AlterTale

Фриск смотрела в свой телефон и набирала старые номера знакомых, которые она запомнила, но каждый раз ласковый голос монстра говорил о том, что либо телефон абонента выключен, либо находится вне зоны действия сети монстров. Даже ненавистный номер отца не отвечал. Ей было поистине жаль монстров, что были заперты под землёй без доступа к свету. Она стыдилась своих мыслей и желаний два года назад. Они были эгоистичны — самой подняться на поверхность, оставив тут брата и других монстров руин. Такой маленький мир для такой большой популяции вымирал без яркого чистого неба. Надо было раньше думать о тех, кто о ней действительно думал, заботился. Бабушка, по маминой линии, не смогла выиграть дело и ей не отдали девочку. Ей было предпринято больше попыток дозвониться. Чара не мог отходить на большое расстояние от девушки, потому что они были связаны. Уже четыре года точно. Скоро Фриск должно исполниться пятнадцать, через два месяца, 31 декабря. Ей повезло родиться в канун Нового Года, возможно, это что-то да значило. Встав с кровати, девушка потянулась и подошла к шкафу, на котором висело несколько её рисунков. Она за два года научилась рисовать не как ребёнок, а как профи. Не легендарные картинки, но Фриск довольна собой. Проведя пальцами по её с Сансем портрету, где они улыбаются, в душе девочки защемило. Придётся покинуть покой и искать счастья за руинами, на поверхности. В шкафу была разнообразная одежда, но она одела свою обыденную одежду — белая майка, сверху свитер, который стал больше, как будто рос с девушкой. Но так и есть, Санс наложил чары на её одежду, чтобы та всегда подходила Фриск. В шортах почему-то лежало что-то. Давно она не одевала их, не удивительно, что она могла что-то пропустить мимо. Это был покусанный карандаш и листочек. На нём было написано детским почерком: «Надо позвонить бабуле из лагеря». Ах, точно, она сюда попала из лагеря, так сказать. Грустно улыбнувшись, она стала натягивать чёрные колготки, а сверху — шорты, ведь сейчас на поверхности почти зима. Подвязав свои волосы бантом, она посмотрела в зеркало, которое находилось в шкафу. Это всё та же девочка, что и вчера, что и неделю, что и четыре года назад. Просто отличается ростом и пропорциями. У неё теперь была хорошо выраженная фигура, сразу можно сказать — девушка! Глаза переменили цвет с коричневого на красновато-рыжий. Чара говорил, что это нормально для тех, кто часто общается с монстрами по средству души. А так же для тех, кто часто использует магию. К примеру, Фриск часто сохранялась, иногда загружалась, но это было очень редко, потому что это отнимает все силы. Единственным другом, помимо Санса, у девочки остался призрак, который часто прилетал сюда от проблем. Да, это Андайн, которая прониклась духом руин и сдружилась с девочкой, когда той едва исполнилось двенадцать. Она нашла её в яме, когда та плакала кислотными слезами, которые ранили её душу. Она часто говорила о том, как она одинока, как не хочет возвращаться домой и понимать, что никому не нужна. Душа монстра отличала от других своими трещинами. Но если другие сами показывали свои души добровольно, удивляясь тому, что человеческое сердце перевёрнуто для них, в то время как их сердца перевёрнуты для Фриск, то душу Андайн было видно насквозь, ведь она призрак. Андайн никогда не говорила, куда она пропадает и где её дом. Но часто говорила, что есть места красивее руин, но говорить о них она не будет, ибо это надо увидеть своими глазами. Наверное, когда наступит время, она увидит те места, но после того, как выберется из Подземелья. Так называла всю страну монстров Андайн. Закрыв дверь, она подпрыгнула от неожиданности. Там стоял, или, вернее сказать, летал Чара в полуметре от пола. Он смотрел на девушку пронзительным взглядом, под которым она краснела. Чара с каждым годом всё больше нравился девочке, и не в сторону дружбы, но признавать этот факт Фриск не желала. Нельзя полюбить того, кто умер. Чара навис над Фриск. Врать ему нет смысла — он всё равно узнаёт правду. Юноша, хрипя, спросил: — Куда мы собрались? Задрожав, девушка чуть ли не упала на пол. — Я думаю, что пора… — Что «пора»? — пронзительные алые глаза смотрели на девушку. Чара щурился, ему казалось подозрительным, что девушка хотела покинуть уютный уголок, — Пора уйти? А о Сансе ты не подумала? Знаешь, прожить столько долго, а потом исчезнуть без вести… Немного нехорошо, не думаешь? — Я и не думала! Я просто думала приготовиться к разговору! И тем более, с каких пор тебя заботит Санс? Ты же просто призрак, которого никто не видит! — и тут Фриск поняла, что ляпнула лишнего. Глаза собеседника вспыхнули красным огнём, а лицо, на удивление девушки, стало красным от гнева. Закрыв рот рукой, она попятилась к кровати, а юноша полетел за ней. — Молодец, девочка, вот твоя благодарность, - рычал не своим голосом Чара, - Я бы ударил тебя, но совесть не позволяет бить девочку.., — юноша развернулся и стал исчезать в пустоте. — Нет, Чара, погоди, я не то имела в виду! — но собеседник уже растворился, оставив девочку наедине со своими слезами, — Я не хотела, Чара… *** — Санс? Девушка вышла из комнаты и осторожно надела коричневые сапоги, которые совсем недавно ей подарил Санс. Как будто знал, что она захочет его покинуть зимой. Спустившись вниз на кухню, она увидела миску с хотдогами и записку. Фриск развернула её, но ничего странного не было в этом - опять отсутствует. По утрам девушка редко его могла застать дома. Скомкав бумажку, она выбросила её в мусорку. Она посмотрела налево от двери. Там была ванная. Подумав, что душ подождёт, девушка поставила греться чайник. Пока он кипел, Фриск успела не только принять быстрый душ, но и собрать вещи в свой старый поношенный портфель. Это были бинты, вата, пластырь, подаренная ей Сансем ночнушка, а так же розовые тапочки, белые носки. Ну, нижнее бельё соответственно. Шапки у девушки не было, как и шарфа с перчатками, что печально. Пальцы и шея будут мёрзнуть, когда она выйдет в свет. Бутылка воды, больше ничего не надо. Ветка, которую она-таки забрала при первом походе обратно к месту падения, лежала у самого выхода. Странно, но она была очень прочная для такой хилости. Как-то Фриск пыталась её сломать, но получила в ответ по лицу пощёчину. Подобрав её, она закинула на плечи портфель и села на стул на кухне и начала ждать Санса, попутно попивая чай из кружки. Из вазочки она взяла монстр-конфетку и, выбросив фантик, откусила немножко. Она была вкусной и большой, что не могло не радовать девушку. Она сладкоежка. Но после ссоры с Чарой она не очень-то и хотела есть. За раздумьями она не заметила, как хлопнула входная дверь и к ней идёт Санс, над чем-то задумавшийся. — Дитя? — увидев, как одета Фриск, скелет понял, что что-то не так, — Что-то случилось? Здесь слишком тепло, чтобы сидеть в свитере и тёплых колготках. — Санс, — посмотрела на него девушка, скелет тут же сел напротив Фриск, — Я... хочу уйти. На поверхность. Прости, но... я скучаю по ветрам. Я должна хотя бы попытаться вновь почувствовать этот запах зимы или лета... — Мы можем сходить к самому началу... — Нет, Санс, не в этом дело, — помотала головой девушка. — Я хочу! Хочу вернутся. Туда, где солнце встаёт над горизонтом. И, надеюсь, не одна. — Дитя, я не могу тебя отпустить, но и с тобой пойти я не в силах, — промолвил тихо скелет, — Давай подождём немного? Знаешь, я принёс… — Санс, пожалуйста, — Фриск посмотрела в дрожащие зрачки монстра. Его странная привычка не называть её по имени сначала пугала Фриск, но потом девушка успокоилась, — Я ждала слишком долго и я благодарна тебе за всё! Но я не могу вынести этот запах Руин, они слишком... давят на меня. Повисла тишина. — Следуй за мной, — тихим и холодным тоном сказал Санс, подойдя к холодильнику. Девушка быстро сбегала за палкой и вернулась, смотря, как скелет пытается отодвинуть морозильную камеру от стены, но потом вспомнил, что у того есть магия, щёлкнул пальцами. Холодильник засветился синим и с лёгкостью взлетел в воздух, открывая то, что было за ним. А за ним был странный проход, весь в паутине, тёмный, угрюмый. Он пугал девушку, которая в который раз пожалела, что не взяла с собой фонарь. Санс первым зашёл, а за ним по пятам последовала Фриск. За ними проход закрылся, единственным источником света оставалась магия скелета. Их шаги эхом раздавались в темноте. Никто не пытался заговорить — не то от захватывающего действий, не то от того, что поговорить-то было не о чем. Каждый был в своих мыслях, о чём-то мечтал, опасался. Фриск ждала. Ждала, когда Санс покажет проход обратно, на поверхность. Желала она этого? Конечно, желала. Мечта подружиться со всеми монстрами оставалась детской. Все монстры руин были хорошими знакомыми и товарищами Фриск, этого было достаточно. Фриск уже вспоминала золотые лучи восходящего солнца и заходящие рубиновые. Она чувствовала капли выпавшего дождя, свежий запах грозы, красоту зеленеющего весеннего леса. Девушка вспоминала всё это сквозь дымку. Она почти забыла всё... — Ты же хочешь попасть домой, так? У тебя красная душа, решительность... — бормотал не то с Фриск, не то сам с собой Санс, — Знаешь, ты единственная, кто пробыла у меня так долго, училась, пыталась понять этот мир монстров. Каждый попавший сюда до тебя сразу уходил, покидал меня. Все погибли. Потому что они… Папайрус… убьёт тебя без жалости и сожаления... — Санс повернулся к девушке, — Лишь из-за того, чтобы забрать твою душу. Мой… знакомый проглотил душу человека… Знаешь, что случилось? — Фриск помотала головой. Для неё вообще было странно, что душу можно поглотить, — Он умер. Потому что не смог выдержать напора решительности. Он взял слишком сильную душу. Самую решительную. Красную. — А почему не мог взять другую или вообще не брать? — поинтересовалась девушка, но потом тут же заметила, как неоново-голубые светящиеся слёзы катятся по щекам скелета, — О, прости, я не должна была это спрашивать! — Ничего.., — вытер странную жидкость скелет, продолжая: — Есть семь типов душ. Чтобы выйти в мир людей, монстрам нужны либо семь разных, либо две красные, сильные души. Красные - половина от того пика, чтобы монстр стал Богом, чтобы стал всемогущим. Восемь оранжевых или фиолетовых, потому что они менее решительны, нежели красные души. Двенадцать синих или жёлтых, потому что они ещё дальше находятся от красного оттенка, тридцать шесть голубых или зелёных, потому что они самые терпеливые и добрые, что является чуть ли не противоположностью решительности. Самое странное, что всё началось с самого решительного и закончится самым решительным… Да, король Подземелья собрал разноцветные души, почти семь, шесть. Ему не хватает одной красной души. Твоей. — Почему ты мне это говоришь? — поинтересовалась девушка. — Потому что этих детей, — Санс резко развернулся и взял за плечи Фриск, сжал их, — Ещё можно спасти, они лишь заснули в своих душах, а если их пробудить, то они оживут. Да, они смогут дожить... на небесах... Ха, по меркам монстров, век — слишком мало, а по вашим — слишком много. И когда ты выйдешь в настоящий мир, где живут более сильные монстры… — Санс, ты имеешь в виду, что руины — лишь маленькая часть от страны? — Конечно, — кивнул скелет, — Я не говорил тебе, чтобы защитить… И вот, чтобы ты, когда выйдешь в мир, смогла спасти их, это будет моё последнее желание, прежде чем ты уйдёшь. — А никто другой не может их разбудить? — Нет, только душа с наибольшей решительностью… Прошу тебя, Фриск… Прошу, дитя, я не могу это вытерпеть! — Я обещаю, — проговорила Фриск, — А что насчёт души монстра? — Души ВСЕХ монстров равны одной человеческой… Красной… Ох, дитя! Санс, расплакавшись на радостях, обнял девушку. Не было момента красивее и прекраснее, чем этот. Девушка обняла в ответ своего опекуна. Он доверяет ей, это самое главное. Он верит в неё. Он возложил надежды на девочку, и она их оправдает. Его последнее желание теперь совпадает с желанием Фриск. Ей стало жалко тех, кто застрял в своих душах, кто на грани смерти не из-за чего. Просто так… Санс отпустил девушку и показал дверь прямо перед ними. Её не видно из-за отсутствия света, она поросла паутиной, почернела и обсыпалась от времени. — Это твой билет в один конец. Не оборачивайся и не смотри назад. Иди только вперёд. И не возвращайся. Ты будущее людей и монстров. Оставайся решительной! — Спасибо за всё, Санс, — слёзы покатились по щекам Фриск. Она повернулась и толкнула старую дверь. Та со скрипом отворилась, пропуская девушку в тёмный коридор. Как и сказал Санс, девушка так и сделала. Она не повернулась, не посмотрела назад, ведь всегда тяжело расстаться с тем, к чему привык. Или к кому. Теперь она шла одна. В темноте. Её фонариком была вера и её решительность, пока не стало видно дальше собственного носа. Потом девушка позволила выйти наружу своей душе. Вызвала её и схватила руками. Точнее, душа витала над рукой в паре сантиметрах. Насыщаясь от решительности, она становилась ярче и освещала даже дальние уголки тёмного коридора. Если раньше было хоть чуть-чуть страшно, то теперь она вообще не боялась, доверяя своим глазам и чутью. Она шла долго и нудно. О себе давала знать усталость, а так же сонливость. Подросток впервые за всё время захотел так сильно спать. Касаясь сторон коридора, она поняла, что уже вышла из руин в какую-то пещеру, ведь уже фиолетовой кирпичной кладки не было, как и пола, а с потолка порой свисали сталактиты. Вдруг стало светлее. Девушка потушила душу, вывела из режима боя, давая ей отдохнуть. Это были просветы в потолке, точнее, в пещере, ведь потолка как такового не было. Было светлее, чем в самом начале туннеля. Не светло, но было можно разглядеть вблизи хоть что-нибудь. К примеру, большую арку, как при входе, за которой была пещерка, как и там, где был тот цветочек. Имя, конечно, она забыла. Ах, точно, Незабудка. Но это было так давно, что она удивилась, увидев его тут, под падающим лучом. Цветок сразу заметил человека и улыбнулся своей коронной улыбкой. Сама же Фриск не узнавала его — слишком давно не видела его, чтобы опознать с первого взгляда. Она молчала — ей не нужны слова. Он же явно набирался сил, терпения, чтобы поговорить с тем, на кого более четырёх лет назад пытался напасть и, впоследствии, убить. Зато преподал урок для Фриск — не все монстры добрые. Потому каждого мучает какая-нибудь проблема. А Незабудку она не могла понять. Он закрыт в себе, злобен на мир, смотря по поведению. И жаждет власти. Но он не король, не принц этого мира, мира монстров. Его хитрые глаза были сощурены. — Неужели эта та девчонка, что пряталась за спиной скелета? Этот старый дурак не смог меня найти, и не найдёт. Идиот, любящий каламбуры. Надеюсь, ты не забыла? Ах, да, у людей память короткая… Я повторю для тебя, ведь я добрый! В этом мире УБЕЙ или БУДЬ УБИТ. Не веришь? Ну, я тебя не держу. Но я буду первый, кто заберёт твою душу и порвёт на кусочки, пока ты будешь в агонии наблюдать за этим! Цветок исчез сквозь землю. Фриск привыкла — это магия. Каждый монстр отличается своим видом магии. Фроггит мог насылать мух или идти на таран. Вегитойд атаковал фруктами и овощами, что делал из воздуха. И они не отличались ничем от настоящих! Санс же обладал телекинезом. Но это явно не все его способности, многие просто неизвестны. Он прятал их. К примеру, пару раз Фриск видела, как тот сделал кость из ничего и начал ей махать, как шпагой! Да, монстры странный народ, наверное, ей ещё встреться более странные, но это не сейчас. Всему своё время. Ещё одна дверь. Девочка подошла к ней и дотронулась. Она холодная. Зима? Собравшись с силами, она толкнула дверь. Яркий свет ослепил её. Она прошла руины. Теперь ей нельзя возвращаться.