Вопрос или задание?

Фриск тонула. Липкая чёрная вода окружала со всех сторон, она хватала за ноги, сковывала движения и не давала плыть. Глухо рокочущие волны накатывали одна за другой, едва не накрывая с головой. Где-то вдалеке маячила светлая полоска берега, постоянно пропадающая из виду. Вода была ледяной и вязкой, словно болото, которое медленно, но верно затягивало в свою пучину. Дышать становилось всё труднее, позади слышался громкий рокот и плеск, приближалась новая волна, намного больше предыдущих. Уж она-то точно утопит девочку, сомневаться не приходилось. Осталось несколько секунд, Фриск даже начала считать про себя. Три. Два. Один… — Как же мне надоели эти кошмары, кто бы знал, — раздалось чьё-то усталое ворчание. Всё вокруг застыло. Девочка поморгала и посмотрела по сторонам. Она словно стала частью картины «Бушующая стихия». Статичной, но очень натуральной. Понимание, что можно двигаться, пришло не сразу. Фриск медленно пошла к берегу, который перестал маячить и стал более настоящим и достижимым. Шаг за шагом, не спеша, никто ведь не заставляет её бежать. Вода хоть и перестала шевелиться, но свою тягучесть и липкость не потеряла. Девочка словно шла сквозь ледяное желе. Или студень. Или смолу. Пожалуй, последнее сравнение наиболее точное. Берег словно бы не становился ближе. А может, дело в том, что идёт она медленно? Фриск заговорила, сообщая, что не так уж это и легко, идти сквозь этот ужас. Может, таинственный голос согласится ещё немного помочь? — Разжижить воду я не в силах, увы. Как ты вообще умудрилась попасть в кошмар? Вот идиотка, отвёл же все возможные проблемные сновидения в сторону, так нет, влезла всё-таки! Иди давай, хватит прохлаждаться. Не проснёшься теперь, пока не выйдешь на берег. Девочка вздохнула и продолжила идти. Что ещё делать-то? Холод проникал под кожу, доходя до самых костей, она дрожала, как осиновый лист, но даже не подумала останавливаться. Ей ведь помогли, надо и со своей стороны выложиться по полной, к тому же, всё это только сон, нужно лишь дойти до берега и всё будет хорошо. Хотя, всё-таки, очень неприятно и холодно. Берег стал намного ближе. Пройти оставалось всего ничего, как вдруг раздалось негромкое ругательство голоса. Девочка обернулась и увидела, что недалеко от неё над водой показались тёмные большие плавники. — Акул нам не хватало, — вздохнул голос. Из воды показалось странное существо, больше смахивающее на птицу, чем на акулу, во всяком случае, голова у него была птичья, то есть с клювом и большими круглыми глазами. Существо тонко заклёкотало. — Чёртово человеческое подсознание! Ты что, не могла что-то более мирное придумать? Быстрее давай, оно же сожрёт тебя, тупица! Она постаралась идти быстрее, но легко сказать, а сделать намного труднее. Акулы-птицы приближались к девочке, а девочка приближалась к берегу. Только вот гибриды эти явно были более приспособлены к такой странной воде, чем человеческий ребёнок. Но вот, до песка рукой подать. Девочка поднапряглась и выскочила на берег. Клюв щёлкнул в сантиметре от её ноги, существо завизжало и нырнуло под воду. За ним последовали его многочисленные собратья. Фриск огляделась. За спиной её высился застывший океан с чёрной водой, стояла она на короткой полоске песка, а перед ней… перед ней высился лес. Явно тропический, тут и там торчали пальмы и неизвестные девочке растения. С деревьев свисали лианы, а на ветках сидели диковинные птицы с ярким оперением. Фриск громко спросила, почему она до сих пор находится во сне. Голос долго не отвечал. — Не знаю. Кошмар должен был быть коротким, они длинными обычно не бывают. Ладно, плевать, иди в лес. Возможно, там есть что-то, что поможет тебе проснуться. Девочка вздохнула, но всё же послушала совета… нет, приказа голоса и вошла под тенистые своды деревьев. Сзади тут же громыхнуло море, видимо, невидимый собеседник оживил его. Фриск уходила в лес всё дальше, море становилось всё тише, а надежда выбраться всё меньше. Лианы хватали её за руки, ветки цеплялись за одежду. Всё, буквально всё мешало ей двигаться вперёд. Кошмар не хотел отпускать. Стало темнее, весь свет, идущий сверху, вдруг погас. Она оказалась в кромешной темноте одна одинёшенька, подступала паника. Тяжело дыша, Фриск продолжала идти. — Это очень сильный кошмар. Хоть и не очень-то страшный, даже для тебя. Хотя… кто знает, что будет дальше, — задумчиво пробормотал голос. — Будем надеяться, что всё закончится на тьме. Стоп. Смотри, там слева свет. Дуй туда, быстро! Девочка повернула голову и правда увидела свет. Она побежала к нему, расталкивая ветки в сторону. Источником света оказался большой камень, на котором было сделано четыре надписи со стрелками. «Налево пойдёшь, страх свой найдёшь. Направо пойдёшь, друга вдруг потеряешь. Назад пойдёшь, смерть позовёшь. А прямо пойдёшь, врага повстречаешь.» — Тупые надписи! Всё не так должно быть! Обычно они обещают другое. Фриск волновали слова на камне. Куда бы она не пошла, везде её ожидают неприятности. Назад пути нет, тут всё ясно. Терять друга тоже не хотелось, ведь под другом подразумевался, скорее всего, голос, а ведь он помогает. Врага встречать не хотелось, правда, как и находить свой страх. Какой у неё вообще страх? Их немало, так что, неприятно в любом случае. И вот что выбрать? Может, голос что посоветует? Девочка попросила его о помощи. — Не знаю я. Вот ведь идиотка, попала в такой дурацкий кошмар, из которого фиг выберешься. Хм… дай мне время, нужно подумать. Но времени у них как раз таки не было. Позади раздался громкий вой. Страшный, унылый и неприятный. Волки так не воют. Фриск попросила думать побыстрее, иначе её скоро убьют. — Заткнись лучше и не отвлекай! Я пытаюсь выбрать меньшее зло, девчонка, а ты лезешь, — рыкнул голос. — Я ведь и уйти могу, сама будешь разбираться. Надо было с самого начала так сделать, да посмотреть, как ты тонешь, — произнесено было со вздохом. Девочка спросила, почему бы просто не умереть разок, может, тогда она проснётся. —Не проснёшься. В таких кошмарах, куда ты попадаешь сама, нужно найти выход. Если умрёшь, придётся начинать с самого начала, то есть с моря. А я не знаю, смогу ли снова остановить его. Что киваешь, как болванчик? Дуй налево! Она вздохнула и побежала налево, как и сказал голос. Какое-то время бежала в тишине и спокойствии, минуя даже хлёсткие ветки. Ей даже показалось, что больше ничего происходить не будет. Но она ошиблась. Из тьмы рядом с ней выскочил огромный медведь с волчьей головой и змеиным хвостом. Он рычал и громко выл, зовя своих сородичей. Девочка едва успела увернуться от его острых клыков. Гибрид зашипел по змеиному и побежал быстрее. Не смотря не медвежье тело, сноровка у него явно была волчья. Фриск запнулась о корень и покатилась по земле. Она упала в какую-то траву и приготовилась к тому, что её вот-вот сожрут, но существа лишь скулили где-то позади. Стало гораздо светлее. Девочка поднялась и поняла, что лес закончился в метре за её спиной. Гибриды рычали, но не ступали на землю за пределами леса. Самый здоровенный из них фыркнул, сверкнул глазами и скрылся во мраке, а за ним и вся стая. Фриск вздохнула и обернулась. Она стояла на краю огромного поля, заросшего густой тёмно-зелёной травой, которая доходила ей до шеи. Над полем порхали бабочки и вообще оно выглядело очень мирно и безобидно. Девочка шагнула было вперёд, но была остановлена предостерегающим шипением. — Стой, — прошипел голос и выждал одну минуту. — Всё, побежала! И она побежала. Трава, как и ветки с водой, хватала её за ноги, руки и волосы, но девочка упорно двигалась вперёд. Она не привыкла сдаваться, к тому же, впереди виднелся небольшой покосившийся домик. Выглядел он немного мрачно, но вокруг больше ничего не было, так что девочка сделала вывод, что идти нужно именно к нему. Она старалась двигаться быстро, но зелень тормозила её. В принципе, голос был прав. Всё повторялось. Она шла, её тормозили, преследовали, но давали пройти дальше. Что же ждёт в этом домике? Что-то важное? Или просто конец сна? Она надеялась, что как только войдёт внутрь, то окажется в своей кровати. Потом встанет, польёт Флауи… Девочку как током шибануло. Правда что, идиотка! Причём полнейшая! Как можно было не узнать его? Ведь этот голос ни с чем ни спутаешь, как и манеру речи его обладателя. Фриск списала свою глупость на то, что в кошмаре думать о чём-то вообще проблематично. И улыбнулась радостно. Не отгоняет плохие сны. Ну, конечно. Всё, теперь он точно не отвертится, она узнала его тайну. Значит, цветок действительно действовал, как очень мощный ловец снов. Это был первый кошмар за то время, как они жили под одной крышей. — Не тормози! — прикрикнул на неё Флауи, так как девочка замедлилась. Она тут же побежала быстрее. Вот, до домика осталось всего метров сто. Вдруг пошёл дождь. Молния ударила в землю рядом с ней, поджигая траву. Фриск вскрикнула и отскочила в сторону, едва не поджарившись. — Скорее, внутрь! Ей не надо было повторять дважды. Она в два счёта оказалась у домика, резко распахнула дверь и вошла внутрь. Всё исчезло. Осталась только тьма, давящая, душащая и заползающая внутрь, в самое сердце. Но вот, словно кто-то включил свет. Фриск увидела, что стоит в гостиной дома Ториэль. Она обрадовалась было, но вдруг заметила, что здесь что-то очень и очень не так. От каждого шага девочки в воздух взлетала часть толстого слоя пыли, что покрывал всё в доме. Мебель, полы, потолок-всё страшно запущено и пыльно, словно никто не убирал в доме несколько лет. Фриск вошла в коридор. Цветы в горшках стояли свежие и красивые. Девочка улыбнулась, прикоснулась к одному из них и с ужасом смотрела, как он рассыпается, превращаясь в прах. Всё в доме вот-вот готово было разлететься в пыль. Фриск начала звать Ториэль и своих друзей, но никто не откликнулся. Это было ожидаемо, но она всё равно испугалась. В стоящей гробовой тишине девочка вдруг услышала скрип. Это открылась дверь в её комнату. Фриск опасливо заглянула внутрь. Фотография на подоконнике была покрыта пылью, как и всё остальное. От горшка с сердечками остались одни искорёженные черепки. Девочка не выдержала. Упала на колени, схватившись руками за голову. Все пропали. Никого нет, никого. Она одна…совсем одна. Навсегда. — Так ты боишься… этого? — раздался тихий голос Флауи.- Одиночества? Фриск кивнула, едва сдерживая слёзы. Она понимала, что это всего лишь сон, но проснуться никак не могла. Всё вокруг так реально. Так… пусто. — Я не понимаю, — признался цветок. — Как ты можешь бояться его? Девочка пояснила, что одиночество бывает прекрасно, но только не когда оно полное. Когда ты знаешь, что никто никогда не придёт, то… теряешь всё. Всякий смысл существовать. Полное одиночество ужасно. И она никогда не пожелала бы кому-то испытать это чувство. — Почему ты не просыпаешься? — вдруг спросил Флауи. С каждым словом голос его всё отдалялся и отдалялся, а в итоге резко оборвался. И тогда она всё-таки заплакала. Плакала долго, громко и надрывно, так, что потеряла голос. Потом она просто сидела, раскачиваясь туда-сюда. Ни звука не доносилось до её ушей. Пылинки кружили вокруг в танце, словно пытаясь показать, что они гораздо лучше снежинок умеют наводить тоску. И тут она почувствовала чье-то присутствие. Её прошиб холодный пот. От двери вытянулась длинная тень, приблизившаяся к Фриск. У тени были красные глаза. — Привет. Давно не виделись, правда? Фриск закрыла глаза и помотала головой, шепча, что на самом деле в комнате пусто и она одна. — Ты права. Никого нет. Фриск закричала, чтобы она убиралась. Тень захихикала и сверкнула глазами. — У кого же контроль? Девочка застыла. Потом медленно поднялась на ноги. Она снова была решительна. — Ты чего? — в голосе тени послышалось удивление. — Зачем встаёшь? Ты ведь одна, тебя все бросили, нет смысла даже стоять! — Контроль у меня. И всегда будет у меня, — ответила Фриск. И проснулась. Пробуждение оказалось трудным. Веки были тяжёлыми, словно отлитые из свинца. Сумев таки открыть глаза, Фриск охнула и приподнялась на кровати. Флауи стоял на подоконнике, прикрыв глаза. Девочка позвала его. Он очень неохотно посмотрел на неё и потянулся. — Что тебе надо с утра пораньше? Не видишь, я отдыхаю. Она сообщила, что узнала его, когда они были в кошмаре. И потребовала объяснений. Почему она не могла проснуться? Давно ли контролирует её сновидение? Насколько часто приходит тень? — Зря я вообще заговорил с тобой, — вздохнул цветок. — Ладно, ты не отстанешь. Проснуться не могла из-за сложности кошмара. Впервые такую въедливую гадость вижу, как ты только попала туда? — Флауи усмехнулся. — Я начал сразу же, как поселился здесь. И вовсе не из альтруистических убеждений, что бы ты там себе не придумала! Меня просто бесили твои крики и метания, к тому же кошмары вещь дрянная, перерастёт в какую-нибудь мерзость, разбирайся с ней потом. А тень… я всегда отгонял её. Она даже оставила попытки говорить с тобой. Сегодня ей… просто повезло. Всё, не смотри на меня так! Я делал это для себя, а не для тебя, идиотка. Фриск не выдержала и обняла упирающийся цветок. Во всяком случае, он не попытался её укусить, как сделал это какое-то время назад. Уже большой прогресс. К тому же, Флауи действительно отлично избавлял её от плохих снов. Девочка поблагодарила его и обещала полить. Цветок потребовал три стакана воды с удвоенной порцией сахара. Часы показывали девять утра. Поспала девочка весьма неплохо, хотя она боялась, что спала дольше, всё-таки, сон был таким длинным. Она начала потихоньку забывать его подробности, но зато теперь точно знала, что Флауи является её личным защитником от кошмаров. Настроение улучшилось, девочка вспомнила, что в гостиной спят гости и решила потихоньку приготовить завтрак. То есть найти среди горы еды что-то более -менее съедобное и красиво уложить на тарелку. Но когда она открыла дверь, то увидела за ней всех своих друзей. Они сидели, привалившись к стенам, но тут же вскочили, когда она высунулась из комнаты. Как выяснилось, ночью Фриск громко кричала. Друзья хотели зайти и проверить, что же случилось, но их останавливал Папирус, который считал, что заходить в чужую комнату без разрешения нельзя. Поэтому решили подождать, пока она проснётся и делали это прямо под дверью. Девочка сказала, что ей просто приснился плохой сон. Успокоились все далеко не сразу, всё-таки, кричала она действительно очень страшно, но вскоре смирились с её нежеланием что-то рассказывать. Все, кроме Папируса. Скелет не оставлял попыток вызнать подробности кошмара, ходя за девочкой по пятам. Говорил ещё, что он, мол, специалист по кошмарам и вообще отлично знает, чем они вызваны. Холодом, поеданием сыра и голодом. Поскольку в доме было тепло, а сыра не наблюдалось, Папирус решил, что Фриск просто заснула на голодный желудок. Это значило только одно. Он должен приготовить ей вкуснейшие спагетти на завтрак! Девочка постаралась отказаться так, чтобы он не обиделся, но куда ей против Великого Папируса? Она сдалась и согласилась. Санс попробовал пошутить по этому поводу, но в итоге нарвался на такой же завтрак. Как и все остальные, в общем-то. Андайн решила помочь скелету готовить. Меттатон не выдержал и присоединился к готовке, пообещав сделать завтрак максимально гламурным. Пока они втроём колдовали на кухне, остальные сидели в гостиной и быстро поедали остатки вчерашней трапезы. О вкусовых качествах спагетти знали все. С кухни раздались крики. Девочка различила возмущение Андайн тем, что Меттатон сделал такой слабый огонь. Альфис, услышав об огне, вскочила. — Андайн! Вы же дом спалите! — воскликнула она и побежала на кухню. Раздалась какая-то возня, шипение и возгласы про то, что кое-кто чересчур слабо бьет по помидорам. Фриск улыбнулась, вспомнив, как сама готовила вместе с Андайн. Помидоры ей было жалко. Была бы её воля, их пощадила бы тоже. Меттатон принялся разглагольствовать о чересчур любвеобильных учёных, раздался звук удара по металлу. Робот ойкнул и возмущённо заголосил. Девочка посмотрела на Напстаблука и Санса. Скелет о чём-то тихо с ним беседовал, кажется, их не особо интересовало то, что творится на кухне. Девочка спросила, о чём они говорят. Монстры тут же замолчали. — О своём, о женском, — усмехнулся Санс. Девочка хихикнула и сообщила, что всегда подозревала его в этом. — Серьёзно, мелкая? Я похож на женщину? Ты, кажется, монстром ошиблась, — отозвался скелет, развалившись на одном из одеял. Их так и не убрали, при желании можно было лечь и поспать немного. — Блуки! Спасай, — раздался из кухни крик робота. Призрак удивлённо моргнул и полетел на зов. Девочка услышала жалобы на то, что Меттатона бьют за правду и улыбнулась. А потом легла на мягкое одеяльце, широко зевнув. Хотелось спать. — Не выспалась? После кошмаров всегда хочется спать. Фриск почему-то удивилась этим его словам. Они как-то не вписывались в его образ. Неужели ему тоже снятся кошмары? — Они снятся всем, мелкая, — сказал Санс и засмеялся, увидев на лице девочки изумление. — Нет, я не читаю мысли. У тебя на лице всё написано. Она спросила, что же за кошмары он видит. Он издал какой-то неопределённый звук, что-то среднее между хмыканьем и вздохом и закрыл глаза. В кухне вновь завозились, зашипел огонь. У Фриск появилось не очень хорошее предчувствие и надежда, что Напстаблук и Альфис сумеют сдержать пыл кулинарного трио. Правда, надеялась она слабо, потому что оба монстра были довольно стеснительными. Ещё немного надежды было на Меттатона, ведь готовил он не очень плохо, но… Нет, надежды нет. Девочка поделилась своими мыслями с Сансом. Тот пожал плечами. — Да ладно. Они же не дети, завтрак при… — скелет осекся, потому что раздался взрыв. Не очень громкий, но очень настораживающий. — С другой стороны… тебе стоит проверить. Мне лень. К тому же… одеяло такое милое. Кажется, я ему нравлюсь. Фриск поспешила на кухню, чтобы узнать, что же там взорвалось. Оказалось, ничего особенного. Да и взрыва-то не было, просто кастрюля со спагетти свалилась на пол. Еда лежала там же. — Ну вот. Нье хе хе… Бедные спагетти! Как же Фриск? Ей снился кошмар! Надо приготовить ещё одни, — сказал Папирус и полез за новой кастрюлей. Робот отказался готовить и прошествовал в гостиную, Альфис уговорила Андайн тоже уйти и посидеть с ней на удобном одеяле. Напстаблук какое-то время наблюдал за готовкой, но потом тоже улетел. Фриск вздохнула и предложила помочь. — О! Это так мило! Конечно, помогай. Хотя, нет, не стоит, Великий Папирус обещал тебе приготовить отличный завтрак. И готовить его я буду сам, — сообщил довольные скелет. Один он готовил намного быстрее и продуктивнее, чем вместе с толпой помощников. — Почти готово! Потерпи, Фриск. ЛУЧШИЙ ЗАВТРАК В ТВОЕЙ ЖИЗНИ УЖЕ НА ПОДХОДЕ! К тому времени, как спагетти были готовы, девочка успела страшно проголодаться и была готова съесть даже хлопья Темми, что уж говорить о тёплых спагетти, покрытых кетчупом, стоящим в холодильнике. Фриск заметила, что банка наполовину полная, а она ставила совсем полную. На спагетти столько уйти не могло, значит, кто-то ел кетчуп. А кто обычно ест, а точнее пьёт его? Санс, который, похоже, ночью прокрался на кухню. Или не крался? Мог пройти «коротким путём». Девочка хихикнула. И очень обрадовалась, когда ей дали порцию еды. Готовить Папирус стал лучше. Чуть-чуть. Ели смешно. Папирус с упоением, Андайн спокойно, Альфис быстро, Меттатон чуть было не ляпнул про вкус, но был остановлен многозначительным взглядом Санса, который, казалось, получал удовольствие от еды. Ну, ясное дело, кетчупа там было немало. Даже больше, чем самих спагетти. Видимо, именно благодаря этому позавтракали весьма неплохо. — Ну, что? Сыграем? — предложила Андайн, потирая руки. Благо, она забыла про задание с локтем, которого не смогла выполнить. Напоминать никто не собирался. Монстры согласно покивали, Фриск достала телефон и открыла приложение. Первый ход выпал Альфис. — Что вы предпочитаете, душ или ванну? — учёная задумалась. — Н-наверное, ванну. Можно понежиться, отдохнуть. — Расскажи несмешную шутку.- прочитал Напстаблук. — Русалка села на шпагат. — При помощи Андайн, Санса и Меттатона изобрази статую любви. Необходима страсть, — прочитал Папирус. Дальше следовало построение. Санс со вздохом покинул объятия своей одеяльной любви и был подхвачен братом, поднявшим его над головой. — Папирус! Ты растрясаешь мою серьёзность. — Какую серьёзность? У тебя её нет, — хмыкнул Меттатон, послушно ложась. Получилось так: Меттатон лежит у ног Папируса в красивой позе, скелет держит брата на руках, высоко подняв над головой, Андайн стоит рядом, обняв его за плечи выгнувшись, словно в порыве страсти, а Санс поднимает руки вверх, поджав ноги. Послышался щелчок. Альфис сфотографировала это и выложила в социальную сеть монстров. Посыпались лайки и комментарии вроде: «Ой, это что, Меттатон? Потрясающе!», «Какая страсть!», «Вот это эмоции!», «Ух ты, у вас пати? Я тоже хочу!», «Мне бы так…», «Здорово!», «Молодцы». — Найти рулон… хах, туалетной бумаги и из неё с помощью скотча сделать себе бороду, — зачитал Санс. — Скелетно! Где бумага? Фриск осторожно приклеивала к его черепу бумагу, стараясь не смеяться в голос. Скелет не выдержал, сообщил, что она делает всё слишком медленно и выхватил у неё из рук скотч и бумагу. Правда, почему-то посинел. Девочка пожала плечами, улыбнулась и села на одеяло. — Что может вызвать у вас улыбку, даже если вам очень грустно? — Фриск задумалась ненадолго. — Конечно же, общение с друзьями. Ну… ещё вкусная еда. — Вроде моих спагетти? — воодушевился Папирус. Девочка поспешно кивнула. — Обними игрока Фриск, — прочла Андайн и решительно двинулась выполнять задание. Бедной девочке показалось, что у неё вот-вот захрустят кости, когда её стиснули железные объятия воительницы. — Как бы вы отомстили человеку, которого больше всего ненавидите? — Альфис поморгала. — Э-э-э… не знаю…рассказала о нём что-то плохое? — Если бы ты умер через день, что бы ты сделал? — зачитал Напстаблук и вздохнул. — Ох… я бы… попрощался с друзьями, наверное… сказал бы то, что… ох… что важно. Что всегда хотел сказать… послушал бы музыку, съел что-то… — Придумать рекламу любому блюду на столе… Нье хе хе! — Папирус вскочил. — Спагетти от Папируса! Вкусно, полезно и питательно! Скидка сто процентов! — Поцелуйте игрока Санс в коленку, — прочитал Меттатон. Раздался звук удара кости о кость. Это скелет стукнул себя рукой по голове. — Кто придумал эту игру? — Да ладно тебе, дорогуша. Не ломайся. — Ломаюсь? Я пытаюсь отКОСТиться. Разные вещи. Меттатон фыркнул и поцеловал протянутую ногу скелета. Фриск впервые увидела его коленки и почему-то смутилась. — Часто ли тебе делают комплименты? — прочел Санс. — О, это редКОСТЬ. Но случается. — Когда в последний раз испугалась до смерти? Почему? — Фриск задумалась. Действительно, когда? — Во сне. Потому что… это был кошмар. Они всегда страшные. Интерес друзей к кошмару девочки резко возрос и они снова решили спросить, что же такого ей приснилось. Но она решила ни за что не говорить им. — Поздоровайся с каждым за руку. Легко! — Андайн пожала руку каждому, причём жала явно очень сильно, что подтвердилось, когда очередь дошла до Фриск. — Как ты повышаешь своё настроение? — Альфис помолчала. — С-смотрю аниме. — Какое чувство вы считаете самым плохим? — Напстаблук вздохнул и покружил, размышляя. — Ох…злость. Думаю, злость. — Изобрази собаку. Что? Собаку? Не люблю собак! — воскликнул Папирус. — Они мерзкие и грызут кости! Но… ГАВ! ГАВ ГАВ ГАВ! Всё. — Можно ли считать, что вы честолюбивы? — Метаттон улыбнулся. — Конечно же нет. Санс, в отличии от остальных, смешок не сдержал, за что получил от робота гневный взгляд. — Исполнить танец живота на табуретке. О, просто оКОСТенно. Фриск, у игры нет разума? Она как-то подозрительно себя ведёт. Девочка пожала плечами. Скелет залез на табуретку и начал танец живота. В итоге Фриск спрятала лицо в одеяло, чтобы смех не звучал слишком громко. Ну, ещё потому, что к щекам прилила кровь, но это уже не так важно. — Какое самое экзотическое блюдо вам доводилось пробовать в жизни? — девочка задумалась. В подземелье она попробовала немало чего интересного и экзотического. — Гламбургеры. — Что меньше рта муравья? — Андайн вскочила. — А что меньше рта муравья?! Я что, должна знать это?! Бактерии! — Без каких благ цивилизации вы не можете прожить и дня? Н-ну… Без интернета, скорее в-всего, — сказала Альфис. — Как вы боретесь с сонливостью? — прочитал Напстаблук. — Я… сплю. — Вместе с Сансом и Андайн спеть песню «Новый Год к нам мчится». А что за песня такая? — спросил Папирус, повернувшись к Фриск. Та начала объяснять. В итоге они встали в ряд и запели. — Новый год к нам мчится, скоро всё случится, сбудется, что снится… — пропели монстры хором. Голоса их настолько различались, что пение такое казалось странным. — Надень на голову кастрюлю и сиди так десять минут, — Меттатон фыркнул и надел на голову кастрюлю. Выглядело…довольно необычно. — Часто ли вы попадаете в экстремальные ситуации? Хах, если падение с кровати во сне считается экстремальной ситуацией, то да, часто, — усмехнулся Санс. — Вау, а жизнь полна опасноКОСТЕЙ. — САНС! — воскликнул Папирус.- Надоело! — Бро, ты же улыбаешься. — Войти в роль секьюрити Альфис и говорить «Аташол» всем, кто подходит близко к вашему подопечному, — прочитала Фриск. — Выполните три приседания, повторяя скороговорку, — Андайн встала и начала приседать. — Возле ямы холм с кулями, сяду на холм, куль поправлю. — П-п-поцеловать игрока Андайн, — Альфис смутилась и подошла к воительнице, аккуратно чмокнув в щёку. Та фыркнула и поцеловала по-настоящему. Фриск покраснела и отвела взгляд. — Когда два человека женятся, говорят «можете поцеловать невесту», а если женятся два мужчины? — Напстаблук охнул.- Я… не знаю. Ну… наверное, поцелуйте… жениха? — Пусть Санс придумает вам прозвище на всю игру, — Папирус выжидающе посмотрел на брата. — Будешь Папиркой, — вдруг громко засмеялся Санс, упав на спину. — КЕМ?! САНС! — Прости, бро! Давно придумал, повода не было. Как КОСТрой, Папирка? — САНС! — В течении десяти минут смотреть только на игрока Андайн, — Меттатон вздохнул. На нём все ещё была кастрюля и смотреть было проблематично. — Присесть с печеньем на лбу пятнадцать раз так, чтобы она не упала, иначе все придумывают наказание. Ого. У нас есть печенье? Не знал, — видимо, скелет хотел отказаться от задания из-за отсутствия печенья, но Фриск побежала на кухню. На верхней полке стояла коробочка с печеньем, но туда она достать не могла. Из этого положения, во всяком случае. Она залезла на стул, потом на стол, аккуратно взобралась на тумбочку, потом зацепилась за полку и потянулась за печеньем. Оставалось всего несколько сантиметров, как вдруг её нога соскользнула вниз. Девочка схватила коробку и начала падать. Всё происходило словно в замедленной съемке. Она падает, а до пола не так уж и близко… Девочка закрыла глаза и вдруг почувствовала, как что-то хватает её, слегка подкидывая вверх, чтобы замедлить падение. Фриск моргнуть не успела, как это что-то опустило её на пол и исчезло. Девочка поняла, что держит в руках печенье и стоит на земле. Она почувствовала пульсирующую боль в районе рёбер, подняла свитер и увидела несколько синяков-отметин. Если бы нечто не схватило её, травм было бы больше. До верхней полки действительно очень далеко. Как она раньше не заметила? Да, будь дома одна, наверняка сломала бы себе что-нибудь. Фриск помотала головой и вышла в гостиную, показывая коробку монстрам. Все казались спокойными, никто не проявлял особой прыти и не говорил про спасение. Правда, девочка уже сама поняла, кто ей помог. — О, всё-таки нашла. Я его там не видел раньше, наверное, лежало высоКОСТно? Девочка улыбнулась и кивнула, протягивая Сансу печенье. Он вздохнул, взял его и положил себе на голову. После следовали приседания. Печенье не упало. Скелет отдал печеньку девочке и лёг на одеяло, положив руки под голову. — Ты устал что ли? Спали же недавно, — удивилась Андайн. — Лёжа приятнее. — Как ты относишься к старости? Не пугает ли тебя старение? — прочитала Фриск и покачала головой. — Нет, не пугает. Все стареют. К тому же… нескоро ещё. — Помой посуду, — Андайн поднялась и потянулась. — Сейчас помою. — Спой д-детскую песенку, — учёная помяла край халата. — Ну-у… Фриск пела… В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зелёная была. — Кричи «Я Наполеон», — Напстаблук кругами начал летать по комнате и кричать. — Я Наполеон! — Вы верите в судьбу? Или считаете, что человек сам предопределяет своё будущее? Конечно сам, — сказал Папирус. — Делай вид, что очень боишься всех присутствующих. Веди себя так десять минут. Ой, боюсь, боюсь, — проговорил Санс, прячась под одеяло. — Какое было твоё любимое занятие в раннем детстве? — Фриск улыбнулась. — Играть в песочнице. Очень милые куличики получались. — Ай, какая страшная девочка. Куличики лепит! — раздался приглушённый голос скелета из-под одеяла. Фриск захихикала. Следующей была Андайн, но пришлось подождать, пока она домоет посуду. — Сесть на стул, как на коня и скакать на нём по комнате, — прочитала воительница и села на табуретку. — Вперёд, мой верный конь! Какое-то время она со скрипом, стуком и криками скакала по гостиной. Фриск начала переживать за табуретку, но обошлось. — Исполните танго с Меттатоном, — Альфис смутилась. — Но… к-как… — Легко, дорогуша! — воскликнул робот, схватил учёную в охапку и начал кружить с ней по гостиной, сопровождая всё это словами «тра та та та, тра, та та та, та та та». — Сделай пять снимков на память, — Напстаблук кивнул и сфотографировался со всеми. — Есть ли у вас хобби? Конечно, я же готовлю, все это знают, — сказал Папирус. — Станцуй танец живота. Ммм, такое вроде уже было. Ну ладно, я всё равно танцую лучше, — проурчал Меттатон и начал танцевать. Правда что, движения его были очень плавными и красивыми. — Может, передохнём? — предложила Альфис. Все согласились. Фриск опять проголодалась. Она в последнее время вообще ела довольно много, что ей не очень-то нравилось. В конце концов, пышкой ей быть не хотелось. Но еда манила. Девочка пошла на кухню, по пути собирая всё, что осталось от вчерашнего ужина. Монстры остались в гостиной. Она разложила еду, выбросила ненужное и собралась уже есть, как вдруг раздались шаги. — Питаешься? Правильно делаешь. Есть что-нибудь для голодного скелета? — спросил Санс, садясь на стул. Девочка дала ему бутерброд, взяла один себе и села напротив. Вспомнив о происшествии с полкой, она решила поблагодарить скелета за помощь. — Полка? А, да. Не за что. Ты, похоже, любительница падать. Фриск не выдержала и добавила к бутерброду печенье. Санс пододвинул к ней свой не съеденный бутерброд, на который она тут же набросилась. — Не припомню за тобой такого аппетита. Кошмары забирают силы? Девочка тут же перестала хотеть есть и вернула скелету надкушенный бутерброд. Тот вздохнул. — Ай, не парься. Кошмары у всех бывают. Надо просто уметь забывать о них. Фриск, поддавшись какому-то неясному порыву, рассказала о том, что Флауи отгоняет от неё плохие сны. Санс засмеялся. — Правда? Не ожидал от него такой чутКОСТИ. Девочка нахмурилась и вздохнула. Шутейки скелета зачастую разряжали обстановку, но в этот раз не получилось. Он воспринял это как сигнал к действию и начал шутить безостановочно. В концу его тирады Фриск уже смеялась в голос. Санс улыбнулся и махнул рукой. — Вот, так лучше. Помню, читал о том, что при улыбке работает больше мышцы. Качай лицо, улыбайся! Фриск вдруг задумалась и снова нахмурилась. Она приняла решение и рассказала ему свой сон. Весь, от начала до конца. Скелет долго молчал. Он наконец стал серьёзным, девочка видела это. — Иногда мне снятся сны, очень похожие на твои. Только там все не просто пропали. Они… — Санс посмотрел на Фриск и осёкся. Казалось, она вот-вот заплачет. — Не важно. Просто знай, что тебе не одной снятся кошмары. В этом нет ничего страшного. Потому что проходит время и ты просыпаешься. Помни об этом, мелкая. Скелет потрепал девочку по голове и ушёл. Бутерброд остался лежать на столе.