светлых волосах, она прижалась к его телу еще сильнее, как будто разрывая тонкую границу между ними. Оно отвел лицо от ее руки, сравняв их лица. Девушка рьяно, почти дико пыталась что-то увидеть в его глазах, но попытки были тщетны, так же как и стремление понять все происходящее, осмыслить хотя бы толику всего. Ее разум рвался на части, ошметками разлетаясь где-то в подсознании. Она не помнила, как поцеловала его, с силой прокусывая его губы и ощущая вкус крови, сводящий ее с ума практически моментально, как прижалась к нему еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже нельзя было. И что-то новое, что-то откровенно безумное было в его движениях, каких-то бредовых и таких привычных одновременно. А потом все было почти как тогда: он сорвал с нее одежду, почти полностью превратив бывшую майку в клочья ткани, и провел по спине, ощупывая под пальцами шрамы, в этот раз уже окончательно затянувшиеся. Они стремились друг к другу почти сумасшедше, переплетая пальцы, и снова в итоге оказались на полу, только в этот раз гладкая плитка не царапала свежие раны на спине, как шершавый бетон ранее. Он проводил по изгибам ее тела не зло и как будто в отместку, а мягко, практически нежно, но как-то чересчур аккуратно. И это было непривычно, ненормально, но жутко, до дрожи приятно. В этот раз не пахло гнилью и сыростью. В этот раз было по-другому. Почти нормально. Он так небрежно-аккуратно-невидяще проводил по ее шрамам, шепча что-то невнятное, но очень приятное. Их тела сливались, рвались, возрождались как в какой-то мнимой реальности. Удовольствие стремительно распространялось по венам, в ритм ударов сердца и не только. И было что в этом чокнутом разврате очень… литературное. Удивительное и притягательное, такое, что хочется записать и сохранить. Искра. Чувство. _____________________ * Мой фанфик - АУ, а. как известно, фиолетовых глаз у людей не бывает, поэтому, подумав, я пришла к выводу, что фиолетовый больше всего приближен к карему. ** Через тернии к звездам.