Мокрая история

      Я стоял на месте, не в силах пошевелиться. Да что говорить про тело, когда даже сказать ничего не мог и, просто вытаращив глаза, смотрел на идущих ко мне… Мароу и Адалаи!       Они на суше?! У них вместо хвостов человеческие ноги?! Как, чёрт возьми?!       Моя тушка так и стояла на месте, даже когда парни подошли ко мне и крепко обняли с двух сторон, не упустив шанса пощупать, хорошо меня рассмотреть, а особо наглые (видимо так он старался проявить свою заботу обо мне, и это я про Адалаи) принялись тискать за живот, удручённо посапывая.       — Да хватит меня лапать! — Я, стоило Адалаи спуститься ниже пояса, наконец-то отошёл от шока и отскочил от парней на пару шагов назад. — Как?! Как вы оба оказались тут?       Сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать.       — Ну, история долгая. И без помощи императрицы и Захара тут не обошлось. Кстати, поздравляем. С сегодняшнего дня ты станешь нашим соседом. Видишь ли, кое-кто, прознав о твоём побеге, принялся рыскать по всей империи в поисках одного очень уж несговорчивого тритона. Не ровен час и до нас бы добрался. Я-то мало с тобой времени провел, хотя уже успел к тебе прикипеть, а вот Адалаи бы досталось хорошо, если бы Найд прознал о вашей дружбе в детстве. У него же, как у быка морского — втемяшит себе чего в голову и всё. Никакими молотками не выбьешь. А кто-то из слуг и принцу, и самому императору нашептал, что, мол, мы с Адалаи часто поднимаемся на поверхность. Не знаю, что у Найда в голове творится, но он стал косо посматривать на нас. В общем, мы одновременно и беженцы, и твои защитники. Как стали людьми — лучше не спрашивай. То, что ты выпил зелье и тебя пару часов ломало от боли — это так, развлечение, – Мароу говорил торопливо и эмоционально, всё время размахивая руками, и даже пару раз умудрился заехать Адалаи по лицу. Тот всё стерпел, как-то странно поглядывая на парня.       — Да, история у нас заворачивается знатная. Кстати, я теперь не Адалаи, а Андрей Гордеев, а Мароу у нас стал Марком Зеленцовым, – Адалаи вновь подошёл ко мне. — Замри, это кулон.       И действительно, он обошёл меня сзади, кожи на груди коснулось что-то холодное, а на шее почувствовался гладкий ремешок с застежкой. Я вздохнул сильнее. Пахло морем и солью — любимый запах дома.       Адалаи (блин, мне пора уже привыкать звать его Андреем, так как чувствую, что они тут надолго задержатся) положил мне руку на плечо и как-то грустно взглянул на меня. Я ответил непонимающим взглядом, в этот момент к нам подскочил Мароу (тьфу ты, Марк же он теперь), и, подхватив меня под белы рученьки, оба парня решительно отбуксировали моё несопротивляющееся тельце к дороге. Парни поймали такси, усадили меня, сели сами, и через полчаса мы были около кафе Захара. Ох, что-то недоброе я чую…       Кафе было открыто. В такой-то час? Захару делать больше нечего? Хотя может это он из-за нас в такое время ещё не дома?       Войдя в помещение, я сразу же почувствовал резкий запах каких-то цветов, раньше которого точно не было. Невольно скривился, так как аромат был не самым приятным.       — О, нашли этого красавца. Так, давайте за стол и обсудим важные моменты.       Мы втроем молча присели за стол, Захар же ушёл на кухню и вернулся спустя десять минут с подносом, на котором стояли чашки с горячим ароматным чаем.       Ну, этого и следовало ожидать. Найду и самому императору стало известно, что я сбежал из дворца, явно не желая становиться законным супругом принца. Кто-то принялся доносить на Адалаи и Мароу, мол, они были пособниками в моём побеге, и парням срочно пришлось последовать моему примеру, так как только на суше ни у кого из членов императорской семьи власти нет. И императрице Амале досталось не меньше. Градиус и раньше подозревал что-то, по словам Захара, но с моим исчезновением после приватного разговора с Амалой у него почти не осталось сомнений, что именно она причастна к моему побегу. Захар и вовсе стал тревожиться тем, что его любимую русалку уличат в измене законному супругу, да ещё и с человеком. Такого оскорбления император никогда не простит и, не приведи Калипсо, дело дойдёт до смертной казни. Хотя Амала не просто супруга императора, не просто императрица — она жрица морской богини, и её смерть без новой претендентки на этот пост будет плачевна для всего нашего народа.       — Да, такие вот дела. Ребята, в общем с Амалой мы серьёзно побеседовали. Мне стоит уехать из Ростова на некоторое время. От меня слишком сильно пахнет морем, в отличие от обычных людей. К тому же я отмечен Амалой, как её любовник, и ваш брат при встрече со мной это быстро поймёт. Андрей, мне говорили, что там, дома, ты занимался маленьким ресторанчиком своих родителей, верно? С завтрашнего дня будешь управляющим кафе на время моего отсутствия. Ты, Марк, тоже будешь тут работать. Как ни странно, но вам стоит держаться вместе. Всё необходимое для жизни я вам оставлю: документы, деньги на первое время, телефоны для связи со мной. Все вопросы уже решены, различные нужные люди предупреждены. Ох… Всё же ещё и по моей вине вся эта кутерьма началась. Я же едва не выкрал Амалу…       Захар тяжело вздохнул и опустил голову. В тот момент я прекрасно понимал его. Жить вдали от любимой, зная, что вы из разных миров, и что счастье для вас двоих не то что хрустальное — почти призрачное… Я же и сам мог оказаться на месте императрицы, если бы мне не хватило смелости сбежать… Страшно представить.       Договорившись обо всём, Захар провёл нас на второй этаж, где и была его квартира. Вручив мне от неё ключи, мужчина взял заранее приготовленные чемодан и сумку, попрощался с нами, пообещав, что свидимся мы с ним скоро, и через десять минут таксист увёз его в сторону аэропорта. Я долго стоял на пороге кафе, не в силах отвести взгляда от полутёмной полоски улицы, за поворотом которой скрылось такси. Странное чувство. Словно я едва ли не друга потерял. А в голове билась мысль, что всё произошедшее в последние дни — самый настоящий театр абсурда. И я в нём — главный актёр труппы, на которого потом и свалятся все… как их… о, шишки!

***

      Первое время нам было невероятно сложно. Как и ужиться вместе, так и вести дела в кафе. То, что Андрей в подводной империи помогал родителям содержать их семейный бизнес, на земле помогло не так хорошо, как того хотелось. Пару раз мы едва открестились от пожарной и санитарно-эпидемиологической инспекции, разбирались с серьёзными жалобами от клиентов, ругались с персоналом, который абы как выполнял свою работу. Сколько пришлось дать «на лапу» — подумать страшно.       Только к началу ноября у нас всё вошло в норму, чему я был несказанно рад. Да и вообще всё у меня складывалось хорошо. Учёба мне нравилась, с Тошкой мы зависали вместе, дурачились, огребали от преподавателей за смехуёчки на задней парте во время лекций. И Никита… Он постепенно влился в нашу компанию, часто заходил в кафе, понравился Андрею и Марку, хорошо начал общаться с ними.       На моё счастье, та девушка, с которой он был в тот раз, оказалась его старшей сестрой. Не представляете, как у меня отлегло от сердца, когда мы после кино втроём с Тошкой, прогуливаясь по парку, встретили её с парнем. А точнее, её женихом.       Конечно, радость мою покусывала неуверенность в том, что я вообще смогу понравиться Никите в качестве возлюбленного. Да и кто знает — может, он плохо относится к однополым парам. У меня всё как-то не хватало смелости спросить у него. Боялся, что он мог чего заподозрить. Да и вообще, с того поцелуя на набережной я осторожничал изо всех сил.

***

      Сегодня утром проснулся в паршивом настроении. Перед полнолунием часто мучили кошмары, и этот раз исключением не стал. Потому к завтраку, который готовил Марк, как, впрочем, обед и ужин, я вышел недовольный и смурной. Да, выходной не задался с самого пробуждения.       За столом уже сидел Андрей и активно жевал какой-то салат, с тоской поглядывая на тарелку с колбасой и мясной нарезкой.       — Утро, — хмуро отозвался я и присел напротив друга, оглядев меню сегодняшнего завтрака.       — И тебе доброе. А ты чего такой кислый? Не выспался? — Парень с трудом проглотил всё, что было у него во рту, и выдохнул. — Ненавижу эту траву. Я ж не конёк морской, чтобы зелень щипать!       — О, я вижу, что с утра настроение не только у меня паршивое. Марк до сих пор на тебе экспериментирует?       — Именно. Мне вот интересно — почему он о твоём здоровом питании так рьяно не беспокоится? Ты и колбасу, и жареное, и острое, и жирное трескаешь. И хоть бы слово он тебе сказал против… — Андрей вздохнул и тут же принялся булькать чаем. И, судя по его физиономии — чай был без сахара.       — А какое ему до простого друга дело? Нет, иногда он, конечно, пытается меня приучить к своим салатикам, но куда важней заниматься здоровьем потенциального отца своих детей, чем здоровьем друга. Смекаешь? — Я улыбнулся, демонстративно положил толстый кусок варёной колбасы на хлеб и откусил, улыбнувшись во второй раз.       — Это ты сейчас про что? Я тебя вообще не понимаю. — Андрей удивлённо взглянул на меня, отставив чашку в сторону.       — Вот ты тугодум, Фиор! — От лёгкой злости я даже назвал друга старым именем. — Ты совсем не замечаешь, как Мароу смотрит на тебя?! Да он же готов по первому твоему слову рвануть куда угодно и сделать всё, что только можно — стоит лишь тебе, именно тебе, попросить его!       Честно признаться, я и не мог подумать, что Мароу, он же нынче Марк, влюбится в моего друга детства. Хотя, признаться, Андрей выглядел весьма привлекательно. В человеческом теле особенно хорош. Нет, конечно, лучше Никиты никого нет, но я ведь просто мысленно сделал Андрею комплимент, когда он голышом щеголял по квартире после душа в поисках чего-нибудь схожего с чистой одеждой. Ага, комплимент мысленно сделал, но материально запустил в него чистыми боксёрами. Нечего тут задницей светить и доводить бедного Марка до полуобморочного состояния.       Кстати, о Марке. Где он?       — Знаешь… Ох, честно признаться, я думал, что мне это всё кажется, но если даже ты говоришь… Чёрт, Егор, мне просто страшно. За наше будущее, если оно вообще есть…       — О, уже и о будущем подумал. Тогда какого морского дьявола ты тут комедию ломаешь и делаешь вид, что не замечаешь ничего со стороны Марка?! Если ты не видишь, то он день ото дня всё печальней и печальней становится. Улыбается, а в глазах тоска глухая.       Я знал о чём говорил. Сам, как и Марк, чувствовал такое. Мне было хорошо рядом с Никитой, комфортно, но дружбы, тёплых приятельских отношений мало. Мысли о том, что в мире людском мои чувства у большинства вызовут осуждение и отвращение, мне покоя не давали. Я сам каждую минуту боялся проколоться у Никиты на глазах и встретить с его стороны осуждение и ненависть, презрение. Хуже и не придумаешь. Что же касается Андрея и Марка — они тритоны, они с детства впитали в себя с родительским воспитанием и нормами нашего общества, что однополые пары, что любовь двух без телесных отличий — это естественно и правильно. Чувства на первом месте, гармония души. А там уже и гармония тел рождается. О человеческом обществе такого не скажешь.       — А ты ничего не забыл, малёк-ангелок? Принц ищет тебя, Русалочка ты наша беглая. И я не удивлюсь, что стоит ему понять, что добровольно на дно морское ты не вернёшься, то он просто отыграется на нас с Марком. Одного может взять в наложники и всё. Нас друг к другу не подпустят. И ты думаешь, что открывшись Марку, потом я смогу пережить с ним разлуку? Нет, проще будет утопиться, — Андрей стукнул кулаком по столу так, что чашка с чаем подскочила, и тёплый напиток разлился по лакированной столешнице. Андрей тихо рыкнул, встал и потопал на кухню — за тряпкой.       — Верно, но ты упустил кое-что важное. Вы сейчас с Марком на суше. Морские законы, власть императора и принца тут силы не имеют, но союзы всегда считались неоспоримыми при любых обстоятельствах. Потому, скумбрия ты сушёная, не мучай Марка, дай ему шанс на взаимность. А когда чуток подостынете после бурного всплеска страсти, на что я надеюсь, то подумаем, как ваш союз скрепить на земле — и сам император вам не будет страшен, что уж про Найда говорить. — Я с лёгкой улыбкой смотрел на неуверенно вытирающего лужицу чая Андрея и про себя вёл обратный отсчёт до того момента, как он бросит всё к чертям и рванет искать Марка. В голове даже всплыла сцена, как этот безобидный бугай просто сгребёт тонкого Марка в свои ручищи, примется что-то скомкано и скоро говорить парню. А тот и не разберет его тараторства до тех пор, пока Андрей просто не поцелует его. Тогда он и поймёт.       Я, конечно, не обладал даром предвидения, но, судя по радостным возгласам с первого этажа — радости Марка не было предела. Что ж, они уже достаточное время вместе, чтобы в их сердцах родилась любовь. И знаете, за них я искренне счастлив. Даже плакать захотелось…       После завтрака, не посмев потревожить голубков, я тихо выскользнул из квартиры через пожарную лестницу и быстренько смылся в центр города. Особых планов на этот выходной не имел. Антон не так давно начал встречаться с девушкой из педагогического университета и меня пока отодвинул на второй план. Это чутка злило, но я понимал его и особо занудствовать не стал.       Пока гулял по городу, мне подумалось, что можно было бы пригласить Никиту, придумав хороший предлог для встречи, но стоило состряпать более-менее правдивую историю, почему он мне понадобился в десять утра в воскресенье, как холодный и безразличный голос оператора, возвестивший, что вызываемый абонент находится вне зоны доступа, обломал все мои мечты на корню. Пришлось в одиночку прошвырнуться по магазинам, побывать в одно булькало в кино…       Вернулся я домой ближе к шести вечера. Настроение не улучшилось ни на грамм, хотя хорошо, что и не хуже стало. Ни Марк, ни Андрей ни разу не позвонили мне и не спросили, куда я подевался. Защитнички, блин…       Уже подойдя к кафе и схватившись за ручку двери, я мало того что был удивлен фактом того, что она была не заперта, так мне едва ли ей по лбу не прилетело. Отскочив (фух, слава Калипсо, ноги теперь слушались меня превосходно) я нос к носу столкнулся с… Никитой!       — Ох, прости, чуть не ударил тебя. — Рокоссовский как-то странно оглянулся, после схватил меня за рукав и буквально отбуксировал в переулок около кафе, что соединял две улицы.       — Всё нормально. А ты чего к нам заходил? — Я покосился через плечо Никиты, так как мне показалось, что кто-то ещё вышел из кафе. Вроде как тренькнул колокольчик и дверь скрипнула.       — Да я… Это… Тебя искал. У меня сегодня сломался телефон, окончательно отошёл в цифровой рай, и я хотел попросить тебя со мной по магазинам пробежаться. Одному как-то скучно, сестра со своим женихом ещё в пятницу в Крым умотала к нему домой. Ну, зашёл к вам. Там были только Андрей с Марком. Слово за слово — мы разговорились. А потом… — Никита внезапно замялся, закашлял и отвёл взгляд в сторону.       Я невольно напрягся, отступил на шаг и прижался к прохладной стене дома, всё же не спуская с Рокоссовского взгляда. Что с ним? Я не мог понять. То ли он был растерян, то ли смущён, то ли вовсе ничегошеньки не понимал. Хотя больше всего в этой ситуации не понимал именно я. Два парня торчат в переулке и молчат, когда можно было просто зайти в кафе и поговорить, если в этом была острая необходимость.       — Егор… это… как ты относишься к геям?! — Никита резко повернулся ко мне, схватил меня за плечи и сильней прижал к стене.       Я невольно опешил от его вопроса, внутри всё сжалось, колени неприятно дрогнули. Силился хоть что-то ответить, но мог только шлёпать губами, как рыбёшка, не произнеся при этом ни единого звука. Ох, неужели он знает? Неужели ему от этого стало невероятно противно? Что тогда? Что?!       — Да не молчи ты. Отвечай. Всё равно или ненавидишь таких?       Никита напрягся: я чувствовал это по его рукам, которые ещё крепче прижали меня к стене, по его дрогнувшему голосу, по складке между бровей, так как парень принялся хмуриться. Эх, была ни была. Храни меня, морская богиня, я иду ва-банк!       — Я к ним нормально отношусь. Они такие же люди, как и все остальные. Какая, собственно, разница с кем человек строит отношения, с кем проводит свои вечера, кого целует и обнимает в постели? Даже убийцу может кто-то любить и ждать. Геи или лесбиянки ничем не хуже, а порой и в сотни раз лучше… Для меня они простые люди.       Я набрался смелости и выпалил это прямо в лицо Никите. Выглядел я, наверное, мягко говоря, идиотски, словно какой-нибудь отчаянный борец за права сексуальных меньшинств, но…       — Хах, так и думал. Опять же неудивительно, раз ты с этой парочкой живёшь.       Я вопросительно взглянул на отпустившего меня парня, совершенно не понимая смысла его слов.       — Ну, я отошёл в туалет посреди разговора, а когда вернулся, то застал Андрея и Марка целующимися. Наверное, я их обидел, так как уже и не помню, что выпалил, и просто рванул от них. Я это… Не то чтобы мне противно стало. Скорее как-то неловко. Я, скорее всего, видел то, что не должен был…       Никита снова отвёл взгляд, а я не удержался и громко захохотал. Да, удружили мне парни, так удружили. Сейчас в конечном итоге Рокоссовский решит, что и я гей. Ну, по человеческим меркам он будет стопроцентно прав.       Объяснив всё, а точнее, чуток перефразировав ситуацию на земной лад, я с облегчением выдохнул, увидев, что Никита всё правильно понял и более того — отвращения или даже лёгкой неприязни к ним не испытывал. Не его дело, кто кого любит. Так он сказал.       — Пошли к нам, чаю выпьем. Да и нормально поговорим. Эти двое там, наверное, тоже невесть чего напридумывали. И в лучшем случае начнут названивать мне. В худшем… Об этом лучше не будем думать.       Я кивком головы пригласил парня и улыбнулся, как только он направился рядом со мной к двери. Вот только стоило мне схватиться за ручку, как тут же всё тело прошиб холодный пот, в горле пересохло, а ноги будто приросли к земле. И всё потому, что Никита спросил:       — Егор… Это как-то смутно в моей памяти, но… Но я почти уверен, что мы с тобой целовались в тот первый вечер на прогулке. Это правда?