Противостояние Пламени и Льда

      Солнце осторожно высунулось из-за горизонта, разведывая обстановку. Оно пока не планировало окрашивать небо в яркую синеву, а лишь аккуратно подсвечивало уже голые ветви деревьев, замерших в ожидании зимы.       Клубы тумана медленно расстилались над рекой, уже покрытой хрупкой ледяной коркой, окрашивая воздух в молочные оттенки. Несмотря на приближающуюся зиму, осень не собиралась сдавать позиции: ночью моросил дождь, а утренняя прохлада была скорее освежающей, нежели пронизывающей.       Раннюю тишину нарушали лишь мелодично стучащие по наружным подоконникам капли, срывающиеся с крыш домов, и мягкое щебетание воробьев, оставшихся зимовать в родном городе.       Декабрь только вступал в свои права, но Магнолия уже начала погружаться в глубокий зимний сон. В этом утреннем сумраке, на стыке ночи и рассвета, витало тонкое, но ощутимое обещание свежести и новых приключений.       Которые начнутся с минуты на минуту.       Наш с отчаянным стоном зарылся в одеяло, надеясь хотя бы так заглушить звуки очередной родительской потасовки: судя по тому, как Нацу умолял Люси положить нож, она была решительно настроена его убить. Его это не особо удивило — так начиналось каждое второе утро в доме Драгнилов.       Наш быстро понял, что одеяло ему не поможет, и накрыл голову подушкой, постепенно возвращаясь ко сну. Он был на грани того, чтобы погрузиться в него полностью, но звуки какой-то неуклюжей возни, доносящиеся из коридора, заставили его окончательно проснуться. Он настороженно покосился на дверь, вздохнул и слез с кровати, догадываясь, чьих это рук дело.       — Че ты все время запираешься, мелкий дрочун? — недовольно проворчала Луна. Она бесстыдно бросила на пол шпильку, которой пыталась взломать дверной замок, вынуждая брата глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы сохранить остатки спокойствия.       — Именно из-за твоих бесцеремонных визитов я и попросил папу установить замок, — пробурчал Наш, надеясь на то, что его терпения хватит, чтобы однажды не запереть сестру в чулане.       — Ебать-копать, че у тебя за дубак? — пропустив его слова мимо ушей, возмутилась Луна, бросившись закрывать распахнутое настежь окно. Она попрыгала на месте, чтобы согреться, и принялась растирать плечи, покрывшиеся мурашками. — Берешь пример с отмороженного извращенца?       — Нет, таким образом я пытаюсь защититься от тебя, — обреченно пробормотал Наш, сонно потирая глаза. Он знал, что его сестра не переносит мороз, поэтому, в отличие от нее, никогда не заходил к ней в комнату: там было настолько душно, что ему становилось тяжело дышать.       — Предатель, — фыркнула Луна, плюхнувшись на кровать брата с таким видом, будто это было ее законное место. — И не стыдно тебе прятаться от родной сестры?       — Родные сестры не врываются к братьям в комнату без приглашения, — упрекнул ее Наш, натягивая на себя домашнюю толстовку. В ответ Луна обиженно надула щеки и, отвернувшись, начала ковырять стену, чтобы проломить себе запасной вход. — За что мама опять гоняет папу? — поинтересовался Наш. — В пять утра… — мрачно добавил он.       — Хрен их знает, — отмахнулась Луна. — Может, папка опять че-то сломал или сжег, — она злорадно захихикала, внутренне ликуя, что встреча с Водолеем ждет не ее, а Нацу.       Наш вздохнул и опустился на стул, придвинутый к столу. Он сложил на нем руки и положил на них голову, рассчитывая доспать хотя бы сидя, раз его кровать занята все еще ковыряющей стену Луной. Опять придется просить отца зашпаклевать дыру, а потом терпеть мучительно долго выветривающийся запах темно-синей краски.       Драгнилы от неожиданности вздрогнули и недоумевающе переглянулись, когда на первом этаже раздался оглушительный грохот, от которого задрожали стены и свалилась на пол рамка с семейной фотографией, стоявшая на столе. Поняв, что дело плохо, Луна сползла с кровати, а Наш вяло поднялся со стула, направившись вместе с ней к выходу.       Луна съехала по перилам, за прошедшие годы протерев на них лак. Наш плелся следом за сестрой и никак не мог понять, откуда у нее берется такая бешенная энергия с утра пораньше. Каждый день она вскакивала с первыми петухами и сразу же залетала к нему в комнату, принимаясь тормошить его, стягивать одеяло, а порой окатывать ледяной водой, ибо нечего ему валяться без дела!       Когда Драгнилы оказались на первом этаже, они увидели лежащего на полу отца, созерцающего только ему одному видные звездочки. Над ним грозно нависала красная от злости Люси, сердито хлопая по ладони ремнем, но как только она заметила спустившихся на родительские вопли детей, черты ее лица заметно смягчились.       — Мам, — криво улыбнулся Наш. — Такими темпами ты отобьешь папе все мозги, — он укоризненно посмотрел на смутившуюся мать, доставая из морозилки лед. Люси фыркнула, скрестив руки на груди, но он все равно заметил, как в ее глазах промелькнуло чувство вины.       — Это за что ж ты его так отметелила? — Луна благодарно кивнула брату, передавшему ей лед, и опустилась около отца на корточки. Она приложила к его голове заснеженный пакет, поражаясь тому, сколько силы на самом деле кроется в хрупкой на первый взгляд матери.       — Ваш отец забыл купить рыбу, — с нервно дергающимся глазом прошипела Люси. Несмотря на всю свою злость, она все же потянула мужа за руку, помогая ему, постепенно приходящему в сознание, подняться на ноги.       — А нахрена нам рыба? — Луна подозрительно покосилась на мать. — В Магнолии передохли все куры?       — Нет, дорогая, — Люси снисходительно улыбнулась, переглянувшись с сыном. Интересно, вспомнит ли ее дочь, какой намечается праздник? — Сегодня день рождения у Широ.       — Да ты гонишь! — не поверила Луна, взглянув на невинно улыбнувшегося брата в надежде найти у него опровержение слов матери. Судя по тому, как в его глазах зажегся злорадный огонек, Люси не шутила. — И че теперь делать? — она в ужасе схватилась за голову, в которую никак не приходила идея для подарка. Широ исполнялось целых двенадцать лет, и оставлять его с пустыми руками было бы верхом кощунства!       Пока Луна с задумчивым видом расхаживала по гостиной, со стороны двери, ведущей во вторую половину дома, принадлежащей семье Хэппи и Шарли, послышался какой-то шум. Кажется, своими воплями Луна подняла на уши весь дом, и теперь настало время паниковать Нашу, не планировавшему встречаться с Широ до самого вечера.       — Всем пока! — поспешно попрощался Наш, перепрыгнув через диван, чтобы как можно скорее добежать до своей комнаты, схватить рюкзак и выйти из дома.       — Только попробуй сбежать через окно! — бросила ему вслед Люси. Наш, всегда забавлявшийся реакциями матери на его мелкие шалости, развернулся и находу отдал ей шутливую честь, вызвав у нее новый приступ негодования. — Вот ведь хулиган! — выругалась Люси, но ее губы все равно дрогнули в попытке сложиться в улыбку. Несмотря на недовольство проказами Наша, сегодня Драгнил была готова их простить. Она знала, как сильно он любит Широ, для которого придумал, наверное, самый лучший из всех возможных подарок.       — Люси-и-и… — проскулил потирающий глаза Хэппи, заходя в гостиную. Вид избитого Нацу удивил его куда меньше, чем отсутствие Наша, который порой еще даже не ложился спать в это время. — А куда делся Наш?       — Этот гад свалил за подарком для Широ… — пробурчала Луна, обиженно скрестив руки на груди. Неужели Нашу было так сложно помочь ей? Еще и родной брат, называется! Лучше бы вместо него родители завели собаку, о которой всю жизнь мечтала мать!       — Почему он не съездил за ним раньше? — поинтересовалась подоспевшая Шарли, недовольно упершись лапами в бока. Как мать Широ она просто не могла позволить ему расстроиться в собственный день рождения! Если он проснется и увидит, что Наша нет дома в такой важный для него день, он будет ходить с кислой миной до самого вечера!       — Потому что его должны закончить сегодня, — не прекращая попыток привести мужа в чувства, ответила Люси.       Шарли тяжело вздохнула и, взглянув на засыпающего на ходу Хэппи, приняла стратегически важное решение: раз уж Драгнилы уже их разбудили, то не стоит терять время, которое можно потратить на подготовку к празднику. Даже если для этого придется окатить Хэппи ледяной водой, чтобы он окончательно взбодрился.       — Шарли, — позвала ее Люси, и в ее голосе послышалось насторожившее иксида чувство вины. — Нацу забыл купить рыбу. Добавь ее в список продуктов, — она тяжело вздохнула, задержав взгляд на грызущей подушку Луну. Кажется, в список придется добавить не только любимую еду иксидов, но и подарок от старшей дочери Драгнилов.       — Какая безответственность! — фыркнула Шарли, открывая ящик комода, в котором хранились письменные принадлежности. Глядя ей в спину, Люси искренне не могла понять, как мягкой Венди удается так крепко дружить с настолько сварливым иксидом.       — Шарли, а можно взять побольше рыбки? — Хэппи, моментально взбодрившийся при упоминании рыбы, облизнулся и с надеждой посмотрел на жену. Та, оглядев его с головы до ног, скрестила руки на груди и задумчиво хмыкнула.       — Хэппи, если ты собираешься съесть ее в одиночку, то нельзя! — возмутилась она, пригрозив мужу, понуро опустившему уши, пальцем с острым коготком. Хэппи раздосадованно вздохнул и поплелся за женой, собравшейся проверить продукты, имеющиеся в холодильнике Драгнилов.       Несмотря на то, как начался этот день, Шарли не смогла сдержать улыбку. Она знала, а главное — видела, как сильно семья Драгнилов привязана к ее детям и как сильно каждый из них взволнован предстоящим торжеством. И это не могло не радовать мать, любящую своих детей больше всего на свете.

***

      Сильвия спала, зарывшись лицом в подушку. На ее губах играла легкая улыбка, пока ей снился какой-то приятный сон, который оборвался раньше, чем она успела его досмотреть.       Сильвия перевернулась на другой бок, решив, что ей просто послышалось, как оконная створка тихо ударилась о стену. Она вновь погрузилась в сон, как вдруг ощутила около своей кровати постороннее присутствие, заставившее ее резко распахнуть глаза.       Наш зашипел и приложил указательный палец к губам, увидев в глазах подруги неподдельную панику, предвещающую испуганный визг. Убедившись, что его приход больше никого не разбудил, он без задней мысли сел на кровать около Сильвии, натянувшей одеяло до самого носа, упершись рукой на матрас рядом с ее коленями.       — Сильвия, у нас важная миссия, — с чрезмерной серьезностью заявил Наш.       — В пять утра?! — ее возмущенный шепот прозвучал скорее как мелодичный шелест листиков, заставивший Наша улыбнуться. Эта улыбка, из-за которой ее сердце обычно билось чаще, разозлила Сильвию пуще прежнего: какое право он имеет врываться к ней в комнату ни свет ни заря и веселиться?!       — Мама пыталась убить папу и подняла на уши весь дом, — объяснил Наш, придвинувшись чуть ближе, чтобы Сильвия точно могла его расслышать. Она замерла, широко распахнув глаза, когда он наклонился к ней так, что она почувствовала на своих губах его теплое дыхание. — Ты же знаешь, что я не собирался попадаться Широ на глаза до вечера. Пришлось сбежать.       — И т-ты решил вломиться к Сильвии? — с трудом выдавила из себя она, сама не понимая, зачем задала этот вопрос, если ответ на него сидит прямо перед ней.       — Всегда к Сильвии, — с непоколебимой уверенностью заявил Наш, коснувшись кончика ее носа, торчащего из-под одеяла. Это был всего лишь детский жест, который он использовал, когда ему нужно было ее задобрить, но в этот раз он заставил ее затаить дыхание. Она чувствовала себя одновременно и неловко, и счастливо. — Нам нужно съездить в Лотос и забрать наш подарок.       — Наш? — удивленно переспросила Сильвия, не припоминая, чтобы она участвовала в подготовке сюрприза для Широ. Конечно, она знала, что Наш собрался подарить иксиду, но никогда бы не подумала, что он приобщит к этому ее.       — А чей еще? — улыбнулся Драгнил, приблизившись к зардевшейся Сильвии настолько, что она теперь могла разглядеть каждую его ресницу. Она непроизвольно отодвинулась назад, чтобы не упасть от смущения в обморок.       — Н-но Сильвия уже купила для Ши-чана подарок… — неуверенно возразила Сильвия, движением глаз указав на шкаф, в котором стояла аккуратно обернутая в подарочную бумагу коробка. Наш проследовал за ее взглядом и отмахнулся, после чего бесцеремонно завалился на ее колени и подпер голову рукой.       — Неважно! — ответил Наш. — Значит, ты подаришь один от себя, а второй от нас. Мы же вместе участвовали в его создании, — он подмигнул ей, и Сильвия поймала себя на мысли, что если бы она сейчас стояла, то у нее из-под ног, на которых он сейчас лежал с самым невозмутимым выражением лица, ушла бы земля. Иногда тактильность Наша переходила все границы, если он вообще когда-либо задумывался об их существовании.       — Н-Наш-сан, в-веди себя прилично! — прошептала Сильвия, пытаясь звучать строго, но вышло скорее жалобно. Она отчаянно натянула одеяло повыше, словно оно могло защитить ее от головокружительного смущения.       — Ничего неприличного не вижу, — его взгляд скользнул по забавным кроликам, украшавшим ее пижаму. — Очень милые ушки, — он беззастенчиво ткнул пальцем в одного из кроликов на ее плече. Сильвия взвизгнула и отпрянула, прижавшись к изголовью кровати.       — П-прекрати дурачиться! Сильвия сейчас позовет папу! — попыталась пригрозить она, но ее слова растворились в смущенном шепоте, а широко распахнутые глаза выдавали не враждебность, а полную растерянность.       — Буду тише воды, ниже травы, — пообещал Наш, подняв руки в знак капитуляции, но озорной огонек в его зеленых глазах, заметный даже в утреннем ноябрьском сумраке, говорил об обратном. — Так ты поедешь со мной?       Сильвия вздохнула, понимая, что выгнать его — задача невыполнимая и нежеланная. Ее сердце стучало где-то в горле, и виной тому была не только наглость Наша, но и то, как тепло и надежно ощущалось его тело даже через одеяло.       — Ладно, — сдалась она. — Но Сильвии надо собраться.       — Обещаю смотреть только на утренний город, — заверил ее Наш, нехотя поднимаясь с кровати. Он с преувеличенной галантностью отвернулся к окну, прильнув плечом к стене и скрестив руки на груди. Он не подглядывал, не подтрунивал, а просто ждал, глядя на еще спящую Магнолию.       Пока Сильвия, сгорая от стыда и какого-то странного волнения, натягивала джинсы и свитер под пристальным, как ей казалось, взглядом Наша, хотя он смотрел в окно, как и обещал, она пыталась привести мысли в порядок. Этот безумец ворвался к ней на рассвете, разбудил самым наглым способом и теперь требовал поехать с ним в другой город, будто так и должно было быть. И самое ужасное, что для их общения это и вправду было почти нормой.       — Сильвия готова, — сообщила она, застегивая молнию на ботильонах. Наш обернулся, скользнув по ней взглядом.       — Пальто, — приказал он, кивком указав на шкаф. Сильвия фыркнула, но послушно открыла дверь и стащила с вешалки светло-бежевое пальто, лениво натягивая рукава. Когда она затянула пояс, Наш подошел к ней и откинул назад ее голубые волосы, заставив вздрогнуть — его пальцы случайно скользнули по ее шее, оставив на коже невидимые горящие следы. — Вперед, к окну.       Сильвия покорно подошла к распахнутой створке, и в эту же секунду ее уверенность испарилась. Утренний воздух, холодный и влажный, ударил в лицо, заставив ее отшатнуться. Она с опаской выглянула наружу: земля казалась такой далекой, а ветви голых деревьев, подрагивающие на ветру, выглядели совершенно ненадежными.       — Н-Наш-сан… — ее голос дрогнул, выдавая страх. — Сильвия не уверена… Это слишком высоко… — она отступила назад, нервно перебирая рукав пальто. Ее взгляд, полный неуверенности, метнулся от Наша к окну и обратно.       Наш, уже собравшийся перелезть через подоконник, остановился и внимательно посмотрел на нее. Он видел, как побледнели ее щеки, всего лишь пару минут назад залитые густым румянцем, и его обычная насмешливая улыбка смягчилась, уступив место пониманию.       — Не бойся, я тебя не отпущу, — его голос прозвучал почти ласково, но с той самой твердой уверенностью, которая заставляла верить в невозможное. Внезапно он стал не тем бесцеремонным мальчишкой, что валялся на ее кровати, а кем-то, на кого можно положиться, и в этой перемене было что-то такое, что заставило ее сердце забиться уже по-другому — не от прежнего страха, а от нежности, наполнившей его до краев.       Наш протянул ей руку ладонью вверх — не требуя, а просто предлагая. Это был жест поддержки, а не принуждения, и его слова, тихие, но уверенные, подействовали на нее лучше любого успокоительного. Они не стирали ее страх полностью, но отодвигали его на второй план, напоминая о его надежности. Она медленно, почти не дыша, протянула свою ладонь, и его пальцы, крепкие и теплые, сомкнулись вокруг ее кисти.       — Х-хорошо… — выдохнула Сильвия, делая робкий шаг вперед. — Сильвия доверяет Наш-сану.       Страх все еще клубился внутри нее, но уже не парализовал — рука Наша была якорем, который не давал ей уплыть в омут паники. И, глядя в его спокойные глаза, Сильвия почувствовала, что может все. Даже перелезть через подоконник в пять утра ради их общего приключения.

***

      Поздний ноябрьский вечер гнал по сонным улицам Магнолии охапки пожухлых листьев, заставляя редких прохожих, бредущих на работу, кутаться в пальто. Шторм, засунув руки в карманы легкого плаща, неспешно шагал к дому Драгнилов, чтобы встретиться с Луной, с которой они накануне договорились пойти на задание. Он шел нарочито медленно, лишь бы продлить минуты одиночества, наполненные мыслями о Шеррон и воспоминаниями о разговоре с Луной. Ее простота никогда не переставала его удивлять: она так легко сказала ему не тянуть кота за причинное место, будто это было сродни походу в магазин.       Шторм раздраженно фыркнул. Не она краснеет, как дура, вспоминая о той, что сейчас стояла на противоположной стороне улицы. Сердце Шторма забилось чаще: у небольшого кафе, уже украшенного мигающими гирляндами, Шеррон сосредоточенно изучала какие-то бумаги, время от времени придерживая норовящий укатиться маленький чемодан.       Шторму стало тяжело дышать. Каждая мышца его тела моментально окаменела, и он замер посреди тротуара, не понимая, что теперь делать. Развернуться и сделать вид, что он ее не заметил? Спрятаться в ближайшем переулке? Испариться?       Но действовать было слишком поздно. Краем глаза Шеррон заметила застывшую через дорогу высокую фигуру, привлекшую ее внимание. Она подняла взгляд, и на ее лице расцвела та очаровательная улыбка, от которой на Фестивале Небесных Фонариков у Шторма перехватило дыхание.       — Шторм! — окликнула его она, и ее голос, звонкий и радостный, заставил Фуллбастера вздрогнуть.       Шеррон перешла дорогу, ловко лавируя между торговцами, катящими свои тележки, и Шторм почувствовал, как по его шее и щекам разливается предательский жар — он был пойман, и пойман в самый неподходящий момент.       — Ш-Шеррон… — с огромным усилием выговорил Фуллбастер, когда волшебница оказалась перед ним. От нее пахло цветочным парфюмом и морозной шерстью ее укороченной шубки, и этот запах вскружил ему голову. — Я… не знал, что ты в Магнолии.       — Папа попросил заехать к вашему местному ювелиру, чтобы он изготовил для мамы новые серьги, — она мечтательно улыбнулась, восхищаясь тем, насколько ее отец бывает романтичным. Глядя на эту улыбку, Шторм был готов прямо сейчас потратить все свои драгоценные, чтобы заказать для нее бесчисленное количество ободков, которые она коллекционировала с самого детства. — Придется остаться на неделю, пока серьги не будут готовы. Я как раз думала на днях зайти к вам в гости.       Шеррон игриво подмигнула ему, и Шторм невольно сглотнул. Он представил себе эту ужасающую картину: если бы она неожиданно пришла к ним в гости, то он бы встретил ее в старой протертой пижаме с растрепанными после сна волосами.       — А ты почему так рано на улице? — поинтересовалась Шеррон.       Шторм впервые в жизни понял Сильвию и ее предобморочные состояния в присутствии Наша. Что ему ответить? Что он думает о ней второй месяц подряд и не может из-за этого спокойно спать? Эта мысль пронеслась у него в голове с такой ясностью, что он испугался, не произнес ли это вслух.       — Шел… за Луной, — буркнул он, смущенно глядя себе под ноги. — Мы договорились вместе пойти на задание.       Шеррон понимающе хмыкнула, ожидая подробностей, но вместо этого повисла неловкая тишина, пока Шторм отчаянно искал новую тему для разговора, ошибочно посчитав, что эта уже исчерпала себя. Его мозг упрямо отказывался работать, выдавая лишь обрывки ледяных заклинаний, из которых как нельзя кстати сейчас подошел бы «Ледяной Гроб». Он видел, что Шеррон смотрит на него с легким ожиданием и тем самым интересом, который сводил его с ума.       Непроизвольно он вспомнил голос Луны, но уже не дразнящий, а почти ободряющий, когда она советовала ему действовать, а не прятаться от понравившейся ему девушки, и что-то внутри него перевернулось. Нехарактерная для него смелость, рожденная отчаянием и почти двумя месяцами терзаний, наконец подняла голову.       — Шеррон, — его собственный голос показался ему чужим, более низким и чересчур серьезным для обычного приглашения зайти на днях в гости.       — Да? — она склонила голову набок, и ее малиновые пряди, к которым ему так сильно хотелось прикоснуться, чтобы узнать, насколько они шелковистые, мягко упали на плечо, создавая нежные узоры на светлой шерсти ее шубки.       — Может… — Шторм глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе. — Ты зайдешь к нам через пару дней? — предложил он, боясь услышать ее отказ, но еще сильнее боясь, что она согласится. — Я попрошу маму испечь ее фирменный клюквенный пирог. Она… всегда рада гостям.       Шторм позволил себе ненадолго расслабиться и опустить окаменевшие плечи. Самое страшное осталось позади: у него хватило смелости пригласить ее в гости. Но вместо ожидаемого облегчения его охватила новая волна паники — она ничего не ответила. Неужели она сейчас вежливо откажется? Или, что еще хуже, рассмеется над его неуклюжей попыткой назначить еще одну встречу?       — Ты знаешь… — наконец заговорила Шеррон, и Шторм почувствовал, как его ладони, спрятанные в карманах плаща, стали влажными. — Я с удовольствием приму твое приглашение.       Она улыбнулась, и ее бьющая ключом энергия заставила проходящего мимо них торговца обернуться и подарить им свою одобрительную улыбку. Шторм же стоял, как вкопанный, не в силах поверить в услышанное. Она согласилась? Но почему? Она хотела повидаться с его мамой или снова заставить его смущаться, как делала это на Фестивале Небесных Фонариков?       — П-приходи, конечно… — Шторм прочистил горло, пытаясь вернуть себе способность к связной речи.       — А вот возьму и приду, — поддразнила его Шеррон, слегка ткнув пальцем в грудь. Этот кокетливый жест заставил Шторма забыть обо всем на свете, кроме ее блестящих голубых глаз и малиновой копны волнистых волос. — Но учти: у меня вместо желудка бездонная яма, когда дело касается вкусной выпечки!       Мысль о том, что она будет сидеть за их столом, смеяться и уплетать мамин пирог, показалась Шторму одновременно самой прекрасной и самой пугающей картиной в мире. Что он будет делать? О чем он будет говорить? Как не пролить на себя чай, пока его руки будут дрожать, как осиновый лист на ветру?       — Н-ничего страшного, — ответил Шторм, стараясь придать своему голосу хоть каплю уверенности. — Мама всегда печет с запасом, так что хватит на всю Магнолию и немного на Маргарет.       — Ловлю на слове, — Шеррон вновь подмигнула ему и взялась за ручку своего чемодана, после чего сделала небольшой шаг назад, чтобы направиться к своему отелю. Когда гипнотический эффект от ее присутствия немного прошел, Шторму вдруг захотелось, чтобы этот момент продлился чуть дольше. — Не скучай, скоро увидимся! — она мимолетно коснулась его щеки губами, подкрашенными розовым блеском, и махнула рукой на прощание.       — П-постараюсь… — пробормотал Шторм, едва заставив себя пошевелить языком.       Она развернулась, чтобы перейти дорогу, и бодро зашагала в противоположную сторону. Ее каблуки отстукивали уверенный ритм, но Шторм уже ничего не слышал. Он не мог отвести от нее глаз, пока ее фигура в светлой шубке не скрылась за поворотом, растворившись в утренней толпе.       Только тогда он выдохнул — долго, словно все это время забывал дышать. Он медленно поднял дрожащую руку и провел пальцами по щеке там, где пару минут были ее губы, — та все еще пылала. Он мысленно выругался на себя за свое жалкое поведение, но на его губах заиграла самая глупая и самая счастливая улыбка.       Шторм снова засунул руки в карманы и наконец тронулся с места. Его походка была уже совсем другой — легкой, почти летящей. Ветер, который еще пятнадцать минут назад казался ему назойливым, теперь ласково трепал его волосы, а гирлянды, обрамляющие козырек кафе, подмигивали в такт его бешено колотящемуся сердцу.       Кажется, он влип. И влип по уши.

***

      Солнце окончательно выкатилось из-за горизонта, разливая по улицам Магнолии бледное золото ноябрьского утра. Ночной туман рассеялся, превратившись в алмазную россыпь инея на опавших листьях и голых ветвях деревьев. Воздух, еще недавно сырой и промозглый, наполнился свежестью, от которой слегка пощипывало щеки и приятно кружилась голова.       В доме Драгнилов царила предпраздничная суета. Люси, уже успокоившаяся после утреннего инцидента с непутевым мужем, перемывала посуду, звонко позванивая фарфором. Нацу, с шишкой на голове и виноватым выражением лица, стоял рядом, досуха вытирая подаваемые женой тарелки и жалея, что не пришел в чувства до того, как Хэппи и Шарли отправились по магазинам. Дверь на кухню тихо скрипнула, и на пороге появился сонный Широ. Его карие глаза были припухшими ото сна, а белая шерстка с голубыми пятнами на ушках и лапках слегка взъерошена. Он беспомощно потер кулачками глаза и, обведя взглядом присутствующих, насупился.       — А где Наш? — спросил Широ, глядя на Нацу и Люси с такой надеждой, что у обоих закололо в груди.       Люси замерла с мокрой тарелкой в руках, обменявшись с Нацу тревожными взглядами. Паника, знакомая каждому взрослому, пытающемуся скрыть от ребенка неприятную правду, сдавила ее горло. Она мысленно прокляла сына за его несвоевременное исчезновение.       — Наш… — пробормотала Люси, отчаянно пытаясь сообразить, что ответить.       Ее взгляд случайно упал на Луну, которая с недовольным видом спускалась по лестнице, ломая голову, что подарить Широ на день рождения. Только что она перерыла всю комнату брата в поисках хоть какой-нибудь подсказки, но безрезультатно: кроме десятков толстовок и кучи исписанных бумаг она не нашла ничего, что могло бы помочь ей придумать подарок.       — Он… отлучился ненадолго по делам! — Люси неожиданно просияла, вынуждая дочь приподнять бровь в немом вопросе. — Шторм и Луна как раз идут сегодня на задание! Может, ты пойдешь с ними, пока мы готовимся и ждем Наша?       Луна, застигнутая врасплох, на мгновение застыла на последней ступеньке. Ее мозг, сконцентрированный на задаче королевской важности, лихорадочно пытался понять намек матери, лицо которой было искажено кривой улыбкой, за которой скрывалась самая настоящая паника.       — Отличная идея! — наконец отозвалась Луна, спрыгивая с последней ступеньки. — Задание супер-интересное! Скучать точно не придется!       Широ скептически прищурился, и его хвост беспокойно задергался. Он смотрел то на нервно улыбающуюся Люси, то на растерянного Нацу, то на подозрительно воодушевленную Луну, явно чувствуя подвох.       — Но Наш… — попытался возразить Широ, и в его голосе послышались слезливые нотки.       Неожиданно входная дверь распахнулась, пропуская в дом поток холодного воздуха и Шторма. Он остановился в коридоре, и на его губах играла все та же глупая улыбка, которая не сходила с его лица после встречи с Шеррон. Его щеки обжигал легкий румянец, а глаза сияли таким непривычным счастьем, что Драгнилам на мгновение показалось, что к ним в гости зашел не сын Фуллбастеров, а совершенно незнакомый парень.       — Шторм! — с неподдельным облегчением взвизгнула Люси, бросив на него умоляющий взгляд. — Ты очень вовремя! Мы как раз предлагали Широ пойти с вами на задание!       Шторм медленно моргнул, возвращаясь из своих сладких грез в реальность. Он посмотрел сначала на Люси, затем на Луну, потом на расстроенного Широ, и шестеренки в его голове, наконец, повернулись.       — Э-э-э… — Шторм неуверенно кивнул, понимая, что его втянули в очередную авантюру. — Нам как раз нужен третий член команды, — подыграл он, мысленно следуя примеру Люси — проклиная Наша. — Слушай, это будет настоящее приключение! — его голос, обычно насмешливый или раздраженный, прозвучал на удивление мягко, когда он обратился к Широ. — А вечером, когда мы вернемся, нас будет ждать самый большой рыбный пирог, который только смогут испечь Люси-сан и твоя мама.       — Правда? — спросил Широ, в глазах которого зажглась робкая надежда. Его хвост перестал нервно дергаться и лишь слегка подрагивал от любопытства.       — Конечно! — Луна, наконец вжившись в роль, бодро потрепала иксида по голове. — Ты наш главный специалист по… э-э-э… ну, по всему!       Широ скрестил лапы на груди, обдумывая предложение. Мысль о том, что он, как взрослый волшебник, пойдет на настоящее задание, перевесила обиду на Наша. Он с энтузиазмом кивнул, позволяя присутствующим облегченно выдохнуть. Нацу и Люси улыбнулись, наблюдая за тем, как Широ взмывает в воздух и садится Луне на плечо, хватаясь лапами за ее шею.       — Будьте осторожны! — крикнула им вдогонку Люси, когда троица уже выскользнула на улицу, громко хлопнув дверью. — Вот ведь проказники, — фыркнула Драгнил, но ее слова прозвучали скорее как шутка, нежели искреннее недовольство.       Выйдя на улицу, Шторм расстегнул верхние пуговицы плаща. Его взгляд устремился куда-то вдаль, но теперь к его грезам добавилось осознание, что этот день, начавшийся так неожиданно, обещал быть полным сюрпризов. И первый из них — напарник в лице маленького иксида, чей день рождения они теперь обязаны сделать по-настоящему незабываемым.       Главное — не потерять его по дороге.