Мокрая история

      Ситуация была… патовая. Мало того, что принц внезапно вернулся в форму тритона прямо посреди суши, так ещё и бредил: почему-то звал своего дедушку Ашура и плакал, кича, что боится темноты.       Егор сидел рядом с принцем, осторожно поливал его водой, про себя отмечая, что чешуя на хвосте у тритона перестала блестеть, местами встопорщилась, а края отдельных чешуек местами обломились. Тревожный знак, крайне тревожный. Учитывая бредовое состояние Найда прогноз был неутешительным — он болен.       Часа через два Егора сменил Андрей. Лазурский вкратце обрисовал состояние принца и заметил, как сильно помрачнел его друг.       — Ты видел когда-нибудь такое?       — Не сказать, что видел… Когда я жил в Чёрном море у берегов Румынии слышал о подобном. Вроде как его называли земной болезнью или сушкой. И причины у всех были разные: кто-то страдал из-за того, что долго не возвращался в море, кто-то отвыкал от моря и потом вода приносила больно, но без неё тритон или русалка увядали, чахли. И ещё много чего. Помню, про одного тритона говорили, что он вышел на сушу найти свою любовь, но ему отказали в чувствах и земной воздух начал отравлять его.       Егор вздрогнул, услышав про отказ. В чувствах принца Найда он уверен не был, но кто ж его знал этого принца. Вдруг он действительно сильно любил Егора, а тот не принимал его чувства. Но что мог с собой поделать молодой тритон, коль его сердце уже было занято и любовь его оказалась взаимной.       — Какова причина не была бы, нам его нужно привести в чувство и вернуть в море. Меня не простят, если наследник престола погибнет, да ещё и на суше. А главное его смерть я себе не прощу. Хоть и терпеть его не могу, а только смерти никак не желаю.       — Знаю, Егор, знаю. Придумаем что-нибудь. Ты иди и отдохни, а я пока с ним побуду.       В гостиной стояла гробовая тишина. Марк молча собирал на стол, хотя особо никто ужинать в этой ситуации не хотел. Никита сидел на диване то и дело поглядывая на обеспокоенного Тошку.       Что творилось сейчас в голове Чернуцкого слабо представлял он и сам, что уж говорить про остальных. Как только Найда затащили в ванную, Егор мгновенно всех выпроводил, коротко бросив друзьям, чтобы они хоть немного ввели Тошку в курс дела. Оставлять парня в неведении в такой ситуации и тем более придумывать какие-либо отмазки, даже самые бредовые, чтобы объяснить наличие рыбьего хвоста у Коли ниже пояса было минимум нечестно по отношению к парню, без которого вредный принц мог погибнуть.       — Тошка… ты… я… — Егор попытался начать разговор, но в этот момент он словно речь позабыл, а в голове было пусто. Ну вот как объяснить всё это невероятно, что большая часть людей считает лишь сказкой? Трудно.       — О, а вот и наш Ихтиандр! И долго ты от меня собирался свою чешуйчатую задницу прятать?! Я твой лучший друг, ты же мне мог довериться по любому поводу, я всегда тебя слушал и помогал, а ты… Ты! Ты! Селёдка неблагодарная вот ты кто! И даже не думай меня перебивать! Я сейчас тебе такую лекцию прочитаю — со стыда иссохнешь, водяной! Ты!       Антон не соврал: почти два часа он мучил Егора разговорами. Ну как разговорами — парень высказал другу всё, что в нём накипело за последние дни. И про то, что скрыл свою настоящую личность от него, и за то, что его чуть не изнасиловал его же сосед, и за шок от рыбьего хвоста к Коли, который оказался даже не просто тритоном, а наследным принцем, про то, что Марк и Андрей тоже оказались с плавниками и далее по списку. Никита и Марк по молчаливой просьбе Егора не вмешивались, да и Марк быстро ретировался с места словесной баталии к Андрею, чтобы помочь парню с принцем — мало ли чего тот мог учинить в очередном бреду.       — Ха-а-а… — Тошка обессилевший от крика буквально рухнул на диван, запрокинул голову, чтобы никто не видел предательской слезы, сорвавшейся вниз по скуле. — И как долго ты собирался скрываться от меня? Рокоссовкий вон всё понял и принял, так неужели бы я не смог?       — Тош, не знаю… Вот честно, не знаю. У нас с Никитой вышло всё спонтанно. Прям как у тебя вместе с Найдом… с Колей то есть.       — У меня с Колей? Не смей ставить меня, его и слово «вместе» в одно предложение! Я ничего против ваших с Никитой отношений не имею, но меня в это дело не впутывайте.       — Тошка, дурью не страдай! Я тебя с ним не сватаю! — Егор рыкнул на друга, начиная постепенно раздражаться. Шок шоком, но Чернуцкий начинал нести всякую околесицу.       — Да… Прости, погорячился. Да, собственно, а как иначе? Я с ним стою, беседую, думаю, что парень он неплохой, и пофиг что гей, пообщаться можно, а он мне на руки брык и рыбьим хвостом да по роже мне! Нормально вообще?! Я еле его в калитку, во двор приволок — он тонны две весит, не меньше. Ты уверен, что этот ваш принц тритон, а не кит какой?       Егор осторожно присел рядом и медленно уложил голову на плечо друга. Тошка не двинулся с места, а только сильно шмыгнул носом, силясь не дать волю слезам. Как-то много навалилось в последнее время и он понимал, что начинал не вывозить весь этот дурдом.       — Не жмись ко мне так, напрягает… — Чернуцкий сердито прокомментировал действия друга, но сам не предпринял и тени попытки отстранить парня. Как бы он не злился, на самом деле жизни уже не представлял Егора. Дружба с ним была тем, чем он сейчас буквально дышал.       — Мне очень совестно перед тобой. Ты не представляешь, сколько раз я хотел тебе всё рассказать и показать. Так стрёмно было каждый раз придумывать отговорки, когда дело касалось моря и моего… хвоста. — Егор выдохнул, с силой прикусил губу, сам не понимая для чего, вновь протяжно выдохнул.       — Вот что совесть грызёт охотно верю. — Антон незаметно смахнул очередную слезу. — Ну, будешь посвящать меня в свои тайны? Я как минимум должен услышать если не всё, то… абсолютно всё!       — Ты не злишься на меня?       — О, нет я не злюсь. Я просто в ярости. По мне не видно?! Ну, ты рассказывай, а я уж подумаю: прощать тебя или нет… И как скоро…       За разговором прошла почти вся ночь. Тошка внимательно ловил каждое слово Егора, порой недоверительно щурил глаза, то и дело оглядывая друга с ног до головы. Периодически появлявшихся в гостиной Андрея и Марка Чернуцкий тоже внимательно «сканировал», а после мысленно сравнивал с Егором. И находил довольно много схожего между ними.       Никита в это время не мешал Егору и Тошке. Он лишь изредка интересовался всё ли у парней в порядке, а большую часть ночи провёл в кафе, убираясь после его спешного закрытия. Нужно было чем-то себя занять в ожидании пока эти двое «выясняли» отношения и мирились. В том, что Тошка сегодня же просит Егора сомнений не было: этот парень только для приличия шумел и огрызался. Да и видно было что в последнее время он слишком много нервничал. Один сосед Дима нервы изрядно попортил.       Рокоссовский безошибочно узнал шаги Егора, когда тот словно новорождённый слонёнок спустился по лестнице вниз в кафе. Всё сколько бы он не прожил на суше с ногами вместо своего хвоста, с лестницами так дружбу и не завёл. Никита замер на месте, протирая поверхность столика, но сам в голове считал секунды. Одна, две, три, четыре, пять — Егор подошёл и плотно прижался к спине парня. Шесть, семь, восемь — руки Лазурского крепко обняли Никиту за торс и медленно поползли вверх, оглаживая тело сквозь тонкую футболку. Девять, десять, одиннадцать — тритон уткнулся носом парню в спину и протяжно выдохнул. А Никита улыбнулся — вот же досталось ему такое чудо.       — Как поговорили?       — Изматывающе. Но Тошка всё понял и самое главное… всё принял. И меня такого, и парней, и даже Найда. Он, кстати, сегодня Диме вломил так, что тот ещё не скоро смелости наберётся к Тошке подкатывать. А может и вовсе больше лезть не станет. Как ни крути, но его акулья натура умеет быть крайне убедительной и устрашающей. — Егор, ласково потёрся носом о спину парня и задышал чаще, смакуя аромат Никиты: он пах еловыми ветками и лимоном. Для Егора не было слаще этого запаха.       — Наверное так он тебя и запугал, что мог в кровать уволочь, — отозвался Никита и тут же пожалел о своих словах, в одно мгновение ощутив, как Егор резко отстранился.       — Не напоминай…       — Прости, я не специально и не со зла. — Рокоссовский развернулся к Егору лицом, отбросил тряпку в сторону и тут же притянул к себе парня, крепко его обняв. Сначала поцеловал его в макушку, после одной рукой обхватил за подбородок и накрыл его губы своими: пока лишь просто прикоснулся, ожидая разрешения от Егора.       Тот лишь зажмурился и приоткрыл губы, словно приглашая Никиту продолжить. И чего греха таить, Егору безумно нравилось, когда Никита извинялся таким вот способом. От простых поцелуев ему практически сносило голову, а когда Никита этими поцелуями извинялся, то Егор буквально таял в его руках. И страстно начинал желать куда большего. Вот только…       — Подожди, Никит… — Егор неохотно прекратил ласки, обхватил лицо Никиты ладонями, осторожно заставив того чуть отодвинуться. — Надо поговорить… Это важно. Найд не приходит в себя.       — Совсем дело плохо? Может его в море вернуть?       — Да, ему плохо, но я не знаю, что с ним. И море, как ни странно, может сейчас лишь навредить. Помнишь… помнишь, когда я едва не утонул, а ты думал, что мы с парнями закалялись? Мне раз в месяц нужно возвращаться в море в своё настоящее тело. Иначе я могу заболеть и иссохнуть. Умереть… В тот раз что-то случилось. Я испугался собственного хвоста, тритоном я едва не утонул, начав захлёбываться водой. Будто само море меня отвергало. Я до сих пор не понимаю, как всё это произошло. И раз Найд внезапно на суше сменил ноги на хвост против своей воли, то не зная причин, его нельзя просто так вернуть домой. Вдруг он умрёт? Я любви к нему не испытываю, но и смерти не желаю. Отчасти я виноват, что он из воды выполз. Хотя упрямей и тупоголовей тритона не найти. В общем, его нельзя сейчас одного оставлять. Парни согласны присмотреть за ним, и я тоже, но… Но как ты к этому отнесёшься?       Никита слушал парня, а внутри всё клокотало: он каждый раз вспоминая тот случай понимал, что едва не потерял этого хвостатого красавца. От такой мысли на душе становилось больно и горько.       Егор посмотрел в глаза Никите, старательно ища в них ответа. Любого, потому что молчание парня давило и едва ли не пугало. Впрочем, даже при категорическом отказе со стороны Рокоссовского иного варианта у Егора не было. Совесть ему не позволяла.       — А варианта сообщить его родным нет? — Никита на секунду прикрыл глаза, мысленно представляя, как разделает этого морского засранца на сашими, если тот посмеет к Егору и пальцем прикоснуться. И почему-то эта мысль Никите была чертовски приятна.       — Нет. Потому что тогда заберут нас всех. Император просто так тритонов и русалок не отпускает. Ещё не прошло года, как я здесь, а значит всецело под его властью и он может приказать мне вернуться, если я выдам, где нахожусь.       — Паршиво… И я понимаю, что ты сейчас совестью мучаешься, но оставлять эту барракуду рядом с тобой не хочу от слова «совсем». Ты у меня боевой, но и этот, я смотрю, упрям до чёртиков. Если он тебя только тронет… Я не знаю, что с ним сделаю!       Егор улыбнулся, осторожно погладил Рокоссовского по щекам.       — Не кипятись, ничего он мне не сделает. Состояние не то, да у меня тут охрана знатная. Андрей сильный, а Марк с Тошкой ловкие — близко ко мне его не подпустят. Да и как только ему легче станет — отправим его к морю, найдем кого неболтливого среди тритонов и пошлём во дворец.       — Охотно верю… Но… Если ты оставляешь его здесь, то и я сюда переберусь. Это не обсуждается. Могу на диване в гостиной спать. Но лучше в твоей кровати. Что-то я мерзнуть стал по ночам.       Егор в одно мгновение вспыхнул как маков цвет. Парень давно мечтал о близости с Никитой, но пока на столь важный шаг не решался. Во-первых, он всегда думал о последствиях. Никто из тритонов не знал — действуют ли морозные водоросли на суше. Конечно, ребёнок от любимого человека стал бы вишенкой на торте его счастья, но как бы Никита отнёсся к его потенциальной беременности? Принять факт, что Егор — тритон, это ещё куда бы ни шло, а то, что он сродни земной девушке мог забеременеть и родить… Как-то страшно было открывать ему такую тайну. Во-вторых, Егор сам был крайне неопытен, а Никита и вовсе с парнями ни разу… Девушки не в счет, даже если вопрос с телом отнести на второй план, чисто психологически требовалось много сил. Это не так просто на самом деле.       Егор всё это понимал и долгое время всеми этими отговорками старался себя сдерживать. Конечно и Никита не походил на подростка, страдающего от переизбытка гормонов, но кто знал до чего они бы дошли, предавшись страсти? А на самом деле Егору этого хотелось до безумия, до сладкой-тянущей боли в паху.       — Эта мысль, конечно, хорошая, но… Марк и Андрей против не будут, это точно. Но тогда Тошку придется поселить временно с Найдом. Он явно будет не в восторге.       — Ну, на крайный случай, я готов делить комнату с этим рыбоголовым. Да так и лучше будет, постоянно за ним смотреть буду, чтобы не распускал плавники, — Никита улыбнулся, его руки опустились со спины Егора на ягодицы и ощутимо их сжали.       Лазурский невольно простонал и тут же с испугом зажал рот ладонью. Провоцировать Никиту не хотелось, однако по всей видимости он и сам был не против того, чтобы значительно продвинуться в их отношениях.       — А мне понравилось. Давай ещё раз, а? — Рокоссовский ухмыльнулся, склонил голову и принялся целовать тонкую бледную кожу на шее тритона. Ладонями же уже без стеснения сжимал и поглаживал округлые ягодицы Егора, тихо млея от приятных ощущений.       Что до самого Егора, то он из последних сил сдерживал голос, плотно сжав губы и зажмурив глаза. Было чертовски хорошо, но он боялся забыться и отпустить этот момент, чтобы всё произошло само собой.       — Никит, мы не одни и мы в кафе. Увидит же кто-нибудь, — слабо запротестовал Егор, заслышав как наверху активнее засуетились ребята.       — Ну и что? Как будто они сами таким не занимаются… Что в этом постыдного? — Рокоссовский явно не собирался прекращать своего «безобразия»: продолжая оглаживать и массировать попку парня одной рукой, второй он пробрался под футболку Егора, огладил тёплую кожу на поясницу, спине, плавно перешёл на бок и медленно поднялся вверх, надавив пальцем на затвердевший сосок.       Тут сил у Егора просто не осталось и он подался всем телом к Никите, прогнулся спине и уже громко простонал, задрожав всем телом. Желание близости вышло на свой пик и тот самый уровень, когда повернуть вспять было сродни смерти.       — Я тебя хочу… — едва слышно прошептал Никита, вновь целуя тритона в губы. Жарко, страстно, властно, одним этим действием показывая, насколько сильно он желал это податливое и соблазнительное тело в его руках.       — Не здесь… — прямо в поцелуй ответил Егор, понимая, что теперь и сам вряд ли остановится. — Поехали к тебе? Заберем вещи и… побудем наедине.       Никиту приглашать два раза не требовалось. Более того, он сделал всё сам, оставив раскрасневшегося и распалённого тритона ждать его в кафе у выхода. Рокоссовский поднялся на жилой этаж, объяснил всем троим об их идее приютить Никиту на время пребывания в этом доме морского принца в качестве дополнительной «охраны» для Егора, слегка приврал, что и сосед Тошки явно не сунется сюда, оценив какое количество пинков он может огрестись за свои несанкционированные попытки покуситься на невинность филейной части Чернуцкого. К его удивлению, первым эту идею оценил Тошка, Марк же с Андреем многозначительно переглянулись, но всё же ответили согласием, отметив, что их дом, а точнее дома Захара уже давно превратился в шумную общагу. Порешив на том, Рокоссовский подхватил куртку Егора и пулей спустился вниз, успев вызвать такси. Окрылённый согласием Егора, парень страстно желал чтобы эта ночь, которая начинала плавно переходить в утро, стала той самой, первой и незабываемой. А главное, чтобы в дальнейшем таких было как можно больше.

***

      Андрей потянулся на стуле и негромко чихнул. Тут же скривился, ощутив что в горле всё пересохло словно в самый жаркий день в Сахаре. Часы на стене показали половину одиннадцатого утра и благо, что сегодня была последняя суббота месяца — день, когда парни закрывали кафе на санитарную уборку. У Кирилла сегодня был выходной, а значит можно было спокойно обдумать всё, что приключилось вчера вечером и всё-таки разобраться с принцем и его внезапным состоянием, которое перепугало всех до истерического бульканья.       — Андрей, ты как? — в приоткрытую дверь в ванную протиснулся помятый и сонный Тошка, с недоверием оглядывая лежащего в ванне морского принца.       Каким бы ни был шок, страх, непонимание в тот момент, когда Найд рухнул Чернуцкому на руки, сейчас парень вроде бы свыкся с тем, что помимо людей есть и такие вот необычные творения матушки-природы. К тому же свойственное этому парню неуёмное любопытство начало брать вверх. Кому из людей посчастливилось дружить с самым настоящим тритоном и лицезреть ему подобных так близко?       — Нормально. Только в горле пересохло. Ты не посторожишь этого идиота? Я мигом, выпью воды, Марка проверю и вернусь. А, заодно и Егору позвоню. Они уже часов восемь как уехали и не вернулись.       — Да… Давай, конечно, но… Если он очухается или опять начнёт орать дурниной — мне что делать?       — Зови меня. Сам ничего не делай, вдруг он тебя ранит.       Тошка молча кивнул в знак согласия и как только Андрей вышел из ванной, парень присел на его место, внимательно вглядываясь в принца.       По Тошкиному скромному мнению Найд тире Коля был весьма себе привлекателен. Не гейские бы его наклонности, точно был бы первым парнем на деревне. От девчонок точно бы отбоя не было бы. С телом всё в порядке, даже идеально, на лицо хорош собой. С характером правда природа подкачала, но вспомнив как он вчера не дал Диме и пальцем к нему прикоснуться, Чернуцкий подумал, что морского принца не всё ещё потеряно.       Переведя внимание на хвост, Тошка нервно сглотнул. Проснувшееся желание потрогать столь необычную для человека часть тела, начало настойчиво подталкивать парня к действию. Колебался Чернуцкий минуты три или четыре. В конечном итоге решив, что ничего смертельного не случится, если он прикоснется пальцами к самому кончику хвоста, где он переходил в большие полупрозрачные плавники, ничего плохого не случится.       Осторожно поднявшись и подойдя к ванне, Тошка на секунду замер, а после медленно протянул руку. На его удивление хвост не вызывал брезгливости или другого неприятно чувства. Мокрый, слегка шершавый против роста чешуи и на удивление тёплый.       «Однако… У Егора такой же? Надо попросить его мне показать и… Что за?!»       Тошка опомниться не успел, когда прикасаясь к хвосту принца, тот внезапно открыл глаза, сгреб парня в охапку, крепко обняв, увалил на себя сверху, расплескав из ванны добрую часть воды и неожиданно… поцеловал.