Твои слезы - кровь на кафеле

Крис подходит к Себастиану, наваливается на барную стойку локтями и смотрит изучающе. Молчит и скалится. Один только взгляд пророчит неземные наслаждения и самую яркую и насыщенную боль в груди, душе и заднице. Себастиан помнит. Разглядывает, освежая в распотрошённой памяти черты, которые вряд ли забывал хоть на мгновение. Крис не изменился, просто Себастиан лучше знал его другим, теперь же образ соответствует. Эванс выглядит, как блядский шлюший король в расстегнутой рубашке, со взглядом ебливого черта. По наглой роже хочется впиздячить чем-то тяжелым, чтобы Капитан-выебу-всю-Америку улыбался чуть менее самодовольно. Чтоб перестал смотреть, будто ебал тут всех уже не по разу, хотя это не так. Это Себастиана ебли тут все уже не по разу. Себастиан хочет сказать: «Иди нахуй, Эванс». Хочет сказать: «Ненавижу тебя, мудоёбище ублюдочное». Сказать: «Я надеялся сдохнуть прежде, чем встречу тебя еще раз». Еще больше он хочет сказать: «Выеби меня, Эванс». Что-то такое невинное: «Положи свои руки на мои бедра, если не оттрахаешь, то хоть сделай так, чтоб остались синяки». Незначительное, вроде: «Заткни мой рот своим хуем, не позволяй мне отстраниться, порви мои губы, если не собираешься их целовать». Но Крис нарушает тишину первым: - Как ни увижу тебя, с каждым разом ты выглядишь все более жалко. И смотрит внимательно, ожидая реакции. Такими родными, такими знакомыми, до зубовного скрежета ненавистными глазами. - Не знал, что ты ходишь в такие места, - голос севший, еще чуть-чуть, задрожит от… слез? Злости? Обиды? Крис будто и не слышит, гнет свое: - Такое уёбище, что в жизни бы не подошел. Но ох уж эти твои губы, у меня от одного воспоминания о них колом стоит, а тут ты, сидишь, рот приоткрыл, облизываешься блядски. Хоть здесь тебе засаживай. Себастиан сжимает кулаки, стискивает зубы. Хочет сломать руку об эвансовскую ухмыляющуюся морду. Ему он больно не сделает, зато прикоснется. - Ты уже подошел. Если хочешь меня выебать, то благотворительностью я больше не занимаюсь, плати и трахай, как душе угодно. Бровь Криса изгибается, в глазах ни то злость, ни то насмешка. - Тебя здесь только ленивый импотент не выебал, - Крис пододвигается ближе, его горячее дыхание обжигает щеку Стэна, но он не отворачивается, смотрит в глаза с вызовом. Уж если не трахнет, то пусть хоть въебёт. - Тогда проваливай, мне нужна работа, а ты тратишь мое время. Самоуважение? Нет, не осталось. Стыд за то, кем он стал? Ни капли. Крис еще не видел его таким, какой он теперь. Себастиан сейчас – менее жалок чем тот, которого Эванс выбросил за ненадобностью. Стэну бы выть от бессильной злобы, проломить Крису чем-нибудь череп, а лучше себе, чтоб не чувствовать рвущей изнутри боли. Но Себастиан не может показать слабость. Он не слаб. Больше нет. Слабые люди боятся садиться в машину к незнакомцам. Слабые люди не пойдут в переулок с первым, кто позовет. Слабые люди не будут трахаться без презерватива за пару лишних баксов с человеком, которого впервые видят. Так поступают не слабые люди, так поступают безбашенные придурки, которым похуй, проснутся они следующим утром или нет. А если Стэну похуй на то, жив ли он, то почему ему не похуй, хочет ли Эванс трахнуть его еще один блядский раз? Всего один раз в туалете бара Скарлетт. Всего один раз за углом у мусорного бака. Всего один раз на капоте «мустанга» Эванса. И еще по разу в любом месте, где этот мудак пожелает. Пока Себастиан вообще не перестанет что-либо чувствовать. Пока кровь не потечет изо рта и задницы. Пока не вырубит ломка. Нет, Крис не даст ему вырубиться. Вспомнит, как было раньше, когда трахал Себастиана за наркоту, на которую сам же и подсадил. - Во что же ты превратился? – наигранная жалость сопровождается столь же наигранной улыбкой. - У меня был хороший учитель, - Стэн пожимает плечами, хочет отвернуться, но рука Криса опускается на его запястье и сжимает. Крепко. Жадно. Себастиан смотрит на нее в ужасе, а по коже будто въебашили пару сотен вольт и дышать тяжелее, когда пальцы Криса проникают под рукав куртки и скользят по запястью. Эванс чуть наклоняет голову, заглядывает Себастиану в глаза и успевает разглядеть в них страх и желание прежде, чем тот отворачивается. Скарлетт не подходит к ним. Она не знает Криса лично и не видела никогда, но по реакции Стэна все понимает и просто молча надеется, что эти двое не разнесут её бар в попытке убить или выебать друг друга. Их разборки – не её дело, она хочет, чтоб они ушли. - Поехали со мной, - Крис встает и рывком поднимает Себастиана со стула, тот пошатывается, смотрит с ненавистью и надеется, что по нему не видно, как же сильно он хочет пойти. - И что я с этого получу? – хуевая попытка изобразить безразличие. Иллюзию выбора и того, что Себастиан в силах ему отказать. Крис выпускает его, складывает руки на груди и окидывает оценивающим взглядом. Улыбается. В этой улыбке – все, что угодно, любая трактовка: «Ты не диктуешь условия, Себ», «Ты сам заплатишь мне за то, чтоб я тебя выебал», «Ты прямо сейчас отсосешь мне у всех на глазах, если я захочу, не выёбывайся». Но вместо пропитанного ядом ответа, Эванс произносит почти нежно: - Поспишь сегодня в тепле. И Себастиан соглашается. Он согласился бы на любую хуйню, но эта звучит так ебануто, что он чуть не разрыдался от ебучего счастья.