Мокрая история

      Тошка улыбнулся, но что-то в его улыбке было странным. Точнее, его улыбка показалась натянутой и вымученной, словно он через силу растягивал губы, неохотно показывая, имитируя дружелюбие. И это явно было из-за присутствия этого Димона. Честно признаюсь, у меня он доверия не вызвал. Ни в тот момент, когда открыл мне дверь, ни после своего преображения в туалете.       — Эм… Тошка, давай тогда попозже поговорим, ладно? Вопрос слишком личный, — я замялся, не испытывая ни малейшего желания рассказывать определенную часть про Найда в присутствии незнакомого мне парня.       — Трещите, — по-царски пробасил Дима и, схватив с кровати пачку сигарет с зажигалкой, быстро испарился из комнаты. Я примерно помнил, где находилась курилка в общежитии и прикинул, что этого парня минут пять точно не будет. Успею.       — Давай, выкладывай, пока этого придурка нет.       Тошка резко выбрался из-под одеяла, и я с удивлением уставился на друга. Сказать, что он натянул на себя все, что могло быть в его гардеробе — это ничего не сказать. Пара футболок, пара свитеров с высоким горлом сверху, джинсы с ремнем и толстые шерстяные носки. И это ещё неизвестно что там под ними.       — Тошка, ты не перепарился в такой шкурке? — поинтересовался я, всё так и не переставая удивляться больничному наряду друга.       — Знал бы ты насколько, — с тоской протянул Чернуцкий и, выхватив что-то из тумбочки, нырнул обратно под одеяло.       От меня не укрылось то, как пугливо Тошка озирался по сторонам, как за эти жалкие пару минут напрягался, стоило послышаться любому лёгкому шороху, как в глазах друга то и дело появлялся страх вперемешку с отчаянием.       — Тошка, что с тобой? Ты какой-то пришибленный, перепуганный весь? Ты что, морду кому-то начистил и теперь в общаге прячешься?       Только дурак не понял бы, что у парня явные проблемы и это точно не его простуда, а что-то более серьёзное.       Тошка замер на месте, уставившись на дверь и прислушиваясь. А после он внезапно вцепился в меня, ткнулся лбом в моё плечо и… всхлипнул.       — Димон… Это всё из-за него. Я спать спокойно не могу, я в туалете запираюсь на все замки и подпираю палкой дверь, которую нашёл на стройке за общагой. Я жить с ним больше не могу и меня переселять не хотят — с ним никто жить не хочет, все от него шарахаются как от огня. Я бы квартиру снял, да где мне такие деньги взять? Мои родители сами едва концы с концами сводят. Не могу я больше, Егорка, не могу. Не сегодня так завтра он с меня штаны стащит и оттрахает в задницу. Страшно мне!       Тошка едва ли не ревел. С силой цепляясь за меня, он дрожал всем телом, силился сдерживать всхлипы, чтобы не дать волю чувствам. А в моей голове складывались картинки — одна страшнее другой.       — Оттрахать?.. Он что?.. — договорить у меня не получалось. Мне как-то с трудом верилось, что этот самый Димон предпочитал парней. Весь его вид буквально кричал о том, что он убежденный натурал и самый настоящий самец в самом стереотипном определении — могуч, вонюч и весь из себя такой вот альфа-доминант. И вот никак не клеилась к нему гомосексуальная ориентация. Опять же я мало что знал о людях…       — Самый настоящий пидор он! В прямом и переносном смысле. На той неделе он едва меня не трахнул. Зажал в туалете, штаны спустил и хуищем своим принялся тыкаться в меня. Я от страха даже голос потерял. Хорошо Славка приперся вовремя — домашку списать нужно было. Этот придурок понял, что Славка мог орать у меня под дверью до посинения, и отпустил. Если бы не он — ходить мне с порванной жопой.       Откровения Тошки меня перепугали не на шутку. Мои проблемы с Найдом в сравнении с бедой Чернуцкого — просто смех. Да и к тому же у меня есть Никита, Марк и Андрей, а у Тошки… Только я с вечными своими проблемами и тайнами.       –Тошка, ты серьезно? — этот вопрос вырвался как-то сам по себе. Отлично, Егрэ, это он так шутит, что ему едва член в зад не пропихнули! Шутка века! Рыбка ты тупоголовая, Егорушка!       — Ты издеваешься? — Тошка поднял на меня взгляд. В его глазах застыли слёзы, которые он отчаянно старался спрятать, но ничего не выходило.       — Прости, — я приобнял парня, медленно переваривая все его слова и столь же медленно, но верно закипая. Ублюдок, ничем не лучше Найда. Тот додумался меня опоить и изнасиловал себе на радость. Хуже того, я ведь тоже получил удовольствие и кончил, так что многие это изнасилованием и не назовут.       — Ничего. Это я в последнее время нервным стал, кидаюсь на всех без повода. Просто как представлю, что ещё одну ночь с ним наедине — выть хочется…       Чернуцкий затих, а в моей голове роем вертелись самые разные мысли. Так или иначе, но друга следовало спасать. При всей своей гиперактивности, смелости и, порой, ершистости, Тошка на самом деле был тихим и предпочитал обходить любой конфликт стороной. И потому я прекрасно знал, что заявлять в полицию он точно не станет, даже если этот червяк морской до него доберется. Да и стыдно ему будет. Пусть у нас университет и большой, но слухи по нему разлетаются со скоростью света.       — Тебе рядом с ним оставаться нельзя… Наедине он точно ещё не раз и не два попытается. В универе не посмеет, да и мы там с тобой как близнецы везде шатаемся. Решено! Поживешь какое-то время у нас, — договорив, я тут же поднялся с кровати и принялся носиться из угла в угол, собирая пожитки друга. Это был практически идеальный вариант. Во-первых, квартира достаточно большая, чтобы поселить ещё одного… человека. Во-вторых, Тошка мог бы иногда помогать нам в кафе. Ну и, в-третьих, при таком количестве народа этот Дима и носа там не покажет. И с Андреем уж точно побоится связываться. Да и Марк, если нужно, тоже может хорошо так надавать ему.       — Эм… Егор, ты извини меня, но как-то неловко вот так без предупреждения вваливаться в чужую хату для «пожить тут малость». Ну и концентрация геев на один квадратный метр у вас больно высокая. Ты не подумай ничего, просто как-то… – Тошка замялся, подбирая слова, а я лишь улыбнулся, поняв, что он имел ввиду.       — Андрей и Марк тебя точно не тронут. Они вместе, и никто другой им в отношениях не нужен. Я тебе друг и в другом качестве тебя вовсе не представляю. То есть, ты, конечно, не урод и всё такое, просто мне кроме Никиты никто не нужен. Ну и с моим Рокоссовским проблем точно не будет. Во-первых, я его никому не отдам, а во-вторых, он сам ещё в шоке от того, как резко изменились наши отношения. Знакомые, потом друзья, а теперь уже встречаемся и всё это между парнями и всего за несколько месяцев. Так что его голова точно забита, и ему не то что не до тебя — вообще мало до кого сейчас есть дело.       Именно так и обстояли у нас с Никитой дела. Точнее, Никита всё ещё привыкал к нашим отношениям. Внешне он был само спокойствие, уверенно проявлял свои чувства, но раз за разом я читал в его глазах множество вопросов, и иногда… панику. И я понимал его. Непросто свыкнуться с такими отношениями и непросто принять тот факт, что человек, которого ты вроде знаешь и любишь, на самом деле человеком и не является.       — Я вам всем точно не помешаю?.. — неуверенно спросил Тошка, кивая или мотая головой из стороны в сторону каждый раз, когда я показывал ему вещи, намереваясь отправить их в его дорожную сумку. Неуверенно, но я буквально нутром чувствовал, что моё предложение стало лучшей новостью для него в последние дни.       Набив сумку до отказа и осторожно застёгивая замки, я вздрогнул и вместе с Тошкой синхронно поднял голову, когда дверь в комнату чуть скрипнула.       Дима замер на пороге комнаты, с огромным удивлением смотря на меня, оседлавшего большую сумку, и на Тошку, который стоял с одеялом в руках, намереваясь застелить постель.       — Уже уходишь? — безразлично поинтересовался Дима, первым нарушив окутавшую комнату тишину.       — Да. Забираю Тошку пожить к себе. У меня поликлиника и аптека рядом. Плюсом народу мало, так что Тошка никого другого не заразит.       Пока я объяснялся с Димой, заметил, как известие о том, что вместе со мной из комнаты уйдёт и Чернуцкий, зацепило парня. Хотя внешне он ничем не выказал своего недовольства, в глазах его явно читалась плохо скрываемая злоба и какая-то странная одержимость. И подобное пугало не на шутку.       — Отлично: меньше бацилл в комнате будет, — пробасил парень, прошёл к своей кровати и неуклюже завалился на неё. Поелозил, вытащил из-под своей задницы пульт и, щёлкнув им, уставился без какого-либо интереса в экран телевизора.       Это было самым лучшим моментом, чтобы зашевелить всеми плавниками и дать дёру из этой комнаты. Потому, впихнув Тошку в небольшой санузел вместе с чистой одеждой, чтобы тот переоделся без нервов, сам я всё ещё раз проверил и оттащил увесистую сумку к двери.       — Сам догадался или Антон к тебе попросился?       Вопрос Димы, тихий, едва слышный в потоке ора какого-то ведущего из телевизора, заставил меня вздрогнуть и почувствовать, как мурашки, больно щипая кожу, волной прокатились от затылка вниз по спине.       — Сам, — на выдохе ответил парня, сверля его взглядом. — Запомни, Тошку в обиду не дам. И мои друзья тоже. Так что в этой бухте тебе ловить нечего. Он по девушкам.       — Ага, по девушкам, — лениво протянул Дима и наконец-то посмотрел на меня. — Так же по девушкам, как и ты по ним. Я не слепой. А он ещё ни черта не понял. И что плохого в том, чтобы объяснить ему раз и навсегда, на какой он стороне?       — А то, что ты силой его принуждаешь и… Короче, что бы там ни было, что бы ты не придумывал — к Чернуцкому не приближайся. Даже на акулу найдется лихой рыбак. Ясно или повторить?       — Отъебись. Рано или поздно он под меня ляжет и всё.       — Ты совсем с кату… — я вскипел в одно мгновение и уже готов был проситься на Диму да хорошенько вытрясти из него всё это дерьмо, как тут открылась дверь и в комнату вошёл Тошка.       — Вы о чём-то говорили? — Чернуцкий посмотрел на меня, а после неохотно перевёл взгляд на своего соседа.       — Да это телевизор громко работал, а потом Дима его убавил, — специально выделив голосом имя парня, я намеренно не отворил от него глаз, давая понять, чтобы тот держал рот на замке, если не хочет познакомиться с рыбками на дне Азовского моря.       Тошка, пожав плечами, быстро втиснул ноги в ботинки, натянул куртку, а я тем временем укутал его шарфом так, что виднелись только его сонные, чуть покрасневшие глаза.       — Пока, — тихо попрощался Тошка и первым выскочил за дверь, забыв обо всём. Я же ухватился за сумку и выволок её в коридор, напоследок одарив противно улыбающегося Диму красноречивым взглядом. Нет, эта барракуда точно не в тот аквариум попала. Тут рыбка покрупнее да злее водится.       Вечер дома прошёл на редкость шумно. Неожиданное соседство Тошки с нашей чешуйчатой компанией вызвало бурю эмоций у Андрея и Марка. Хотя, больше у второго. Никто из них против не был и больше того, Марк пулей унёсся по лестнице вверх — Тошку вознамерились поселить в моей комнате, так как она была самой маленькой и тёплой, а я единогласным решением Андрея и Марка должен был переехать в мансарду на третьем этаже. Меня это нисколько не смутило, а вот бедняга Тошка всё никак не мог отделаться от мысли, что выселил меня из моей же комнаты. Мы втроём битый час объясняли ему, что всё нормально и никого он не потеснил. В конечном итоге наша троица, ставшая теперь квартетом, угомонилась только после полуночи, разойдясь каждый по своим комнатам. И в тот вечер я засыпал на огромной двуспальной кровати, иногда чихая от редкой пыли и наблюдая за яркими звёздами на чёрном небе через огромное окно точно надо мной.

***

      Никита стоял возле качелей на огромной детской площадке и зорко следил за пятилетней Ритой, катавшейся с горки. Соседская девочка была общительным и весёлым ребёнком, и потому Никита никогда не отказывал Ангелине, своей соседке, в присмотре за девчушкой, когда девушке срочно приходилось отлучиться из дома в разгар рабочего дня. С Ритой проблем не было и это время позволяло ещё раз подумать о важных вещах в его жизни.       Чаще всего в последнее время Никита думал о Егоре и о его… настоящей сущности. Простой человек вряд ли бы поверил в существование русалок и тритонов, но Никита помнил о них с самого детства и свято верил, что тогда ему они не приснились и всё было на самом деле. Больше того, он до сих пор помнил веселого маленького тритона, который плыл рядом со своим отцом и всячески отвлекал перепуганного большой водой человеческого мальчика, который парой минут ранее едва ли не утонул. У того маленького тритона были ярко-лазурные волосы, голубые, как чистое небо глаза и просто сказочной красоты хвост, усыпанный яркими, переливающимися радугой на солнце чешуйками.       Никита силился вспомнить имя тритончика, но ничего не выходило. Оно крутилось на языке, готовое вот-вот сорваться, но в самый последний момент тонуло в памяти, словно тяжёлый камень падал на морское дно.       — Никита! — Рита с криком вцепилась в ноги парня, продолжая его звать.       Рокоссовский вздрогнул, опустил голову вниз, посмотрев на девчушку в розовой курточке.       — Рита, нельзя так кричать.       — Я знаю, но тебя вот тот странный дяденька ищет! — девочка затопала на месте и указала пальцем в сторону арки, что вела из закрытого двора жилого комплекса на улицу. Там, прислонившись плечом к стене, стоял Найд и не сводил взгляда с Никиты. Стоило Рокоссовскому встретиться с ним взглядом, как он кивнул в сторону улицы, развернулся, шаркнув спиной по стене, и медленно направился к выходу из арки.       — Никита, а почему у этого дяденьки хвостик как у рыбки и ног нет?