Человек, которого я ненавижу

Длинные тонкие пальцы сминали нежно-розовую простынь, громкие горячие стоны взрывались по всей комнате, закрадывались в каждою щелочку, желая остаться здесь подольше и насладиться горячим соединением наших тел. Оксана громко стонала, запрокидывая голову назад, выдыхая-выкрикивая мое имя и наполняя его каким-то новым скрытым смыслом. Её голос с тихого и осипшего срывался на звериный крик, губы пересохли, а глаза помутнели от нехватки кислорода. Мне кажется, что я выжала с этой женщины все соки, как и мечтала. Тепло разливалось по всему телу оттого, что я даже кончиками пальцев могла ощутить её жар. Мои укусы превращались в красные следы на её бледном теле, а поцелуи становились огромными неприличными засосами. Мне кажется, что она уже сотню раз пожалела, что связалась со мной. А сама говорила о последствиях. Нужно хоть иногда слушать свой разум. Но не сейчас… Все это казалось каким-то нереальным и эфемерным, как в том сне. Её растрепанные волосы на моей подушке, смазанная красная помада. И мое непрекращающееся сердцебиение. За окном лупит дождь, в уголке валяется одежда, а под ней трезвонит телефон. Но разве нам есть до этого дело? Мы ложимся рядом и накрываем разгоряченные тела теплым одеялом. Отдышавшись, она накрывает мою руку и крепко сжимает ладонь. — Что мы только что сделали? — Вам не понравилось? — смотрю на неё и улыбаюсь припухшими от поцелуев губами. — У меня никогда такого не было. Даже в мыслях, — она стесняется говорить об этом, но зря. Я люблю интимные откровения. Смотрю на неё заинтересованным взглядом, а сама думаю о том, как я буду завтра смотреть ей в глаза. Своей учительнице по физике. И как она будет смотреть в глаза своему мужу. — С Сережей если и был у нас секс, то раза два в месяц и то, это как спортивный забег — как только я разгоняюсь, он уже финиширует. А тут… с тобой… — женщина ртом хватала воздух и мечтательно ухмылялась. — А что со мной? — С тобой совсем по-другому, Олька. Так парни тебя совсем не интересуют? — Оксана облокотилась на подушку и начала гладить меня пальчиками по щекам. — Я поражаюсь вашей логике. Мое тело сейчас насквозь пропахло вами, а вы спрашиваете о парнях? — А замужество, счастье, дети? — Мне кажется, что либо она корчит из себя дурочку, либо действительно не понимает, что только что произошло. Подумаешь, переспала с ученицей. Важно, что (-цей). — Вот вы замужем. Вы можете назвать себя счастливой? И снова эти бессмысленные словесные перепалки, которые могут привести либо к ссоре, либо к драке. Насколько же у нас дикое общество, что человек, даже сняв наполовину свои оковы, все равно по ним скучает. Глажу пальцами её вздымающуюся грудь и слегка задеваю возбужденные соски. — Зачем-то же я вышла замуж за него. Пусть он и не идеал, но мой законный муж. — А кто я? Невинный же вопрос, правда. Но Оксана так не посчитала, потому что в один миг она вскочила с кровати и начала искать свои вещи. Неплохой ответ. Понятный, что самое главное. Я поднимаюсь и укрываю её голое тело покрывалом. Она на секунду задерживает взгляд на меня, касается кончиками пальцев разгоряченной щеки и продолжает выворачивать наизнанку свою кофточку. Подаю ей бюстгальтер и иду на кухню заваривать чай. Я уверена на сто процентов, что не попрощавшись она не уйдет. Какой бы стервой ни хотела казаться. Оставалось несколько часов до приезда родителей. Дом наполнился приятным чайным ароматом и запахом теплого печенья. Только романтичная Оля может греть печенье в микроволновке. Учительница таки вошла на кухню, зрительно изменившись. Волосы были аккуратно уложены, костюмчик идеально сел. Она буквально прокрутила назад последние несколько часов нашей жизни. Пока я наливала чай в чашки, она села за стол и неторопливо постучала ноготками по деревянной столешнице. — Я до сих пор не могу понять — насколько это правильно. И что между нами происходит, — женщина подперла рукой щеку и устремила взгляд в окно, откуда доносились детские крики и возгласы. — Я не хочу рушить тебе судьбу. Ты для меня не чужая. Сравнительно недавно не чужая. Однако, Оль, ты очень молода. Игры играми, а… — А что? Вы так говорите, будто мы прожили с вами уже тридцать лет. Вы мне ничего и ничем не обязаны. Как хотите — так и будет. Ни в какое звание я не набиваюсь. Просто хочу, чтобы вы знали, что я буду рядом в любой момент. — Нельзя. И я не могу тебя просить об этом, — женщина грустно улыбается и смотрит на меня, — у тебя все еще впереди. А я уже старая и не особо привлекательная, и мне пора завязывать с такими интрижками. — Некрасивых женщин не бывает, — возразила я, ставя чашки на стол. — А старые бывают. — Желтый лист красивее зеленого. Я люблю осень. И в природе, и в людях. — Мы оставим все как есть. Но я тебя предупреждала, — она отпивает немного чая и щурится от того, что обожгла язык. Правильно. Моя карма мстит за меня. Нечего меня тут пугать последствиями. Главное — настоящее!

Белые обои, чёрная посуда Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут Объясните теперь нам, вахтёры, Почему я на ней так сдвинут?