Мокрая история

      Никита тяжёлым потемневшим взглядом оглядел Найда. Его появление на суше не сулило для Егора ничего хорошего, а уж тот факт, что эта килька в короне, как его окрестил мысленно Рокоссовский, пришла к нему, и вовсе заставлял невольно думать о том, чтобы ухватить Егора под мышку и дать стрекача куда подальше.       — Никита! Ну Ники-и-и-и-ита! Что это за странный дяденька? Он рыбка? — Рита продолжала дёргать парня за штанину его джинс, периодически с недоверием и любопытством поглядывая на Найда, который пока не решался подойти к ним ближе.       Принц слышал слова девочки, и они его настораживали.       «Малёк ещё совсем, а всё видит… Хотя морская ведьма предупреждала, что некоторых людей ее настойка не обманет, и они будут меня видеть в настоящем облике. Но не суть. Просто нужно быть осторожнее…»       Их переглядывания продолжались несколько минут. Найд в упор смотрел на Рокоссовского и не решался пока приблизиться, словно оценивал обстановку и настроение парня. Никита делал то же самое, недоумевая. И что могло понадобиться морскому принцу от него?       — Долго там стоять будешь? Если пришёл по делу, то говори. Если нет — разворачивайся и иди куда подальше.       Рокоссовский теперь уже с вызовом посмотрел на принца, а после склонился к Рите и подхватил её на руки. Девочка тут же обняла Никиту за шею, прижавшись к нему. Взгляд синих, как далёкое море, глаз теперь непрерывно рассматривал незнакомца, пусть с небольшой каплей оставшегося страха и недоверия.       Найд хмыкнул и медленно приблизился к Никите, остановившись напротив парня на расстоянии трёх шагов.       — По делу. Оставь Егрэ в покое. Он удрал от меня на сушу лишь потому, что наивно полагает, что с тобой он может жить так же, как жил бы и у нас. Но я неплохо изучил вашу людскую натуру. Вас мало кто примет. Такие отношения, как у нас в море, у вас, двуногих, не приветствуются. А потому ты знаешь, что ждёт Егрэ здесь, если он останется с тобой…       Никита фыркнул. Слишком много брал на себя морской принц, слишком уверенно говорил, что знает то будущее, которое ждало его вместе с Егором. Откуда эта селёдка может что-то знать? Как может быть уверен в том, что понимает чувства Никиты и тем более чувства Егора?       — Во-первых, сейчас его зовут Егор. Своё морское имя он оставил в море, как и всё то, что с ним связано. Во-вторых, не тебе решать за него и тем более за меня. Разберёмся сами и уж точно без твоей помощи. — Рокоссовский перехватил Риту покрепче. — Это тебе нужно оставить Егора в покое. И Андрея с Марком. У них своя жизнь, а у тебя — своя. Так что шёл бы ты отсюда. У меня слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на пустые разговоры с тобой.       — Ты меня не слышал? — Найд слегка оскалился, и Никита заметил, что его клыки были значительно длиннее, чем у простых людей.       «Интересно, с какими рыбами он… эм… в родстве? А Егор? Он никогда не говорил о своих корнях…»       — Слышал. Так что и ты услышь меня. Я отпущу Егора только тогда, когда он сам попросит. Сам.       Всё это время маленькая Рита на руках Никиты внимательно рассматривала Найда. Незнакомец с рыбьим хвостом, парящий нескольких сантиметрах над землёй, пугал девочку и безмерно её интересовал. В конечном итоге любопытство взяло вверх, и Рита осторожно улыбнулась странному дяденьке.       — Ты же рыбка? — робко поинтересовалась Рита и медленно протянула руку к Найду.       Тритон и Никита с удивлением посмотрели на девчушку. И Никита больше всего. Он знал, что Рита редко проникалась интересом и симпатией к чужакам, чего не скажешь о подружке из второго подъезда. Катя была настолько доверчива, что с лёгкостью могла уйти практически с любым незнакомцем.       — Я не рыбка. Я тритон. Живу в море. — Найд улыбнулся и заглянул девочке в глаза. В этот момент его словно током прошибло. Тот же взгляд, та же аура. Словно эта девчушка оказалась уменьшенной копией его родной матери.       — Рита, не разговаривай с незнакомцами. — Никита повернулся так, чтобы девочка не смогла смотреть на Найда, а сам сквозь зубы процедил: — говорю в последний раз — не лезь в наши с Егором отношения. И скажи спасибо, что я сейчас с Ритой. Егор рассказал мне о том, что ты с ним сделал. Поверь, встречу рядом с ним — все плавники повырываю.       Договорив, Никита широким шагом направился к подъезду, ни разу не обернувшись в сторону принца. И не стоило. Ибо взгляд Найда, полный ненависти и решимости получить то, что он так сильно хотел, мог напугать любого.

***

      Антону до чёртиков не хотелось возвращаться в свою комнату. Вот только впопыхах, когда его из общежития забирал Егор, Тошка забыл парочку важных вещей и теперь перед ним стояла острая необходимость вернуться в общежитие. Внимательно изучив расписание Димы, Чернуцкий прикинул, что лучше всего наведаться в старую обитель после обеда. Утренние лекции этот боров, как его сам окрестил Тошка, мог спокойно проспать, а после обеда у него была практика у профессора Колоновского. Не сталкиваясь с ним ни по одному предмету, Антон всё равно благодаря слухам знал, что этого здоровенного мужика под два метра ростом лучше не выводить из себя. В университете Геннадий Тимофеевич имел большой авторитет, и потому отчаянные студенты, решившие пропускать его занятия и, не дай бог, начавшие с ним спорить или прекословить, долго в стенах их альма-матер не задерживались — вылетали со свистом вместе с приказом об отчислении. Хотя на самом деле профессор Колоновский был человеком справедливым и весьма понимающим.       Антон ужом проскользнул в двери общежития и робко улыбнулся вахтёрше.       — Чернуцкий, где пропадал?       Набрав побольше воздуха в лёгкие, Тошка низко поклонился женщине, выпрямился и начал с чувством с толком с расстановкой посвящать вахтёршу в причины своего отсутствия.       — Не поверите, Зинаида Сергеевна! Ужасная болезнь сломила мое крепкое рыцарское тело, недуг едва не лишил меня жизни, и только усилиями верного друга и его команды я остался жив. Ну, а так как посторонним в нашей общаге долго находиться нельзя, друг принял единственно верное решение увезти меня в нему в квартиру и там отпаивать таблетками, микстурами, изредка прерывая эти медикаментозные пытки горячим шоколадом!       — Ой, иди уже к себе, артист! Тебе нужно было не в медицинский поступать, а в театральное училище, — вахтёрша, она же Зинаида Сергеевна, она же Цербер одноголовый, махнула на кривлянье парня рукой и вернулась к изучению какого-то модного глянцевого журнала. Процесс чтения Зинаида Сергеевна сопровождала едва слышными ругательствами, вечно повторяя, что во времена её молодости такой срамоты не было.       Тошка улыбнулся и быстро поднялся на третий этаж. На его счастье по дороге никто из знакомых не попался, что порядком сэкономило ему время. Его было не так много, и потому каждая минута была на счету.       Переступив порог комнаты, Тошка скривился и быстро натянул на нос шарф. Спёртый воздух небольшого помещения был насквозь пропитан запахом сигарет, дешёвого пива и давно немытого тела. На кухонном столике стояла недельной давности грязная посуда, такая же беспорядочно громоздилась в раковине, по всей комнате разбросана одежда не первой свежести. Димина кровать напоминала логово зверя, где этот самый зверь и ест, и спит. Разве что нужду не справляет.       Тихо простонав, Антон быстро направился к своему шкафу. Закинув раскрытую сумку на кровать, Чернуцкий принялся быстро наполнять её нужными вещами.       «Как ни крути, но я сюда больше не вернусь. Лучше подработку найду, хотя бы комнату сниму или Егору буду за постой платить, но ноги моей здесь не будет. Твою же, послали мне сверху соседушку!»       За мыслями Антон и не заметил, как в большой дорожной сумке, которую он одолжил у Андрея, оказались все его вещи вплоть до упаковки салфеток. Оставлять в этой комнате ничего не хотелось, чтобы больше сюда не возвращаться.       На его счастье друзья Егора приняли Антона с распростёртыми объятиями и лишних вопросов не задавали. Да и вели себя совершенно нормально. А чего они там творили наедине, Чернуцкого совершенно не интересовало.       Схватив сумку и слегка «крякнув» от натуги, так как багаж оказался достаточно увесистым, парень выволок её в коридор, запер за собой дверь и спустился в холл на первом этаже.       — Чернуцкий, стоять! — откуда-то справа послышался голос Славки, и через пару секунд на Антона налетел его одногруппник.       — Смотрите-ка, живой. Тебя где всё это время носило? Егор молчит как партизан или бормочет что-то невнятное. Сам на звонки не отвечаешь, на парах не появляешься. Ты вообще выздоровел или до сих пор инкубатором для микробов работаешь?       К Тошкиному удивлению, одногруппник действительно о нём беспокоился. Это для него было в новинку. Не то чтобы Антон был необщительным, наоборот, от парня волнами распространялись позитив и дружелюбие, что не могло не привлекать к нему людей. Но по большей части всё это было мимолётным, и стоило ему пропасть из поля зрения, как многие о нём забывали. А тут…       — Да у Егора кантуюсь. Там и места побольше, и до поликлиники близко. Ну и компания хорошая. Не то что… некоторые… — последнее Чернуцкий сказал практически шёпотом. Ведь помяни чёрта, и точно явится. А этого Антон желал меньше всего.       — А, точно… Димон пару раз меня ловил то в университете, то тут. Спрашивал про тебя. Где ты и когда вернёшься. Видать, тоже беспокоился. — Славка заулыбался во все свои тридцать один с половиной. Наивный… Знал бы он, зачем Дима искал Антона — за километр стал бы обходить Тошкиного соседа.       — Да, я ж его предупредить забыл… Ну, в понедельник буду на занятиях и скажу ему. А то ещё кинется в полицию с заявлением.       — Ну и ладно. Кстати, ты куда такую сумищу прёшь? Грабанул кого? — одногруппник рассмеялся, а Тошка лишь тяжело выдохнул.       — Да сваливаю я из общаги. Тут… не живется мне нормально… На то свои тараканы. Пока у Егора зависну, а потом решу. Или у него дальше буду жить, комнату снимать, или поищу какие иные варианты. Сюда больше не вернусь. В понедельник же в деканате напишу заявление.       Чернуцкий коротко соврал Славе про причины своего срочного и внезапного переезда. Оставлять парня в неведении не стоило: мало ли чего мог напридумывать, да и так спокойней, если он кому решится рассказать. Хотя врать категорически не хотелось. Вот только иного выхода не было. Не говорить же ему, что Чернуцкий валит куда подальше, беспокоясь за сохранность собственной задницы…       Распрощавшись со Славкой и после у самого выхода с Зинаидой Сергеевной, отчитывающей первокурсниц за курение на крыльце, Антон заторопился вниз по улице. Чтобы сократить путь, парень решил срезать через переулок на давно замороженную стройку.       Огромное по площади пятиэтажное здание с обшарпанными от времени стенами из бетона и пустыми окнами-глазницами должно было стать самой большой школой. Но то ли не хватило средств, то ли надобность в нём отпала, а может быть и другие причины были, но уже почти лет двадцать оно стояло на большом пустыре, безмолвно взирая на строящийся и растущий вокруг него город. Новые и новые высотки постепенно закрывали обзор на реку с его крыши, и когда-то брошенное на произвол судьбы строение медленно терялось и хирело в городских джунглях, пропадая в тени других домов.       Тошке это место совершенно не нравилось. Почти в самом центре города оно выглядело как проплешина, а его почти звенящая тишина в самый разгар дня порой пугала до чёртиков.       Чернуцкий тряхнул головой, отгоняя от себя мысли о здешних призраках, о которых как-то рассказывал тот же Славка. Вроде как слышал он от местных ребят, что по ночам тут можно встретить призрак красивой девушки, которая спрыгнула с крыши от неразделённой любви. И любого парня, который ночью отважился залезть в недостроенную школу, она заманивала на крышу и сбрасывала вниз.       Байки байками, а место действительно было не из приятных, и потому Тошка, натужно пыхтя, поторопился обойти строение по правой стороне и поскорее выйти на многолюдную улицу. Там на автобус сесть, минут двадцать потрястись по городу, и он будет дома у Егора. А может, вскоре это будет и его дом. Пусть и временный, но всё же в сотни раз лучше его комнаты в общежитии.       Парень уже почти дошел до конца строительной площадки, как кто-то схватил его сзади за руку и резко дёрнул назад. Чернуцкий не удержал сумку, и она упала на землю, а сам Антон развернулся, собираясь поинтересоваться, кто это настолько смелый и стукнутый на голову одновременно, но слова застряли комом в горле. Дима.       — И как это понимать? Решил свалить?       Тошкин сосед по комнате выглядел довольно устрашающе: запыхавшийся и красный, с бешеным взглядом и почти звериным оскалом, — он напугал Антона, что тот будто прирос ногами к земле.       — Я спрашиваю — решил свалить куда подальше? К другу своему?       Дима закричал, а Тошка вздрогнул, ощущая, как его руку сжали с такой силой, что боль мгновенно расползлась по всему телу.       — Отпусти, — Чернуцкий, очухавшись от ступора, попытался вырваться из хватки Димы, но ничего не вышло. Силы оказалось недостаточно.       — Думаешь, что там свою задницу убережёшь? Нет, я тебя везде достану. — Дима приблизился к Антону, прижал его к себе, перехватил руки парня у него за спиной и зашептал это прямо Тошке на ухо, вызвав паническую дрожь во всём теле.       — Ты реально больной? Какого хера тебе от меня надо? Именно от меня! Найди себе парня и трахайся хоть до посинения. От меня отвали по-хорошему. Отпусти или пропишу по морде так, что зубы собирать будешь!       Тошка не кричал, стараясь не привлекать внимания возможных свидетелей столь неоднозначной сцены: мало ли кто и что подумает, увидев двух парней на пустыре, почти прилипших друг к другу… Но гнев переполнял Чернуцкого, и только усилием воли он держался, чтобы не спровоцировать Диму на более жёсткие поступки.       — Ты в прошлый раз не понял? Я сказал, что хочу тебя и значит этого добьюсь. Рано или поздно, но тебя я поимею по полной программе. — Дима прижал Тошку к себе ещё сильнее и, неприятно рассмеявшись, провёл языком по щеке парня.       Это стало последней каплей. Не имея возможности высвободить руки, Тошка слегка присел и после со всей силы двинул головой точно в нос Димке. Парень тут же тихо взвыл, ослабил хватку и Чернуцкий смог вырваться, чтобы через секунду стать свидетелем чего-то… невероятного.       Кто-то резко оттеснил Антона себе за спину и тут же набросился на Димку. Пара точных и сильных ударов в живот заставили Тошкиного соседа осесть на землю, а пинок в грудь и вовсе опрокинул Димку на спину.       — Подойдёшь к нему ещё раз — придушу.       Незнакомец тихо выругался, тряхнул правой рукой, словно слегка потянул её, и после повернулся к Антону лицом.       — Селенов? Но… ты… Какого чёрта ты тут делаешь?