Парень на час

Настойчивость звонящего в четыре утра в дверь дома Чанмина была достойна лучшего применения. Соскакивая с постели и успокаивающе похлопав застонавшего, а потом зарывшегося под одеяло Кюхёна, Мин, нацепив халат, ринулся на первый этаж со стойким чувством дежавю. И не прогадал! Едва открыв дверь, он оказался в объятиях плачущего Джеджуна. — Хён, что случилось? Успокойся, пожалуйста, расскажи, что произошло? — заводя в комнату и сажая на диван как-то странно затихшего родственника, с беспокойством спросил Чанмин, в душе закипая от злости и желая начистить морду этому Чон Юнхо, что довёл его брата до такого состояния. — Мин, скажи, что со мной не так? Почему он не хочет меня? — из глаз Дже с пущим напором потекли слёзы. — Он ведь единственный, кому я показал себя настоящего, с кем мне не надо притворяться кем-то другим. Почему, ну, почему он каждый раз убегает, как только чувствует, что дело пахнет постелью? А что здесь такого? Секс — это же одна из составляющих жизни, — обливаясь слезами, жаловался старший. — Никогда ни к кому я не чувствовал чего-то похожего, даже к этому облезлому козлу Хёнджуну. И я даже готов «спасибо» сказать этому уроду за то, что бросил меня, потому что иначе я не встретил бы ЕГО — МУЖЧИНУ СВОЕЙ МЕЧТЫ! — Джеджун закрыл лицо руками, вздрагивая от беззвучных рыданий. — Вот только я ему безразличен, он всего лишь отрабатывает свои деньги, — запинаясь от нахлынувшего чувства жалости к себе, прорыдал Ким. Чанмин стоял в замешательстве. Он никогда не видел у хёна такой искренней боли в глазах, такой горечи в словах, такого жалкого вида. Присев рядом и с чувством обняв рыдающего Джеджуна, Мин стал гладить его, успокаивающе похлопывая. — Ну-ну, кто это у нас тут упал духом? Хён, ты же всегда отличался упорством в достижении цели! Ты замечательный человек, и не любить тебя — невозможно. Ну, сам подумай, ты — красивый, умный, заботливый, нежный и очень добрый, — стал перечислять Чанмин. — Правда? Ты правда так думаешь? — улыбаясь сквозь слёзы, спросил Джеджун, поднимая глаза. — А когда я тебя обманывал? А ещё ты умеешь быть хорошей такой занозой в заднице, вынося мозг окружающим, — получив локтем в бок от улыбнувшегося хёна, Мин и сам рассмеялся, но тут же добавил с серьёзным видом: — В тебе столько нерастраченной нежности, что я даже завидую тому, кому она достанется! Он будет счастливчиком, потому что ты не умеешь ничего делать наполовину, ты отдаёшься чувствам со всей душой и страстью. И я горжусь, что у меня есть такой замечательный хён, — Чанмин поцеловал в макушку притихшего Дже. — Пойдём, я уложу тебя спать и посижу с тобой. Тебе надо просто отдохнуть, а как проснёшься, можешь опять начинать каверзничать, — засмеялся Мин, отскочив, и, поднимаясь на ноги, потянул улыбающегося хёна за собой.

✽✽✽✽✽

— Вот и всё. Он ушёл с извинениями, а я даже не знаю, что мне думать. И так мне больно стало, — закончил свой рассказ Джеджун, глядя на притихшего донсена. — Я ведь даже не могу винить его ни в чём, он просто делал свою работу. Не его же вина в том, что я выдумал и нарисовал его образ в своей голове, возможно, совсем далёкий от оригинала. Я не знаю о нём ничего, кроме имени и рода занятий, но этот человек первый, кто отнёсся к моим причудам с пониманием, дарил своё внимание и даже вступился за меня. С ним мне легко, и я даже готов отказаться от секса, если он так претит ему, лишь бы быть рядом с ним. — Дже, ещё не всё потеряно. Ты ведь можешь открыть ему свои чувства, и, возможно, он ответит тебе взаимностью. То, что он отказывается от секса, не обязательно говорит о том, что ему противно, может, он не хочет заниматься с тобой трахом, а хочет любить тебя? Но не знает твоих чувств и поэтому убегает? — Мин поцеловал Дже. — Ты подумай, мне кажется, этот парень тоже неровно дышит к тебе. — Да? Правда? Спасибо, Минни, ты вселил в меня надежду, я подумаю над темой нашей с ним новой встречи. А ты иди, а то Кюхён тебя потерял, наверное. И извинись перед ним за то, что я вас опять побеспокоил, хорошо? — он пожал руку младшему. — Иди уже, иди! Мин, пожелав хёну хорошо отдохнуть, направился уже было к выходу из комнаты, как его догнали язвительные слова, брошенные вслед неугомонным Кимом: — А за занозу в заднице ответишь, когда я освобожусь, — и раздалось ехидное хихиканье. Приложив руку к лицу, Мин пробормотал: — С возвращением, дива-хён! — и выскользнул за дверь.

✽✽✽✽✽

Юнхо никак не мог уснуть. События этого вечера витали над ним, заставляя тепло улыбаться при воспоминании о Джеджуне. Он увидел совсем другого человека. Нет, Чон, конечно, догадывался, что вредный характер дивы — это только верхушка, так сказать, айсберга, своеобразная маскировка, скрывающая истинную сущность Кима. Но то, что Дже окажется настолько милым и романтичным внутри, Юно разглядел только во время прогулки. Он ненавязчиво наблюдал за клиентом и подмечал, как красива его искренняя улыбка, как мило он смущается, прикрывая рот рукой так, что хотелось немедленно обнять и прижать к себе это чудо. А с каким сожалением он разглядывал парные браслеты, сколько грусти было в глазах, когда он отложил их со вздохом. Разве мог Юнхо пройти мимо этого? Он купил браслеты и очень желал надеть один из них на руку Джеджуну, признаваясь в чувствах и заявляя свои права на него, однако сегодня он не решился на это. Дива видит в нём только «парня на час», и кто знает, какая реакция бы последовала, решись он на это. И по этой же причине он сумел остановиться и убежать, оставляя в который раз клиента неудовлетворённым. И только небо знает, как нелегко это далось ему. Джеджун ведь сама сексуальность, а его губы и этот долгоиграющий, страстный поцелуй сулили просто райское наслаждение, но Юнхо хотел большего — он хотел взаимного чувства! «Надо прекращать весь этот балаган. Это нечестно и неправильно по отношению к Джеджуну. Он заслуживает, чтобы его носили на руках, лелеяли и купали в любви, баловали вниманием и будили поцелуями, чтобы он улыбался и расцвёл, а не грустил и с постоянством маньяка пытался раскрутить кого-то на перепих, — думал Юнхо с сожалением, — а мои действия только разжигают его либидо. Надо сказать Кюхёну, чтобы прикрыл лавочку и не принимал больше звонки от Джеджуна. Я сам к нему пойду, без вызова и признаюсь в чувствах, и если он их примет, то я окутаю это чудо таким вниманием и заботой, что эти красивые глаза всегда будут сиять, а не печалиться. Если он не примет моей любви, то всё равно буду поблизости, защищать и оберегать». Приняв окончательное решение, Чон повернулся на бок и обнял подушку, мечтательно улыбнувшись. Он закрыл глаза и погрузился в сновидение, в котором они с Джеджуном были свободны, счастливы и предавались любви на лесной поляне при молчаливом согласии луны и звёзд.

✽✽✽✽✽

Ближе к вечеру Джеджун, выспавшийся и сияющий, как радуга на небе после дождя, окрылённый словами Чанмина и твёрдо решивший открыть свои чувства Юнхо, нагруженный пакетами из близлежащего супермаркета, появился в стенах своей квартиры. Концептом сегодняшнего вечера Дже решил выбрать тему «Первое свидание», приблизив, так сказать, обстановку к боевой. Он готов был сражаться за холодное сердце своего будущего парня, готовый растопить его вкусным ужином и своим теплом. Решительно надев фартук и вооружившись ножом, он кинулся к пакетам. «Сегодня вечером упасть в грязь лицом никак нельзя, поэтому, Дже, файтинг! Вперёд на амбразуры!» — воинственно подбадривала себя дива. И под ободряющие песни своей любимой металл-группы «Rammstein», она принялась за приготовление праздничного блюда.

✽✽✽✽✽

Пока полный радужных надежд Джеджун занимался приготовлением ужина для первого свидания, не менее решительно настроенный Юнхо сидел у знакомого гравировщика в ожидании, когда тот выполнит его заказ: выгравирует надписи на пластинках, которые соединяли звенья цепочек браслетов. Ещё утром Чон позвонил Кюхёну и, отказавшись участвовать в этой затянувшейся шутке, попросил удалить сайт и не принимать звонков от Джеджуна, сказав напоследок недоумевающему донсену, что ноги его больше не будет в квартире Кима, ни за какие деньги. Юнхо тихо засмеялся, представив замешательство двух эвилов. Между тем Чанмин и Кюхён ломились в данный момент в квартиру Юнхо, полные праведного гнева. Они-то были в курсе того, что Дже готовится признаться Юнхо в чувствах, и если Чон сейчас им перепутает все карты, то о личной жизни они успешно могут позабыть. — Мин, а может примем предложение компаньонов и слетаем в Америку на пару месяцев, проследим там за всем? — закинул удочку Кюхён. — Кю, о чём ты говоришь? Если не найдём Юнхо-хёна, Дже-хён нас даже из-под земли достанет. Звони Чону. Где этот гад ошивается, когда у нас земля горит под ногами? — возмущался Мин. Смех Юно прервал рингтон мобильного. Глянув на дисплей и увидев там фотографию Кюхёна, он сбросил вызов, а потом отключил телефон. «Прости, друг, но только не сегодня. Завтра, всё завтра. Иначе моя решительность растворится как лёд под жарким солнцем», — мысленно попросил прощения Чон у Кю и спрятал телефон.

✽✽✽✽✽

Джеджун так увлёкся готовкой, что совсем забыл позвонить в агентство «Парень на час» и заказать Чона на десять вечера. Наводя порядок на кухне и витая в облаках, внезапно он вспомнил об этом. Побросав всё, Ким ринулся на поиски мобильного телефона. Найдя его в спальне, он вышел на кухню, набирая номер оператора, принимающего заявки. Ещё было только семь вечера, и Дже замер, поднеся трубку к уху, молясь, чтобы Юнхо был свободен. «Приносим свои извинения. Номер не обслуживается», — сказали ему на родном языке и продублировали на английском, а затем в трубке раздались частые гудки. Джеджун отнял руку с телефоном от уха и с удивлением посмотрел на аппарат. — Это что ещё за новости? Не понял, — возмутился вслух Ким и нажал на повтор. Ответом ему были те же самые продублированные слова и частые гудки. Чувствуя, что ноги его не держат, а надежда на приятный вечер с каждым набранным повтором испаряется, он сел на стул, нажимая на отбой. Оцепенение сменилось лихорадочным поиском выхода. Дива начинала медленно закипать и злобно фыркать. Вспомнив про сайт агентства, Дже подпрыгнул и, сорвавшись из кухни в зал, схватил свой ноутбук. С замирающим сердцем он открыл крышку и включил девайс. Ёрзая от нетерпения, пока включался экран, а потом загружалась страница, Ким искусал всю нижнюю губу. И тут раздался его отчаянный крик: «Нееееет!!!» На экране симпатичный дракончик разводил лапами и виновато хлопал глазами произнося: «Oops! Error!», а затем, поворачиваясь в сторону, выпускал огонь из пасти. И появлялась надпись: «This webpage is not available», а ниже давалась ссылка, нажимая на которую Джеджун вылетал на домашнюю страницу. Тупо пялясь на экран, Ким снова и снова пытался зайти на сайт, но дракончик упорно отправлял его на домашнюю страницу. С полчаса повоевав с ним и, наконец, понимая всю тщетность своего упрямства, Дже молча встал, на автомате отключил и положил ноут на место, а затем вышел на кухню. Отключив плиту, совершенно поникший и понимающий, что это крах и не судьба, Ким, на ходу снимая фартук и забрасывая его на спинку стула, вышел из помещения и направился в спальню, совершенно придавленный возникшей пустотой в груди. Большая стрелка часов неумолимо приближалась к девяти. Чон Юнхо по уже ставшей обыденной привычке топтался у двери Джеджуна. В одной руке он держал пластиковое ведёрко с клубничным мороженым, а в другой большую коробку с «Маргаритой». И хоть у него было достаточно времени подготовить слова, тем не менее, он до сих пор не знал, что и как ему сказать, чтобы объяснить свой визит Киму. Устав топтаться и сделав глубокий вдох-выдох, Чон всё же нажал на звонок. Дже лежал на боку, согнув колени, и прижимал к себе розового слонёнка с котёнком. Слёз не было, было отчаяние и желание не вставать вообще, так и помереть в обнимку с памятью о Чоне, ведь Джеджун понятия не имел, где искать Юнхо. Он даже и предположить не мог, что всё закончится даже толком и не начавшись. «Я же даже не успел сказать ему, что согласен на воздержание, лишь бы он приходил, пусть даже и молчал бы, но только был бы рядом», — горестно выдохнул Ким. Хотелось напиться в хлам и забыть обо всём. Не было «ни слов, ни музыки, ни сил», ни желания шевелиться. Почему-то осознание, что он потерял Чона, возможно, навсегда, отдавало болью в душе. Молчащей внутри вот уже второй день язве очень не нравилось такое состояние своего хозяина. — Ну, ты ещё поплачь тут. Найдётся наш мишка Тедди, что ты, чесслово, первый раз замужем что ли? Младших подтянем. Не захотят на добровольных началах помочь найти пропажу, заселимся к ним на месяц, дык они носом землю рыть будут, чтобы мы им не мешали интимом заниматься. Ну, ты чего? Из глаз Джеджуна медленно выкатились две слезинки и упали на подушку. — Нет, я не могу, после того, как Чанмин столько хороших слов мне сказал. Надо учиться самому справляться со своими проблемами, — тяжело вздохнув, ответил Ким. В это время раздался звонок. Сердце Джеджуна забилось в ритме песен его любимой рок группы. Он соскочил с постели и заметался вокруг кровати, поправляя покрывало и подушки. Звонок повторился, ожившая дива бросила взгляд на себя в зеркало. Перекосившись от своего отражения, растрепав волосы и вытерев глаза, Джеджун метнулся к входной двери. Кто-то, а как надеялся Дже, что Юнхо, не переставая тревожно жал на кнопку, невольно заставляя этим волноваться Кима ещё больше. Не спросив кто и даже не глянув в глазок, натянув маску недовольства на лицо и глубоко вдохнув, дива резко открыла дверь, уставившись на «О, ДА!» Юнхо. Чон, удерживая в одной руке пластиковое ведёрко и огромную плоскую коробку, другой по инерции продолжал давить на звонок. — Руку опусти, — сказал первое, что пришло в голову Ким. — Чё надо? Я тебя сегодня вроде не вызывал, — продолжая придерживать дверь, спросил он, мысленно давая себе подзатыльник. — Я, это… Вот, пиццу принёс на ужин, — от волнения Юнхо стал заикаться, — и мороженое на десерт, — добавил он чуть тише. — Ааа! Так ты теперь разносчик пиццы и мороженого? — продолжая мысленно избивать себя, с иронией вопросил брюнет, хотя в душе у него всё пело и кричало от радости. Юно так запереживал, когда ему не сразу открыли дверь, что растерял все заготовленные слова. Но видя перед собой живого, здорового и, главное, язвящего Кима, он выдохнул с облегчением про себя и протянул коробку и ведёрко Джеджуну со словами: «Приятного аппетита!», собираясь уходить. — А, ну, стоять! Куда собрался? — раздался громкий окрик, когда Юнхо повернулся, чтобы уйти. Чон развернулся и непонимающе уставился на бывшего клиента. — Я тебе, что, слон? Как я один столько съем? — спросил Дже, а потом улыбнулся и продолжил уже мягче и теплее: — Не хочешь составить мне компанию? — дива посторонилась, в душе умоляя Чона остаться и готовясь, в случае отказа, хватать этого твердолобого за шиворот, запереться с ним в квартире на все засовы и замки, пока тот не выслушает все желания, признания и претензии сходящего с ума по этому недотроге самого Ким Джеджуна. Юнхо невольно залюбовался улыбкой, изменившей угрюмое лицо Джеджуна, и, улыбнувшись в ответ, кивнул, проходя внутрь квартиры. Внутренняя язва дивы облизнулась, победно оскалившись. Чанмин и Кюхён, прождавшие Юнхо битый час у дверей его квартиры, не находили себе места. Вернувшись домой, они молча перекусили и сидели теперь в гостиной, гипнотизируя один — телефон, а второй — входную дверь. Просидев так ещё битый час, Кюхёна вдруг озарило: — Мин, позвони Дже-хёну и тактично поинтересуйся, как у него дела. Что-то мне подсказывает, что раз он до сих пор сюда не явился, то, скорее всего, Юно-хён сам пошёл к нему, — предположил Чо. — С чего такие выводы? Твой хён же сказал, что больше ни за какие деньги не пойдёт к Джеджуну, — вскинулся Чанмин, пристально глядя на свою половину. — Вот ты сам и ответил: за деньги не пойдёт, а бесплатно и добровольно, паря, так сказать, на крыльях любви — запросто, — повеселел Кю. — Я хёна хорошо знаю, он тот ещё романтик, небось, окучивает там нашу диву, а мы тут мучаемся, — Чо протянул телефон Мину. — Давай, звони, а то так и помрём смертью храбрых от неизвестности и переживаний. Положив пиццу на подставку, а мороженое в морозильник, Джеджун, ощущая небывалый прилив сил и позитива, повернулся к столу, за которым сидел, следя глазами за Дже и сложив руки на коленках, как примерный ученик, его головная боль и радость в одном лице, его Юнхо. — Прости, я не готовился к твоему приходу и не ждал тебя, поэтому могу предложить к пицце только холодное пиво, — выставляя холодные бутылки на стол, произнёс он под ржание язвы внутри себя. — Ой, ничего не надо, можно и просто кофе или чай. Извини, что я вот так без предупреждения нарушил твои планы, если я мешаю, то могу уйти, — привстал Юнхо. Джеджун метнулся к встающему и, положив руки тому на плечи, надавил, заставив снова сесть. — Ещё чего надумал? Раз нарушил мои грандиозные планы на вечер, теперь будешь отрабатывать и развлекать меня, — заявил чуть не хвативший инфаркт от действий Чона Дже. Язва откровенно ржала и предложила помимо внутренних засовов закрыть входную дверь ещё и на ключ и выбросить его в окошко, чтобы наверняка. И тогда одуванчик Чон не сбежит от плохиша Джеджуна, стопудово! «Ха-ха, — заливалась вредина, — Одуванчик & Чертополох, ну, чем не пара?» — Эмм, Юно, на самом деле у меня не было никаких планов на этот вечер, — мысленно одёргивая веселящуюся внутри себя язву, произнёс Ким, — и я рад, что ты пришёл, давай ужинать? Разреши за тобой поухаживать, ты ведь первый раз пришёл ко мне в качестве гостя, — выкладывая на тарелку кусок пиццы и заботливо пододвигая её Чону, предложил Дже, усаживаясь не напротив, как думал Юно, а рядышком, придвигая стул ближе к сидящему одувану. Юнхо не мог поверить ни собственным глазам, ни собственным ушам, поэтому он только кивнул, принимая тарелку, и пожелал приятного аппетита Киму. — Ммм, как вкусно, — томно простонал Дже, специально запачкав край верхней губы начинкой пиццы, и повернул лицо к Юно. — Спасибо тебе, давно я не ел с таким аппетитом, — улыбнулся он, накрывая ладонь доедающего парня своей. Чон чуть не подавился от этого горячего прикосновения, а когда посмотрел на Джеджуна, сглотнул и произнёс: — На здоровье, я рад, что угадал со вкусом, — промямлил одуванчик, при этом не сводя пристального взгляда от губ Кима. — Джеджун, ты, это… испачкался. Да нет, не одежду, а вот тут, на губах, — показал на себе он. Смотреть спокойно, как дива облизывает губы кончиком юркого языка, было выше сил итак волнующегося парня. Он протянул свою руку, чтобы вытереть остатки еды с губ Дже большим пальцем, тут же краснея от того, как тот подался навстречу, целуя палец Чона и сжимая его ладонь, словно поощряя и моля не останавливаться, и тот даже глаза прикрыл то ли от удовольствия, то ли от смущения. И душа Юнхо не выдержала, а губы невольно потянулись к его полураскрытым губам, соблазняющим и обещающим подарить наслаждение. Язва аплодировала, что называется, стоя: не зря Джеджун любил смотреть слезливые мелодрамы — классическую ситуацию сыграл на отлично! И в этот момент, когда Ким, в голове которого звучал марш Мендельсона, а перед глазами всплывали сердечки и, почему-то, диковинные растения в форме развратно сложенных пухлых губ и фаллосов, замер в предвкушающем ожидании поцелуя, и когда Юнхо, решительно настроенный вновь вкусить и теперь уже не отступить, позорно сбежав, почти прикоснулся к устам, распахнувшимся навстречу его губам, уже чувствуя горячее дыхание Кима… именно в этот момент, ломая всю малину, раздался громкий рингтон мобильного Джеджуна. Вздрогнув, парни вернулись в свои начальные позиции, испытывая неловкость. Затем дива, отмерев, схватила телефон со стола и, буркнув извинения, выскочила в коридор. Не успев ещё даже толком поднести трубку к уху, Кима оглушил взволнованный крик Чанмина: — Хён, как твои дела? У тебя всё в порядке? Как настроение? — спрашивал младший, не давая вставить слово старшему. — Пока ты не позвонил, всё хорошо было, вообще-то, — язвительно вклинился в монолог донсена Дже. — Ой, я рад, очень. Тогда спокойной ночи тебе. А, кстати, ты один? К нам не собираешься сегодня приехать? — проявляя высшую степень заботы, спросил Мин. — Я не понял, ты, чё, нюх потерял, или это тлетворное влияние Чо Кюхёна сказывается? — повысил голос хён от возмущения. — Может, вы соскучились? Так я приеду прямо сейчас, всё брошу и сразу к вам, — пригрозил он младшему. — А, нет, нас дома не будет до утра, — поспешил закончить разговор Мин, — мы в офисе работаем над проектом. Я поэтому и звонил, чтобы тебя предупредить, — отмазался Чанмин. — Доброй ночи, хён! — младший сбросил вызов. «Работают они, как же», — проворчал Ким, отключая телефон и пряча его в выдвижной ящик трюмо, а затем, посмотревшись в зеркало, поправил волосы и, подмигнув своему отражению, поспешил к скучающему гостю на кухню. Юнхо, с трудом совладав со своими чувствами, мысленно отвесил себе оплеуху. Что мог подумать о нём Джеджун? Чтобы быстрее прийти в себя, он встал и, собрав грязную посуду, понёс её на мойку. «Юно, соберись, в первую очередь признайся в своих чувствах, надень браслет, заяви право на собственность, а потом уже целуйся и веди в кровать», — воодушевлял себя Чон, пока мыл тарелки. Закончив с медитацией, он вернулся на стул и стал ждать Кима. Нет, он не подслушивал, но слишком сердито звучавший голос Кима заставил его вспомнить о неугомонном донсене. «Ох, надо предупредить Кю, чтобы они с Чанмином не беспокоили нас хотя бы до утра», — запоздало подумал он и, вытащив мобильник, включил его. Офигев от 48 входящих от Кюхёна, он тут же нажал на вызов. — Хёёёён, ты где? — тут же отозвалась трубка отчаянным криком Чо. — Догадайся с трёх раз! И, да, не звоните с Мином мне и Джеджуну до утра, у нас есть важные дела, — строго сказал Юно. — Юнхо, ты у Джеджуна, да? Файтин, хён! Всунь уже свой нефритовый стержень в его яшмовую пещеру, — радостно отозвался донсен. — Чего? — тормознул собиравшийся сбросить вызов Чон. — Покажи, говорю, Дже-хёну свою Юноконду, — радостно продолжала вещать трубка. — Кого? — не понял Юно, уставившись на дверь в кухню в ожидании хозяина квартиры. — Да трахни ты уже Дже-хёна, вдуй ему, займись с ним любовью — я разрешаю, — вклинился в их диалог Чанмин. — Фу, эвилы, идите к чёрту! — сбросил вызов Чон, под дружный хохот обнимающихся последователей Дже-хёна. Увидев вплывающего на кухню с грацией лебедя улыбающегося Дже, Юно поспешно отключил телефон и, спрятав его, улыбнулся в ответ. — Юнхо, мне, право, неловко, ты тут убрался. Спасибо. Предлагаю передислоцироваться в гостиную и продолжить нашу интересную беседу там, за рюмочкой чая. Каков будет твой положительный ответ? — лукаво улыбаясь вопросила дива. Не в силах отказать, а тем более обстановка в зале соответствовала планам Юнхо, он встал и кивнул, соглашаясь. Нарочно включив только торшер и тихо врубив красивые инструментальные композиции на музыкальном центре, так сказать, для фона, Джеджун вытащил из бара Мартини. Наполнив бокалы на одну треть, он присел рядом с Юнхо на диван и подал ему тару. — Юнхо, я хочу выпить за тебя, — заметно волнуясь, начал Дже, — потому что я благодарен тебе за всё твоё терпение к моим капризам. Не скрою, ты появился на пороге этой квартиры, когда у её хозяина случились не самые лучшие времена, когда я был разочарован и зол на весь мир, перестав верить в любовь, — тень печали легла на мгновение на лицо говорящего, но тут же исчезла. — Не знаю, каким образом тебе удалось заставить меня поверить в неё вновь, вдохнуть в это опустошённое сердце надежду и веру, — дива взяла руку Юно и приложила её к левой стороне своей груди. — Ты чувствуешь и слышишь, как оно стучит рядом с тобой? Я не знаю, сможешь ли ты поверить мне, ведь изначально мне просто хотелось заняться с тобой сексом, я и сейчас желаю этого, только теперь я бы заменил слово «секс» на «любовь», — Джеджун сделал паузу и отпустил руку ошеломлённого признанием Юно, не сводящего горящих глаз с Кима, а потом признался в своих чувствах: — Юнхо, ты мне тоже очень нравишься, и я согласен забыть о физическом наслаждении, готов дать обет воздержания, если тебе претит близость, но только позволь быть рядом с тобой, — он облизнул пересохшие от волнения губы и замер в ожидании ответа. — А я хочу выпить за тебя, Джеджун-а, — настала очередь признания Юнхо. — Ещё даже не видев тебя, только услышав о тебе, ты заинтересовал меня. Мне было любопытно увидеть тебя, познакомиться с тобой. Не скрою, тогда я думал только о том, чтобы вдуть тебе, однако, увидев тебя, а потом и узнав поближе, ты стал интересен мне, как личность. А потом, не знаю, как, я полюбил тебя и хотел бы дарить тебе свою любовь, заботу, нежность и ласку всю жизнь. Я очень хочу узнать все тайны твоей души, познать с тобой все прелести физической близости, всегда быть рядом и… — Чон был прерван, из его руки вытянули стакан и поставили на столик, а потом на него посыпался град ударов бьющегося в истерике Кима. — Ты идиот! Я тут чуть ли не монахом стал, страдая от спермотоксикоза и думая, что влюбился в натурала, — орала дива. — Нет, ты вообще нормальный, да? Я весь мозг себе сломал, не зная, как затащить тебя в постель, даже женщиной переодевался, а ты… Ты! Вон из моей жизни и квартиры, и чтобы я тебя больше никогда не видел, — обвив руками не сопротивляющегося Юно, дива уселась на его колени и, всхлипывая, впилась в губы побитого тормоза жадным, страстным, долгожданным поцелуем, властно просовывая свой язык, врываясь во влажную глубину и исследуя то, что теперь принадлежит ей по праву. Оторвавшись друг от друга, потому что катастрофически требовалось вдохнуть хоть один глоток воздуха, оба шумно задышали, возбуждённые и забывшие обо всём, кроме желания познать друг друга, доставить наслаждение и снять напряжение, что накопилось за время этого вынужденного воздержания. Джеджун слез с Юно, крепко держа того за руку, а потом потянул его на себя и потащил в спальню.